Один из секретарей, сообразив, что к чему, тут же сунул в руки Сун Вэню зажигалку.
Сун Вэнь глубоко вздохнул, подошел к Лу Цзиньаню, слегка присел и, надавив большим пальцем на колесико, высек огонек.
Лу Цзиньань вгляделся в глаза, прятавшиеся за язычком пламени, протянул два пальца, медленно опустил их на плечо Сун Вэню и без лишнего нажима, но весомо надавил вниз.
Утративший равновесие Сун Вэнь шлепнулся на одно колено и полуприпал к земле перед Лу Цзиньанем.
— Научу тебя манерам, — тон Лу Цзиньаня был самым доброжелательным, впору даже было почудиться некоему дружелюбию.
Вот только в глубине его глаз Сун Вэнь разглядел леденящий холод, который, затаившись под улыбкой, напоминал сосульки на солнце.
— Подкуривай, — не вытерпев его копошения, прикрикнул стоявший рядом Лу Сяо.
Сун Вэнь опустил ресницы и снова чиркнул зажигалкой. Но стоило ему поднести пламя ближе, как Лу Цзиньань качнул рукой, и огонек тут же погас.
Взгляд Лу Цзиньаня прошелся по Сун Вэню, однако обращался он к остальным:
— Второго дядя, это ты называл предусмотрительным и надежным?
В словах сквозила усмешка, словно это была шутка. Но каждый в комнате понимал: Лу Цзиньань намеренно задирает Сун Вэня.
— Зажигай снова. — Сигарета вновь приблизилась, и Лу Цзиньань с улыбкой отдал приказ, находясь на расстоянии ровно одной сигареты от Сун Вэня.
Корпус зажигалки больно врезался в ладонь, оставив красный след, когда Сун Вэнь в третий раз нажал на кнопку.
Он стоял на полусогнутых, в неловкой позе, однако высеченное им пламя горело ровно.
Стоило огоньку лишь чуть тронуть табачный лист, как сигарета дернулась в сторону, снова ускользнув от пламени.
— Даже рука не дрожит? — Лу Цзиньань внезапно протянул руку, ухватил Сун Вэня за запястье, слегка подался вперед и шепнул прямо ему на ухо так, чтобы расслышали только они двое: — Столько совести запятнал, оттого и держишься так невозмутимо?
Взгляд Сун Вэня упал на их соединенные руки, а в голове снова словно ваты набило.
Он для вида чуть-чуть пошевелился:
— Если ты хочешь, чтобы я дрожал, я могу и задрожать.
С этими словами он снова зажег зажигалку, и его до этого твердая рука вдруг затряслась, а язычок пламени, словно свеча на ветру, заплясал между ними туда-сюда.
— Так сойдет? — уточнил Сун Вэнь, проверяя ход работы.
Злонамеренность Лу Цзиньаня всегда пряталась под ослепительной улыбкой: подобно хищному цветку, чем он был прекраснее, тем сильнее смертельная опасность, но от этого лишь сильнее тянуло оглянуться. Однако сейчас он сбросил личину, и его гневливый оскал стал ясным и прямым.
— Издеваешься надо мной? — тихо процедил он.
Хватка на запястье становилась все крепче. Сун Вэню пришлось прекратить дрожь, пламя погасло, и он чуть покачал головой:
— Нет...
— В чем дело? — почуяв неладное, сидевший в нескольких шагах Лу Цзянь нахмурился и постучал пальцем по столу.
Прошло немало времени, прежде чем старый голос стих и подал голос Лу Цзиньань:
— Не гневайся, второй дядя, — он резким движением оттолкнул руку Сун Вэня. — Мы тут просто дурачимся.
Зажав в зубах сигарету, мужчина откинулся на спинку стула и чуть качнул подбородком:
— Подкуривай.
На этот раз Лу Цзиньань больше не дергался и позволил оранжево-красному язычку лизнуть папиросную бумагу. Когда клубы дыма поплыли вверх, его голос утонул в сизой пелене, а улыбка на лице сияла так ярко, что у окружавших мурашки побежали по коже:
— Похоже, мой новый помощник и впрямь очень послушен.
— Взял на работу? — Лу И слегка изумилась. Сегодня они явились сюда, чтобы вставить палки в колеса этому перескочившему через ступени племяннику, и при изворотливом нраве Лу Цзиньаня, от которого не добиться ни правды, ни толку, шансы на успех равнялись почти нулю. Но она никак не ожидала, что за те пару минут, пока тот прикуривал, Лу Цзиньань и впрямь пристроит к себе какого-то Сун Вэня. Это заставило Лу И присмотреться к неприметному молодому человеку, который уже поднялся на ноги и стоял рядом.
— Ну а... тот твой парень? — не удержалась она от вопросов, а в глазах ее мерцал огонек праздного любопытства.
Лу Цзиньань усмехнулся, покосился на стоявшего в углу Сун Вэня, перевел взгляд на Лу Цзяня и бросил:
— Постель согреть сможет?
Лу Цзянь прищурился и едва заметно кивнул.
Лу Цзиньань рассмеялся так, что у него затряслись плечи. Зажав сигарету в зубах, он медленно поднялся из-за кресла, подошел к Сун Вэню, остановился, опустил веки, бросил на него оценивающий взгляд и неторопливо выдохнул струю дыма:
— Раз уж новый помощник годится для постели, зачем мне какой-то парень.
Положил глаз на меня, прибью к чертям
Все разошлись, банкетный зал опустел, и в нем остались лишь Лу Цзиньань с Сун Вэнем.
В тот самый миг, когда дверь закрылась, улыбка на лице Лу Цзиньаня мгновенно увяла.
Со мрачным выражением лица он утонул в кресле и принялся медленно курить. Его брови и глаза наполовину скрылись в клубах сизого дыма, и временами от его холодных, отрешенных взглядов становилось не по себе.
Сун Вэнь стоял неподалеку, все еще сжимая в руке ту самую зажигалку. Полосы света от жалюзи падали на него ровными рядами, словно новенькая тюремная роба, наброшенная на плечи самого презренного преступника.
Лу Цзиньань молчал, а Сун Вэнь тем временем лихорадочно соображал, как бы его умилостивить.
Он от природы не отличался зацикленностью на чем-либо, но сейчас изо всех сил старался припомнить те немногие разы, когда их пути пересекались. Прогнав их в голове один за другим, он поступил в соответствии с предпочтениями Лу Цзиньаня: протянул руку, аккуратно снял очки и зачесал растрепавшиеся на лбу пряди назад, обнажив высокий гладкий лоб.
Сидевший напротив мужчина наконец приподнял веки и посмотрел на него сквозь сигаретный дым. Видимо, посчитав, что дым застилает ему обзор, он взмахнул рукой, отгоняя его, и внезапно усмехнулся:
— Снова фамилию на Ма сменил? Не надоело каждый день перевоплощаться, Мартин? Ишь ты, теперь вдруг в мои парни заделался?
Сун Вэнь тихо вздохнул, и голос его прозвучал мягко:
— Всё, что я сказал — правда. Дядя подыскал мне работу помощником, а я еще подработку взял на стороне, и подумать не мог, что заказчиком в обоих случаях окажешься ты. Честное слово, чистое совпадение.
Сигарета между пальцами Лу Цзиньаня превратилась в один окурок. Сделав последнюю затяжку, он кивком указал на пепельницу.
Сун Вэнь понял его без слов, поднес пепельницу ближе и придвинулся.
Однако рука с сигаретой так и осталась лежать на колене — знак того, что должного усердия проявлено не было.
Поразмыслив секунду, Сун Вэнь попытался опустить пепельницу ниже, пока ее край не сравнялся с сигаретой, и лишь тогда Лу Цзиньань неторопливо затушил окурок.
Сквозь последнюю несгоревшую струйку дыма он произнес:
— Ты хочешь сказать, что роли Двойной рокировки и Двуликого ты собирался совместить, но никак не ожидал, что второстепенным персонажем всюду буду я, так что теперь тебе остается только от одной из ролей отказаться?
Речь была настолько заумной, что у Сун Вэня разболелась голова, и он решил не мудрствовать лукаво, просто ответив:
— Да.
Лу Цзиньань приподнял брови, едва не выругавшись:
— А у тебя наглости не занимать.
Сдерживая злость, он бросил взгляд на очки Сун Вэня, лежавшие на столе, протянул руку и принялся усердно затирать стекла пальцами:
— Ну раз ты уже одно дело испортил, кем теперь намерен быть: моим помощником или моим парнем?
Стоило вопросу прозвучать, как Сун Вэнь вспомнил недавние слова Лу Цзиньаня про то, что его парень душой и телом принадлежит ему. Пусть это была ложь, но на душе от нее стало чуточку теплее, и он ответил:
— Парнем.
— Парнем? — улыбнулся Лу Цзиньань, и улыбка эта была необычайно хороша собой.
Хотя Сун Вэнь и ослеп от этой красоты, он понимал: ничего хорошего дальше не услышит.
И точно, Лу Цзиньань неторопливо протянул:
— Мой парень все еще сидит в туалете, — он поднял руку и взглянул на часы. — Столько времени прошло, ноги у него, пожалуй, затекли настолько, что их уже можно ампутировать.
У Сун Вэня от одной мысли об этом похолодело под коленями. Он тихо вздохнул: похоже, на контрактного парня рассчитывать не стоило.
Лу Цзиньань поднялся на ноги, взял заляпанные отпечатками пальцев очки и водворил их на переносицу Сун Вэню. Его рука по инерции скользнула ниже и крепко сжала ладонь собеседника:
— Помощник Юй, добро пожаловать в штат.
— Ах да, — спохватился он, словно вспомнив что-то важное. — Раз уж контракт между нами аннулирован, то посреднические комиссионные, что я выплатил Линь Чжии, он должен вернуть. Передай ему: пусть деньги поступят на счет в течение получаса, иначе... его подельнику придется худо.
Сун Вэнь опешил:
— Какому подельнику?
Лу Цзиньань растянул губы в лучезарной улыбке:
— Тому, которому только что ампутировали ноги, по фамилии Юй.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь.
Из-за заляпанных отпечатками стекол Сун Вэнь видел лишь расплывчатый силуэт удаляющейся фигуры и пробормотал ему в спину:
— Помощником я согласен, но... постель согревать не буду.
Дверь, приоткрытая наполовину, замерла, а затем стала медленно закрываться. Лу Цзиньань промолчал с пару секунд, развернулся и вернулся обратно, останавливаясь прямо перед Сун Вэнем.
Он стоял так близко, что на затуманенных стеклах очков можно было различить отпечатки его собственных пальцев.
— Не будешь греть постель? — голос Лу Цзиньаня упал до самого шёпота, в нем звучало нечто неопределенное, полное странного ожидания, и он медленно протянул руку, легонько обхватив лицо Сун Вэня ладонью. — И вправду никак? А я ведь буду очень нежен.
Кожа под его пальцами начала стремительно нагреваться, а клубок в голове Сун Вэня словно дернули за ниточку, затянув узел еще туже.
— М? — Лу Цзиньань ждал ответа, а подушечки его пальцев скользили по скуле, оставляя за собой дорожку легкого покалывания.
Сердце колотилось как безумное, голос Сун Вэня дрогнул, и он запнулся на полуслове:
— Тоже...
В следующее мгновение его шею безжалостно стиснула чужая рука. Лицо Лу Цзиньаня оказалось совсем близко, и он процедил:
— Ты хочешь сказать, чтотоже... можно?
Пальцы мужчины впились в мягкие ткани на шейном сгибе Сун Вэня:
— Послушай, по фамилии Сун, повторяю тебе еще раз: я гетеросексуал. Спрячь куда подальше свои грязные мыслишки! Если я хоть раз замечу, что ты вынашиваешь тайные замыслы или распускаешь руки, я тебя к чертям убью.
Высказавшись так, он оттолкнул парня назад, выскочил из банкетного зала и с грохотом захлопнул дверь.
...
Стоило машине тронуться с места и попытаться выехать со стоянке, как путь ей преградили.
Лу Цзиньань опустил стекло и выглянул наружу:
— Управляющий Чжан, что-то случилось?
Раздвигая полы пиджака своим внушительным животом, ресторанный менеджер подошел к окошку:
— Генеральный директор Лу, тут просили передать вам кое-что.
С этими словами он протянул бумажный крафтовый пакет — тот самый целебный сбор, что Лу Цзиньань недавно преподнес Лу Цзяню.
— Это рецепт, который я добыл у даосского монаха с гор Удан. Будете заваривать по одному отвару в день — глядишь, и поясница пройдет, — Лу Цзиньань помнил, что примерно так тогда и расписывал это средство.
Он принял пакет и, бросив беглый взгляд по сторонам, заметил стоявшего вдали у обочины Сун Вэня.
— Это он велел тебе передать?
Ресторанный менеджер радостно закивал:
— Он самый.
Лу Цзиньань на мгновение задумался, а затем взмахнул рукой, подзывая человека:
— Сяо Су, иди сюда.
Сун Вэнь поначалу замялся, но всё же пересек почти всю парковку и подошел к машине.
Лу Цзиньаня раздражало его ровное, ни капли не взволнованное выражение лица, и он, сжав зубы, так сильно стиснул крафтовый пакет, что на нем проступили глубокие складки.
Когда тот приблизился, он вдруг умолк. Сун Вэню не оставалось ничего иного, как заговорить первым:
— Я заметил это, когда уходил из банкетного зала. Наверное, твой дядя забыл забрать вещь, а она довольно ценная, вот я и попросил управляющего Чжана вернуть ее тебе.
http://bllate.org/book/29650/3607602
Готово:
