Сражения на мечах в виртуальном пространстве могут имитировать самые разные поля боя, обстановку и условия, предлагая множество разнообразных режимов.
Ся Цинь и Сюань Цзин выбрали самый простой вариант — найти открытую площадку и устроить перестрелку лоб в лоб.
Наблюдать за поединком мехов на большом экране было всё равно что смотреть блокбастер. Разве что происходящее казалось куда более реалистичным и невероятно зрелищным.
Судя по всему, Ся Цинь и Сюань Цзин сражались регулярно и отлично знали движения друг друга. Стоило одной стороне совершить какой-то маневр, как другая тут же угадывала боевой замысел и переходила к защите или контратаке.
Сюань Цзин постоянно участвовал в реальных боях, поэтому его прогресс был вполне естественным. Ся Цинь хоть и оставался дома, но тоже не прекращал тренировки в виртуальном пространстве день за днем. Обмениваясь ударами, они сошлись в ожесточенной схватке, слившись в единый клубок. Скорость их движений нарастала, и Ся Чжэн уже не успевал улавливать их невооруженным глазом.
Он был крайне недороден.
Это чувство бессилия раздражало.
Пережив в прошлой жизни времена, где слабые становились добычей сильных, Ся Чжэн стремился к силе ничуть не меньше, чем к кулинарному искусству. В прошлой жизни он столько времени прожил, улавливая чужие настроения, притворяясь послушным и тихим, и хотя в этой жизни всё это уже вплавилось в его кости и стало частью характера, ему тоже хотелось порой проявить высокомерие и привлечь к себе внимание.
Будь то достижения в кулинарии или в чем-то еще.
Как мужчина, он определенно обладал амбициями.
В виртуальном пространстве Ся Цинь и Сюань Цзин, судя по всему, тоже подошли к развязке: мех Ся Циня уже наступил на противника, целясь из пушки прямо в голову меха Сюань Цзина.
— Я победил. — Постаравшись не потерять лицо перед младшим братом, Ся Цинь неожиданно даже воодушевился.
Но в этот момент ситуация резко изменилась: мех Сюань Цзина ухватил мех Ся Циня за ногу, опрокинул его, а затем, воспользовавшись тем, что Ся Цинь еще не успел перестроиться в воздухе, в упор расстрелял его из пушки. Ся Цинь выбыл.
— Если ты останавливаешься перед самой победой, тебе определенно нужна закалка в реальных боях. — После поединка оба вышли из виртуальных капсул. Сюань Цзин, глядя на потемневшее лицо Ся Циня, не смог сдержать громкого смеха, от которого Ся Цинь помрачнел еще сильнее.
— Старший брат, не сердись, я приготовлю тебе дома что-нибудь вкусненькое. — Ся Чжэн тоже считал, что его старшему братуут невероятно не повезло: он ведь уже победил, но в итоге пал жертвой контратаки.
Ся Цинь думал, что бой заканчивается при достижении символической победы — пожалуй, в этом и заключалась разница между практиком реального боя и любителем тренировок.
Но пусть даже обидно, Ся Цинь честно признал поражение. Заранее правила победы не оговаривали, а в реальном бою он бы уже погиб.
Сюань Цзин и правда бил наотмашь.
— А как же я? Раз я победил, мне ведь тоже положено что-нибудь вкусное? — поддразнил Ся Чжэн Сюань Цзин.
Ся Чжэн посмотрел на Ся Циня, и когда тот кивнул, произнес:
— Раз старший брат разрешает, я приготовлю.
— Мальчишкам положено быть чуточку бунтарями, а если ты во всем его слушаешься, ничего путного не выйдет. — Сюань Цзин перехватил кепку, протянутую Ся Чжэном, и сдвинул ее набок.
Генерал с репутацией безжалостного мясника, признанный всем Альянсом, только что посоветовал мне быть бунтарем? Ся Чжэн почувствовал себя крайне странно.
Интересно, знают ли те, кто боготворит Сюань Цзина, о такой его стороне?
Мехи осмотрены, бой окончен. Пусть Ся Цинь и уронил авторитет перед Ся Чжэном, отчего на душе было немного скребется, на самом же деле настроение у Ся Чжэна было отличным.
Он лишь укрепился в своей решимости: как только восстановится духовная сила, он поступит в это военное училище и научится пилотировать мехи.
Что же до кулинарии, ему больше не нужно было ни у кого учиться — требовалось лишь совершенствовать собственное мастерство и искать вдохновение.
Управление мехами и кулинария никак друг другу не мешали.
Сюань Цзин вовсе не шутил, когда говорил, что хочет отведать стряпни Ся Чжэна, и действительно увязался за ними в клан Ся.
— Пред предки вечно демонстрируют взаимную любовь, устраивая этакие показушные вспышки прямо дома. Стоит мне вернуться, как я чувствую себя лишним, — озвучил Сюань Цзин одну из причин, почему он давным-давно сбежал строить карьеру в армию. — Как ни приду домой, аж зубы сводят, так что лучше я буду возвращаться попозже.
— Разве крепкие чувства — это плохо? У моих мамы с папой тоже прекрасные отношения. — Ся Цинь замолк на секунду. — Хотя дядя Сянь и тетя Юнь действительно тесно привязаны друг к другу.
Наблюдать за тем, как они воркуют на глазах у всех, и правда было немного неловко. Не мудрено, что Сюань Цзин вечно норовил умотать куда-подальше.
— Родители давно говорили, что у Сяньцзяна золотые руки, но я вечно пропадал в разъездах и до сих пор ничего не пробовал. — Сюань Цзин перевел разговор на Ся Чжэна. — Но Сяньцзян, ты совсем не похож на Ся Циня и Ся Юя. Те двое те еще егозы, а ты слишком уж послушный, совсем не похож на настоящего мужчину.
Разве отсутствие шкодливого характера делает человека не мужчиной? Ся Чжэн, который только что мысленно накинул пять очков к симпатии к Сюань Цзину за то, что тот не из-за плохих отношений с родителями не возвращался домой, мгновенно убавил сразу десять.
Заявить кому-то, что он не похож на мужчину — разве такое можно стерпеть?
— Сюань Цзин, нарываешься? — Ся Цинь тоже разозлился. Что за манера выражаться? Ладно он обычно так язвит с друзьями, но перед его младшим братом — совсем стыд потерял?
— Я же просто учу его, считай, как родного младшего брата, — Сюань Цзин развел руками с невинным видом.
— Не нужно считать его своим младшим братом, у него есть два кровных старших брата, — холодно фыркнул Ся Цинь.
— Разве еще один старший брат лишний? — Сюань Цзин покосился на Ся Чжэна, сидевшего с ним рядом на заднем сиденье и выглядевшего слегка угрюмым, и у него вдруг зачесались руки.
Поэтому он без колебаний поддался собственному внутреннему желанию: протянул руку и ущипнул того за щеку.
Мда, не зря всякий раз, когда Ся Чжэна видели, вокруг него всегда толпилась куча дядей и тетей, норовивших погладить по голове и ущипнуть за щеки. Щипать и впрямь оказалось очень приятно, а когда Ся Чжэн замирал с ошеломленным видом, на душе становилось так хорошо.
— Сюань Цзин, отпусти руку! — пока Ся Чжэн не успел прийти в себя, Ся Цинь в ярости дважды ударил по рулю.
— Веди машину нормально, куда ты отвлекаешься? Безопасность на дороге прежде всего, понимаешь? — продолжая нести всякую чепуху, Сюань Цзин все же убрал руку. — Тихони вечно становятся мишенью для задирок. Впрочем, если кто-то посмеет тебя обидеть, только назови мое имя — клянусь, они от страха в штаны наделают.
— Сюань Цзин, следи за языком! — пригрозил Ся Цинь.
— Тц. — Сюань Цзин наконец замолчал.
Ся Чжэн дернул уголком рта. Почему это звучало так, будто они состоят в какой-то банде? К тому же, кто вообще собирался его обижать? Уровень симпатии упал еще на пять пунктов!
Если бы он не относился к кулинарии со священным трепетом, он бы непременно подсыпал этому типу слабительное в торт.
Хотя... он ведь собирался испечь один большой торт, если подсыпать слабительное, есть его не сможет никто...
...Ся Чжэн говорил, что сделает три вида тортов, и не соврал: действительно три, просто объединил их в один.
Клубничный пудинг-торт, само собой, состоял из пудинга и бисквита; чизкейком в его привычной терминологии был плотный сырный пирог с насыщенным вкусом и легкой кислинкой на языке; а творожным тортом — нежный сырный пирог, тающий во рту.
Ся Чжэн создал многослойный торт, где каждый слой толщиной всего в полсантиметра чередовался: за слоем бисквита следовал слой пудинга, либо плотного сыра, либо нежного творога. В прослойках пудинга и сыра кое-где попадались мелко измельченные сушеные ягоды клубники или свежие клубничные кусочки, а между пластами лежал тончайший переходный слой из взбитых сливок.
Десятисантиметровый торт насчитывал в общей сложности двадцать слоев, сверху его аккуратно покрыли кремом и украсили несколькими свежими ягодами клубники.
Внешне это выглядело как самый обычный простенький кремовый торт, и лишь в разрезе открывалось всё его истинное волшебство.
Сюань Цзин хоть и слышал раньше, что Ся Чжэн отлично готовит, но не осознавал масштабов этого мастерства, полагая, что тот просто умеет стряпать лучше сверстников.
Теперь же, когда торт был готов и в пространстве отчетливо ощущались слабые ментальные колебания, он изумился.
— А твой братишка-то непрост, — Сюань Цзин толкнул Ся Циня локтем в бок. — Вы так надежно его прятали. С таким талантом Сяньцзян запросто победил бы на молодежном кулинарном конкурсе.
— Путевка на конкурс у него уже в кармане, — подбежал Ся Юй. — Посмотрим, как наш Сяньцзян задаст жару на этом состязании. Сяньцзян, выдели-ка второму брату кусочек.
— Катись отсюда, пайка моя и твоего старшего брата уже распределена, губу не раскатывай. — Сюань Цзин понятия не имел, каков этот торт на вкус, но раз исходили такие энергетические волны, значит, лакомство выйдет отменным. Ему было не так уж важно съесть этот кусок, но задирать Ся Юя — младшекурсника — уже вошло у него в условный рефлекс.
— Да, иди куда шел. — Когда дело касалось еды, приготовленной Ся Чжэном, у Ся Циня напрочь отсутствовали какие-либо братские чувства. Воспользовавшись тем, что Сюань Цзин преградил путь Ся Юю, Ся Цинь живо отрезал себе кусок и отправил в рот. Разнообразные нотки клубничного вкуса, сменяя друг друга, в ту же секунду взорвались на рецепторах.
Насыщенные сливки и густой сыр словно происходили от одного корня, будучи одинаково шелковистыми, но при этом одни сластили, а другие приятно кислили, напоминая саму любовь. В сочетании с кисло-сладкой клубникой это вкусовое сплетение достигало абсолютного совершенства, заставляя каждый вкусовой сосочек на языке пройти через очищение сладким и кислым.
Сливки и сыр, свежая клубника и сушеные ягоды — здесь соединилось всё: и свежесть продуктов, и выдержанность во времени. Лучшие мгновения увядания и расцвета эпох собрались в этом торте. Казалось, будто вместе с ингредиентами проживаешь ход времени: от юности к старости, от бурной энергии к зрелой умудренности.
Каждый слой торта был настолько тонким и мягким, что стоило языку чуть коснуться его, как границы между независимыми вкусами мгновенно таяли. Терпкость, сладость, нежность, бархатистость, водянистая сочность и насыщенный привкус сухофруктов сливались воедино, и всё тело вместе с душой заново проживало круговорот времен вместе с дарами природы.
Когда Ся Цинь пришел в себя, его собственная духовная сила, казалось, тоже ощутила очарование этого цикла, последовательно пройдя путь от зарождения до завершения. Восстанавливая потраченные силы после каждого витка, она восполнялась по капле, а усталость от тренировок с мехами и виртуального боя мало-помалу улетучивалась под целебным воздействием этого круговорота.
Хотя Ся Цинь и Сюань Цзин на мгновение замерли, очарованные вкусом, руки их работали быстро, и вскоре торт был полностью уничтожен. К тому моменту, как небольшой тортик исчез без следа, их духовные силы уже восстановились на семь-восемь десятков процентов.
— О-о-у. — Не урвав ни кусочка, Ся Юй рухнул на диван и взметнул вверх руку, выражая всю боль утраты смысла жизни.
Сюань Цзин облизал губы и внезапно притянул ожидавшего похвалы Ся Чжэна к себе:
— Не хочешь подумать о том, чтобы стать мне женой?
Лицо Ся Чжэна потемнело. Он перехватил руку Сюань Цзина и фирменным броском через плечо швырнул того на пол.
http://bllate.org/book/29821/3629284
Готово:
