Готовый перевод The Cute Ghost's Expiration Date / Срок годности милого призрака: Глава 14

Хэ Шэн стряхнул капли воды с зеленого перца:

— Если бы ты мне его отдал, то ладно, но такую вещь — с виду дорогущую и совершенно бесполезную — держать в общежитии себе дороже.

Хэ Ян согласился:

— Тоже верно.

В главной комнате.

Взгляд Чжань Чжэ блуждал по сторонам.

Обстановка в доме выглядела очень старой: мебель потертая, но чистая, на стенах висело множество пожелтевших старых фотографий.

На них были запечатлены братья Хэ Шэн и Хэ Ян в разном возрасте — как поодиночке, так и вместе, а также Хэ Пинчжун в молодости в рабочей спецовке, стоящий перед ремонтной мастерской.

Его взгляд медленно перемещался.

Наконец он остановился на фоторамке, стоявшей на самом верху шкафа.

Семейное фото: семья из четырех человек.

Мужчина на снимке совсем молодой, открытый и красивый, обнимает сияющую улыбкой, ослепительно красивую Ляо Ваньси.

Двое мальчишек прижались к родительской груди, на их детских личиках сияли наивные, счастливые улыбки.

Хотя прошло уже больше десяти лет, та женщина на снимке отличалась столь изысканной красотой, что это заставляло усомниться в подлинности фотографии.

У Ляо Ваньси на фото были густые черные длинные волосы, завитые по последней тогдашней моде в крупные волны, небрежно спадающие на плечо.

Классическое овальное лицо, большие глаза, длинные и густые ресницы, чувственные губы. Брови не тонкие и изогнутые, как было модно в те времена, а природные, густые, с легким налетом волевой дерзости, а высокий переносица придавала всему лицу дополнительную рельефность.

В ту эпоху ее красота казалась похожей на опасную дикую алую розу — в самом цвету, ослепительно яркую, подобно пламени, полную безудержной воли.

Чжань Чжэ долго не сводил глаз с лица Ляо Ваньси.

Непонятно почему, но это лицо заставило его сердце всколыхнуться от странной, тревожной ряби.

Он завороженно протянул палец.

Какое странное чувство.

Разве он… не видел это лицо раньше?

Не на пожелтевшей фотографии, а в куда более яркой, живой обстановке.

В затылке Чжань Чжэ запульсировала боль.

Ощущение такое знакомое, но вспомнить абсолютно ничего не удается.

Он изо всех сил пытался ухватить это неуловимое чувство, но оно, словно ветер на кончиках пальцев, ускользало тем сильнее, чем отчаяннее он старался, оставляя лишь глухой, пустой эхом отзвук.

Следом в области сердца прокатилась волна судорожной, щемящей боли.

Тревога, страх, знакомая близость, тепло — самые разные ощущения, словно холод и пламя одновременно, обрушились на его духовное тело.

Чжань Чжэ резко отдернул палец, едва не коснувшийся стеклянной рамки, отступил на несколько шагов, широко распахнув глаза.

Почему вид этой женщины вызывает у него такую тоску?

И почему где-то в глубине души таится страх?

— Чжань Чжэ?

Голос Хэ Шэна раздался из-за спины. Подойдя ближе и увидев, как Чжань Чжэ парит перед шкафом с растерянным и мучительным выражением лица, Хэ Шэн невольно остолбенел:

— Что с тобой?

Только тогда Чжань Чжэ, словно вынырнув со дна глубокого водоема, пришел в себя, и его полупрозрачное тело несколько раз мелко задрожало.

Он указал на ту самую семейную фотографию, и голос его звучал несколько отрешенно:

— Хэ Шэн, она…

Хэ Шэн проследил взглядом за его пальцем.

Лицо его мгновенно стало безмятежным, а голос прозвучал совершенно равнодушно:

— А, эта женщина — моя мама.

— Что такое, думаешь, она очень красивая? — Хэ Шэн отвел взгляд. — Многие так считают.

Еда была уже расставлена, и он повернулся, направляясь к выходу.

Чжань Чжэ последовал за ним, покачал головой и, не в силах точно описать это сложное чувство, лишь озадаченно пробормотал:

— Кажется, я ее видел, а с другой стороны… нет…

Хэ Шэн решил, что парня потрясла необыкновенная красота его матери — в конце концов, лицо Ляо Ваньси действительно обладало свойством врезаться в память с первого взгляда.

Он не стал забивать себе голову и сказал:

— Погуляй пока здесь, а я пойду поем.

Погода стояла не слишком жаркая, и обеденный стол вынесли в тенистый угол небольшого двора. Как раз когда Хэ Шэн пошел накладывать рис, вернулся Хэ Пинчжун.

В руках он держал две бутылки белого вина, на его лице залегли следы суровых ветров и тяжелого труда — отметины многолетней работы в цеху, фигура была крепкой, взгляд — сосредоточенным и спокойным, с оттенком некоторой угрюмости.

— Па, — позвал Хэ Шэн.

Заметив Хэ Шэна, Хэ Пинчжун кивнул, его голос прозвучал глухо:

— Вернулся.

Хэ Пинчжун поставил вино на стол.

— Садитесь есть.

Хэ Ян вышел из кухни с последней кастрюлей супа:

— Куриный супчик идет — —

Вся еда была на столе.

Отец и трое сыновей уселись вокруг круглого столика.

Хэ Пинчжун откупорил бутылку белого вина, налил себе и Хэ Шэну по маленькой стопке, а Хэ Яну — полстакана.

— Брат, — Хэ Ян с улыбкой поднял стакан.

Хэ Шэн чокнулся с ним. Сделал небольшой глоток, и обжигающая жидкость плавно скользнула по горлу, оставив после себя тепло.

Еда дымилась, тушеная свинина манила блестящими боками, жареная свинина с зеленым перцем источала аппетитный аромат домашней стряпни — простая еда, но от нее веяло невероятным теплом.

Чжань Чжэ стоял рядом с Хэ Шэном и наблюдал за ними.

И подумал про себя:

Ах, оказывается, вот что такое семья.

Хэ Ян был из тех, кто не умеет держать язык за зубами. Он ел и одновременно без умолку трещал о забавных случаях в ремонтной мастерской: то какой-то клиент попадется до ужасного прижимистый, то модель машины окажется безумно дорогой.

Хэ Шэн время от времени вставлял пару слов, улыбаясь уголками губ.

Хэ Пинчжун говорил очень мало, лишь молча слушал. Изредка он подкладывал сыновьям еды, но чаще всего просто неторопливо попивал вино, то и дело бросая взгляд на Хэ Шэна.

Взгляд этот был глубоким.

В нем сквозило нечто невыразимо тяжелое.

Забота, облегчение, но почему-то всегда скрывался еще более тяжелый оттенок… похожий на печаль?

Особенно когда Хэ Шэн и Хэ Ян смеялись и подшучивали друг над другом, его глаза становились еще мрачнее и глубже.

Чжань Чжэ остро уловил это.

Он перевел взгляд с Хэ Пинчжуна на Хэ Шэна, который ничего не замечал и продолжал пикироваться с младшим братом, и его сомнения только усилились.

Этот отец, похоже, таил в сердце немало забот.

Причем, судя по всему, большинство из них касались именно Хэ Шэна.

Время шло, у Хэ Яна пересохло во рту от разговоров.

Он сделал большой глоток газировки, потер плечо и пробормотал:

— Странно, брат, с чего это от тебя постоянно веет холодом? Еще даже не вечер же.

Хэ Шэн подбросил палочками кусочек тушеного мяса в пиалу Хэ Яна и сделал вид, что совершенно спокоен:

— Еда не может рот занять? Смотрю, у тебя лицо совсем красное, с жару и привиделось всякое.

— Да я серьезно.

Хэ Ян, решив настоять на своем, отложил палочки, даже подался вперед и замахал рукой в воздухе рядом с Хэ Шэном:

— Вот прямо здесь, ужасно заметно, словно рядом включили невидимый кондиционер, неужели ты не чувствуешь, брат?

Чжань Чжэ тихонько отодвинулся в сторону.

Холод пропал, Хэ Ян опешил и протянул:

— Вроде опять исчезло.

Тогда Чжань Чжэ снова придвинулся обратно.

Хэ Ян:

— Ой, опять холодно.

Чжань Чжэ снова отдалился.

Хэ Ян:

— ??

Хэ Шэн, знавший всё на свете:

— …

Словно потеряв дар речи от такого цирка, он молча закинул в рот пару ложек риса.

Покружив его таким образом несколько раз, Хэ Ян и сам начал в себе сомневаться, потрогал свои щеки — после нескольких выпитых рюмок лицо у него и впрямь горело.

— Эх.

Он вернулся на свое место, подперев щеки руками:

— Похоже, и правда хмель в голову ударил.

Хэ Шэн:

— Лишь бы не паралич.

После ужина.

Хэ Пинчжун немного перебрал с алкоголем, разговаривать не стал, лишь махнул рукой и ушел к себе в комнату отдыхать. Со спины он казался еще более уставшим, чем прежде.

Помогая Хэ Яну убрать посуду на кухню, Хэ Шэн по ходу дела спросил:

— У папы межпозвоночная грыжа снова обострилась?

— Да примерно как раньше, все же стареют.

— К тому же работа в автосервисе — это ведь здоровье на деньги меняют.

Закончив мыть посуду, Хэ Ян присел на корточки у порога и закурил сигарету после сытного обеда.

В клубах дыма Хэ Шэн стоял позади него, скрестив руки на груди, и с улыбкой заметил:

— Если бы такое в школе произошло, пожарная сигнализация взвыла бы на всех парах.

— Ой, поэтому мы в школьные времена всегда в туалете курили, — Хэ Ян приподнял брови, его желтоватая шевелюра ярко отливала на солнце, курчавая и пушистая, похожая на шерстку маленького желтого барашка.

Он открыл пачку сигарет:

— Будешь, брат?

Хэ Шэн ничего не ответил, вытащил одну, и Хэ Ян чиркнул зажигалкой, поджигая ему сигарету.

Горьковатый дым опустился в легкие, а затем медленно выдохнулся, растворяясь в воздухе. Братья — один присел на корточки, другой стоял — наслаждались у порога этой мимолетной тишиной и покоем.

— Насчет отца… — заговорил Хэ Шэн, и его голос слегка потонул в дымке. — Если он так устает, наймите кого-нибудь в помощь. Сейчас со средствами не так туго, незачем себя так изнурять.

— Знаю.

Хэ Ян стряхнул пепел:

— Посмотрим пока. Сейчас еще терпимо, а ты же знаешь его упрямый характер — он осел упрямее некуда. Считает, что другие всё делают спустя рукава, и успокаивается только тогда, когда возится сам.

Докурив сигарету, Хэ Ян затушил окурков о землю:

— Брат, ночуй сегодня со мной, пойду сменю простыни и пододеяльник.

— Угу.

Ночь сгустилась.

В комнате горел мягкий желтоватый свет лампы накаливания, окутывая всё вокруг атмосферой старины и уюта. Хэ Ян посидел немного, потом снова поднялся на ноги, чувствуя, что что-то здесь не так.

— Что-то не так, тут определенно что-то не так.

Он с озадаченным видом покрутился вокруг Хэ Шэна несколько раз и с уверенностью заявил:

— Я не ошибся днем, брат, рядом с тобой словно работает невидимый вентилятор кондиционера, а сейчас в комнате это чувствуется еще сильнее.

У Хэ Шэна внутри всё замерло, он почесал плечо:

— Чего ты заладил, никак не уймешься? Иди давай умывайся и ложись спать.

— Да я же хочу разобраться…

Хэ Ян поджал губы, больше не приставая к нему, и сладко зевнул:

— Ладно, пойду наберу воды.

Он толкнул дверь и, шлепая своими почти сношенными пластиковыми шлепанцами, потопал по направлению к ванной.

В комнате на какое-то время остались только Хэ Шэн и Чжань Чжэ.

Чжань Чжэ сидел в ногах кровати, глядя в ту сторону, куда ушел Хэ Ян, и спустя мгновение тихо произнес:

— У твоего брата… такая острая интуиция.

Хэ Шэн скосил на него взгляд и провел рукой по кровати рядом с тем местом, где сидел Чжань Чжэ.

http://bllate.org/book/29852/3634393