Оранжевая искра замерцала на кончике пальца, словно едва теплящийся светлячок среди послевоенного дыма и пепла — один из видов, что навсегда исчезли в этих краях.
В несколькихстах метрах оттуда Цзи Фанъюн и А Шэ припали к земле за руинами. Встретившись взглядом с Чжи Ся, Цзи Фанъюн жестом показал ему пока не предпринимать никаких действий.
Чжи Ся не слишком жаловал излишне едкий табачный дым, затушил наполовину сгоревшую сигарету, а его взгляд блуждал по развалинам.
Прошло неизвестно сколько времени, вокруг воцарилась гробовая тишина, дым и пыль рассеялись по ветру, но ни единой живой души поблизости так и не появилось. Можно было предположить, что те, кому посчастливилось остаться в живых, либо уже не могли подняться на ноги, либо затаились, боясь шевельнуться.
Пока они молча ждали, видя, как их новый дом сравняли с землей, Чжи Ся на мгновение потерял бдительность. Внезапно он подался вперед от сквозного удара, и хлынувший поток крови мгновенно пропитал одежду.
Ошеломленно прижав руку к источнику тепла, он только тогда осознал, что его левый бок прострелен.
Лишь после мимолетного удивления пришла жгучая боль в растерзанной плоти.
Открытый участок его тела составлял едва ли пять сантиметров в ширину. Помимо головокружения от быстрой кровопотери, вместе с болью пробудилось и давно забытое возбуждение. Его дыхание чуть затрепетало, но, выровняв его, он развернулся, уперся стволом в щель между кирпичами и выставил оружие наружу.
Вот только у входа в парк развлечений не было видно ни единого человека или вооруженного отряда.
Он медленно оценил расстояние через прицел: тысяча метров, две тысячи... и наконец, в пяти тысячах метрах от него, на временной вышке, возведенной посреди Сухого леса, какой-то мужчина точно так же целился в его сторону из снайперской винтовки.
В пяти километрах отсюда кто-то подстрелил его из антикварного хлама.
От этого осознания в нем внезапно вспыхнуло извращенное, почти болезненное психическое наслаждение, подталкивая Чжи Ся броситься в самозабвенную игру.
Испытывая сильнейшее возбуждение, он был вынужден сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в теле. Пристально глядя в перекрестие прицела и подавив остаточную дрожь, он затаил дыхание и решительно нажал на спуск.
Сквозь Сухой лес до него донесся свист пули, разрывающей воздух, и в тот же миг мужчина резко отшатнулся назад, получив ранение в бок.
Хотя расстояние не позволяло толком разглядеть черты лица противника, Чжи Ся по его оцепенелому телу понял, что тот удивлен. Затем он увидел, как мужчина оттолкнул подбежавшего товарища и снова вскинул винтовку.
Поняв, что противник тоже наблюдает за ним, Чжи Ся вытолкнул из-за стены бронеящик, снял с ботинка убитого главаря шнурок, положил его сверху и, вытянув руку, сделал жест в пустом пространстве, подавая знак оппоненту.
Спустя несколько секунд ботинок со стуком отлетел на землю.
Из-за быстрой кровопотери лицо Чжи Ся уже посерело. Он глядел на простреленный ботинок и очень медленно моргал, но под тенистыми ресницами пряталась лишь довольная улыбка.
Противник принял его приглашение к игре.
Он снова поднял оружие и действительно увидел, как на противоположном ограждении опускают консервную банку — в знак вежливого ответа. Знак того, что игра началась.
Чжи Ся знал, что очень скоро у него закончатся силы. Собрав всю концентрацию, он быстро прицелился и точным выстрелом снес консервную банку. Больше не глядя на реакцию противника, он принялся искать предмет поменьше: водрузив пачку из-под сигарет на деревянный ящик, он начал мысленно считать.
На счет семь пачка разлетелась в воздухе.
Когда он вновь попал по сосновой шишке, выставленной соперником, в глазах у Чжи Ся уже начало темнеть. Он также заметил, что за спиной противника стояла крупнокалиберная снайперская винтовка, способная разнести его в клочья, однако тот из благородства не стал ее использовать.
Раз уж соперник соблюдал правила, Чжи Ся посчитал, что должен ответить тем же, да у него, по праву, уже и не осталось сил на продолжение игры. Отбросив винтовку, он поднялся и полностью вышел из укрытия. Его теряющее силы тело опасно покачивалось среди руин, но, кое-как устояв на ногах, он приложил пальцы к виску, салютуя в сторону противника.
Позади послышались смутные крики Цзи Фанъюня и остальных.
На счете семнадцать брызнувшая кровавая пелена полоснула перед глазами, и в тот же миг он перестал чувствовать абсолютно всё. Осталось лишь пьянящее упоение.
Очнувшись вновь, Чжи Ся был абсолютно уверен, что не умер. В конце концов, у Владыки мертвых не бывает таких глаз.
Загадочные и прекрасные серебристо-серые глаза почти касались его лица. Увидев, что он пришел в себя, Нати выпрямился, фыркнул и, скривив рот, пробормотал: В следующий раз все равно поставлю на то, что ты не проснешься.
На кровати, устроившись по обе стороны от него, присели на корточки Нати и Сылот: один ждал, когда он очнется, а второй — когда он умрет.
Проиграв пари, Нати какое-то время упрямо молчал. Чжи Ся протянул руку и нащупал левый бок: рана была скреплена заживляющими скобами из редкого материала, большая часть которого уже растворилась в мышечных тканях. Окинув беглым взглядом комнату, он перевел взгляд на Сылота.
Сылот всё понял без слов, выпрыгнул в окно и позвал Цзи Фанъюня.
Войдя, тот тяжело вздохнул, на его лице застыло скорбное выражение, но, постояв и помолчав немного, он лишь глухо произнес: Я никогда не пытаюсь удерживать тебя от каких-либо поступков, но надеюсь, что в следующий раз, когда ты решишь поиграть со своей собственной жизнью, ты сначала по-человечески со мной попрощаешься.
Приподнявшись и прислонившись спиной к изголовью кровати, Чжи Ся притянул к себе тыльную сторону ладони Цзи Фанъюня и легко коснулся ее губами — простой и безотказный способ заискивающе выпросить прощение.
Комната, в которой он находился, была оборудована сенсорными панорамными окнами по обе стороны, а впереди во всю стену раскинулся интерактивный проекционный экран — подобное оснащение можно было встретить лишь в одном месте.
Люди из Школы хотят видеть нашего босса. Цзи Фанъюн, похоже, так и не смог по-настоящему разозлиться на него, но не в силах был скрыть тревогу на лице. Они всё это время ждали, пока ты очнешься, но при этом ограничили зону нашего передвижения. Я не знаю, к добру это или к худу.
Школа, будучи печально известной бандами, вела себя странно и жестоко, и в Районе сирот о ней знал каждый. Раз они оказались на территории Школы, значит, они уже пересекли бывшую тайскую границу и далеко удалились от Семнадцатого района.
Вечером их группе выдали по кусочку углеводного желе, а после трапезы пожилой мужчина вывел их из комнаты, чтобы отвести к главарю.
Лишь покинув помещение, где они находились под арестом, они поняли, что всё это время сидели в бывшем карцере Школы, расположенном в самом дальнем углу главного здания.
Войдя на первый этаж, они прошли мимо заброшенного актового зала. На высоко подвешенном потолке облупилась и осыпалась роспись, а по всему залу буйно разрослись дикие травы — единственные растения в нынешней экосистеме, не представляющие никакой угрозы. Они пробивали насквозь половину сцены и уцелевшие ряды деревянных кресел, и их никто не трогал, судя по всему, воспринимая как элемент декора.
На одном из таких обветшалых кресел Чжи Ся и увидел его.
У ног мужчины стоял старинный радиоприемник, который благодаря внешней программе разговаривал с ним механическим женским голосом из ушедшей эпохи и самостоятельно настраивал волны. А на обнаженной груди самого мужчины, в районе левого подреберья, красовался свежий след от пулевого ранения — рану обработали точно так же, как и Чжи Ся.
http://bllate.org/book/29721/3616735
Готово:
