Вот же оно. Сун Цзисян приподнял задницу и перескочил напротив Фан Юаня, подбирая из пустой пепельницы пластиковую зажигалку.
Он сидел тяжело, усевшись — с места не сдвинешься, сигарету при этом не закурил и принялся назойливо и занудливо поучать: Белолицый, говоришь, у тебя и отношение к работе хуже некуда, кто тебя вообще нанял в работники, должно быть, в прошлых семи жизнях сплошное невезение терпел.
Разве что у меня сердце доброе, смотреть не могу, как ты жалко выглядишь. Он подался всем корпусом вперед, слегка приподнявшись на сиденье: Эй, у тебя что, в семье дела плохие? Мать больна? Младшая сестренка на руках? Или отец заядлый игрок и наделал огромных долгов?
Хлоп! Дешевые деревянные палочки опустились на краешек миаски, Фан Юань приподнял веки: У меня — мать не больна, отец не игрок, братьев и сестер и впрямь немало, но содержать их мне не нужно, меня просто до смерти задолбал этот дом, возвращаться не хочется, а здесь я подрабатываю по вечерам: и деньги платят, и переночевать есть где, к тому же на утреннюю смену на следующий день не опаздываю. Мне восемнадцать, сил хоть отбавляй, не улыбаюсь я не потому, что сервис хромает, просто не хочется. Жизнь и так дерьмо собачье, чему тут еще радоваться!
В глазах, вечно заволоченных холодом, теперь плескалась жгучая ненависть. Остолбенел не только Сун Цзисян, сам Фан Юань никак не ожидал, что сорвется. Он никогда никому не жаловался на жизнь и превратности судьбы: жалобы бесполезны, а жажда мести без возможности ее исполнить — и вовсе пустой звук, к тому же еще не находилось человека, у которого возникло бы желание излить душу. Люди в этом маленьком городке пошлы, огрубелы, невежественны, барахтаются в тине низменных желаний, и души у них замараны сажей.
Но сегодня... Возможно, сидевший напротив человек был до того невыносим, до того допек его, что он потерял самообладание, разломал свою прочную скорлупу и обнажил нежную, уязвимую плоть.
Большой палец снова принялся скрести огрубевшие мозоли на суставах, Фан Юань вновь обрел невозмутимость и холодно бросил: Еще вопросы будут, босс Сун?
По логике вещей, собеседник должен был с легким смущением ответить: Нет. Человек воспитанный даже добавил бы пару слов вроде «прошу прощения». Однако Сун Цзисян, отойдя от оцепенения, напротив, просиял: Значит, ты и ночевать остаешься здесь?
Фан Юань: ......
Мы с Датоу не могли бы тоже здесь перекантоваться? — в глазах Сун Цзисяна теплилась надежда. — В нашем коридоре этого многоквартирного дома вечно полно всякого хлама, да и свет не горит. Если я сейчас поплетусь назад, всю дорогу обо все стукаться буду, меня почем зря проклянут.
Он попытался заискивать, поднял палочки Фан Юаня и с некоторой почтительностью протянул их: Ну так что, решено?
Фан Юань взял палочки, молча сунул в рот кусок лапши, затем снова поднял взгляд: Будут ругаться?
Угу.
Уголки его губ тронула усмешка, и Фан Юань тихо выронил два слова: Не выйдет.
Глава 8. Назови меня папой
За вечер предков помянули трижды, и мешки под глазами у Сун Цзисяна сегодня достигли двух чи в длину. С утра пораньше он заявился портить кровь Белолицему и, уперев руки в бока, принялся высокомерно командовать: пока пол не вымели дважды, а стеллажи не привели в порядок трижды, подавить бушевавшее внутри злое пламя не удавалось.
Стоило бездельнику попривыкнуть к безделью, как после завтрака его неизменно клонило в сон. Хотелось урвать полдня праздности посреди суетной жизни, но все вышло наперекосяк: едва он отыскал на потрепанном стуле относительно удобную позу, как дверь кабинета с грохотом распахнулась.Явился Цзэн Фань, на лице читалась тревога: Босс Сун, Ли Цзэнхуэй и Ван Чао подрались, сходите скорее взглянуть.
Ли Цзэнхуэй, начальник отдела контроля качества; Ван Чао, начальник отдела закупок.
Они грызлись круглый год, не прекращая вражды.
Сун Цзисян мысленно выругался черт побери, нехотя поднялся на ноги и с насупленной физиономией поплелся за Цзэн Фанем вниз.
На первом этаже торгового зала две бешеные собаки рвали друг друга на части, лица перекошены, ни капли приличия. Сун Цзисян вдруг подумал, что стоит показать эту картину старому Си из бани: вот такие псы вызывают поистине жуткое раздражение, а по сравнению с ними Датоу просто фонтанировал миловидностью.
Только что открылись, покупателей было не густо, но зевак собралось немало. Окинув взглядом толпу, Сун Цзисян неожиданно заметил бухгалтера Ван Цичэня: тот опирался на большую чайную кружку, щеголял пробором набок и всем видом излучал злорадство.
Черт, ну и сукин же он сын, настоящий навозный жук.
Сун Цзисян вывалился из-за спины Цзэн Фаня, и две бешеные собаки при виде него затявкали еще яростнее. Те махинации и грязные тайны супермаркета, что эти двое вываливали на всеобщее обозрение, уже заставили зевак приняться за пересуды.
Хватит! — рявкнул Сун Цзисян. — Если продолжите глотки драть, оба вылетите отсюда к чертовой матери!
Оба разом захлопнули рты, но физиономии у обоих были на редкость обиженные.
В складское помещение. — отдал приказ Сун Цзисян. Слева находилась потайная дверь склада, и вся компания гурьбой ввалилась внутрь. Сун Цзисян в упор посмотрел на следовавшего за ними с чайной кружкой Ван Цичэня и холодно бросил: Лицам, не имеющим к делу отношения, все же стоит заниматься собственной работой.
Две трети зевак рассеялись, остались лишь сотрудники обоих отделов.
Оставшийся Цзэн Фань замялся и, нерешительно подбирая слова, произнес: Босс Сун, мне тоже уйти?
Сун Цзисян протяжно и скрежещуще процедил: Сам как думаешь, управляющий Цзэн?
Глубоко вздохнув, он перевел взгляд на двух бешеных псов: Выкладывайте, в чем дело?
Те принялись наперебой спорить и поливать друг друга грязью, но общую картину Сун Цзисян уловил. Отдел контроля качества и отдел закупок уже давным-давно не ладили: Ван Чао выбирал товар, Ли Цзэнхуэй контролировал качество, и Ли Цзэнхуэй целыми днями цеплялся к Ван Чао. А Ван Чао занимал ключевой пост, ворочал деньгами и никогда не ставил Ли Цзэнхуэй ни в грош: прилюдно презирал, третировал, насмехался и язвил, а за спиной строил козни и пакостил, изрядно потрепав нервы Ли Цзэнхуэю.
Теперь же Ли Цзэнхуэй пошел на смертный бой: переманил на свою сторону одного из поставщиков Ван Чао, желая выставить напоказ махинации Ван Чао с поставщиками — как тот прижимал их по цене, закупал дешево, а сбывал дорого, наживаясь на разнице. Кто же знал, что Ван Чао окажется хитрее: еще до того, как они успели провернуть дело, он учуял неладное, неведомо какими методами ублажил этого поставщика, да вдобавок отыскал оплошность самого Ли Цзэнхуэя и перешел в атаку первым.
Ругань разгоралась с новой силой. Сун Цзисян тем временем крутил в пальцах сигарету. Прищурившись и покусывая зубы, он тихо поделился соображениями с Цзэн Фанем: Как насчет того, чтобы уволить их обоих?
Цзэн Фань изумился, но тут же покачал головой и, наклонившись к самому уху Сун Цзисяна, прошептал: Босс Сун, так пожалуй нельзя. Железных доказательств того, что Ван Чао наживается на разнице цен, нет, к тому же в его руках сосредоточена уйма поставщиков. Если порвать с ним отношения, нашему супермаркету от этого пользы не будет, да и оплошность Ли Цзэнхуэя не тянет на увольнение.
Густое облако дыма выплыло наружу, скрыв лицо Сун Цзисяна в полумраке, где оно то проступало, то исчезало, источая скрытую злобу.
Внезапно складские коробки, на которых он сидел, просели, и Сун Цзисян чуть не сорвал поясницу. Недовольно цыкнув, он обернулся посмотреть, в чем дело.
http://bllate.org/book/29854/3634536
Готово:
