Погодные условия, казалось, отражали его внутреннее состояние: лишь спустя полдня он справился со всеми эмоциями и тихо произнес:
— Я понял.
На сердце у Лу Хэшаня отлегло, и его улыбка наконец стала искренней:
— Тогда желаю молодому господину Чжу как можно скорее найти надежного партнера.
Он помедлил и с полушутливой попыткой прощупать почву добавил:
— То, что прозвучало недавно, я сочту за неслыханное. Но я действительно беспокоюсь о вашем положении, поэтому надеюсь, что молодой господин Чжу не станет принимать это близко к сердцу… и тем более не разгласит то, о чем шла речь.
Чжу Ицин ответил:
— Не переживайте, я сохраню молчание.
— Вот и отлично!
Поразмыслив пару секунд, Лу Хэшань тактично добавил:
— Кроме того, тот мой друг… он еще молод, многого не понимает. Если он вас чем-то обидел, я заранее приношу за него извинения. Очень прошу молодого господина Чжу проявить великодушие и не разоблачать нас перед другими.
Уголки губ Чжу Ицина едва заметно дрогнули, будто в холодной усмешке, но обещание он все же дал:
— Раз о партнерстве речи не идет, я, разумеется, не стану вмешиваться в ваши личные дела.
Чуть помедлив, он поднял глаза, посмотрел на выражение искреннего облегчения на лице Лу Хэшаня и произнес с глубоким подтекстом:
— Что ж, тогда желаю господину Лу всяческих успехов.
Глава 5. Сети
На этом переговоры завершились, и обе стороны разошлись.
Вечерний прием подходил к концу, выступления и беседы на сцене и в зале затихали. Репортеры в основном уже отсняли материал для интервью; уставшие и ленивые, они поочередно собирались домой.
Лу Хэшань огляделся в поисках Цю Баоюя, но его нигде не было. Он позволonил — ответа по-прежнему не последовало.
Стоя в одиночестве, он вдруг почувствовал себя неуютно, словно брошенный всеми, поэтому налил себе бокал вина, сделал пару глотков и, опустив голову, отправил сообщение Сяо Наню.
【Шесть-шесть и все отлично】: @Фотограф Сяо Нань, хватит ли материала, снятого сегодня вечером?
Этот вопрос был чистой воды лукавством: Лу Хэшань прекрасно понимал, что просто тешит себя надеждой на удачу.
Слишком много непредвиденных обстоятельств выдалось на этот вечер, старт явно не задался.
И дело даже не в том, чтобы сделать с Цю Баоюем те эффектные романтические кадры — Лу Хэшаню оставалось бы только возблагодарить небеса, если завтра первыми полосами газет не пестрели заголовки о том, как он окатил Чжу Ицина вином с ног до головы.
Эх, он уже не ждал ничего хорошего, лишь бы этот молодой господин Чжу оказался незлопамятным.
Лу Хэшань решил про себя, что впредь будет держаться подальше от мероприятий, которые посещает Чжу Ицин.
Иначе находиться под присмотром этого пронзительного взгляда — сомнительное удовольствие, от которого жутко не по себе.
Вжж, телефон завибрировал, пришло сообщение.
【Фотограф Сяо Нань】: Более чем достаточно, директор Лу.
【Фотограф Сяо Нань】: Я сделал очень много совместных снимков, чуть позже перешлю вам на проверку.
Такой поворот застал Лу Хэшаня врасплох: он приподнял брови, почувствовав огромное облегчение.
И правда, школа Дин Цзина даром не проходит — сумел же вытянуть столь проигрышную партию, настоящий профессионал!
Когда подчиненные толковы, начальник не знает забот.
Допив вино, Лу Хэшань почувствовал приятное расслабление во всем теле, накинул верхнюю одежду, велел водителю подавать машину и в отличном настроении отправился домой до окончания официальной части.
Единственной ложкой дегтя оставалось то, что Цю Баоюй до сих пор не выходил на связь.
Впрочем, за этим парнем уже водилась привычка пропадать, так что Лу Хэшань не стал придавать этому особого значения.
Наверное, опять где-то заснул, кто его знает?
Мерседес включил правый поворотник и влился в транспортный поток улицы. В десять часов вечера улицы Юэчэна по-прежнему напоминали бушующую реку из огней и машин, и серебристый автомобиль затерялся в непрерывном световом потоке, неспешно направляясь в восточную часть города.
Опустилась ночь. Чистое ночное небо постепенно затягивало темными тучами, скрывая последние проблески света.
Словно бесчувственную тушу, Цю Баоюя выволокли из машины несколько охранников в черном и затолкали в лифт.
Лифт поднялся на верхний этаж, раздался тихий звон, и две золотые створки медленно распахнулись. Кто-то грубо схватил его за плечи, заставив неуверенно подняться на ноги, и он, спотыкаясь, прошел несколько шагов вперед, после чего рухнул на колени.
Повязку с глаз сняли. Цю Баоюй в ужасе поднял голову, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд. Роскошная комната сияла золотом и нефритом, а безупречно чистый мрамор отражал свет хрустальной люстры, отчего отвыкшие от света глаза немедленно защипало, и из них брызнули слезы.
В самом центре комнаты, в изящном кресле с изогнутыми подлокотниками, сидел человек.
То было знакомое, прекрасное лицо.
Лицо Чжу Ицина.
Верхний свет резко очерчивал тени на этом похожем на нефритовую статуэтку лице, деля его надвое: кончик слегка вздернутого носа казался ослепительно-белым, напоминая острое ромбовидное лезвие. При этом глаза и уголки губ тонули в глубокой тени, словно на дне бездны, скрывая любые эмоции.
Будь то взгляд, полный благоговения, или ужаса, бездна оставалась к ним совершенно равнодушна. Чжу Ицин небрежно откинулся на подлокотник, одна нога в кожаном ботинке была закинута за другую, а длинные пальцы распрямлялись и сгибались, пока он неторопливо надевал перчатки.
Мягкая черная кожа переливалась под светом ламп гладким блеском, напоминая шкуру хищного зверя. Тонкий и податливый материал плотно обтянул фаланги пальцев, подчеркивая каждый сустав: чем красивее выглядели эти своеобразные когти, тем с большей безошибочной точностью они были готовы разорвать горло жертвы.
У Цю Баоюя похолодело внутри, и его затрясло в лихорадке.
Когда он только придумал предлог сбежать в туалет, то поспешно заглянул в интернет, чтобы проверить личность этого молодого господина Чжу — наследника влиятельного столичного клана с корнями уходящего вглубь веков, чьему могуществу в Юэчэне позавидует любой. Охарактеризовать его влияние иначе как всеобъемлющим было просто невозможно.
А Цю Баоюй по собственному легкомыслию даже не удосужился заранее собрать информацию, приняв столь грозного человека за ровню себе и смертельно оскорбив его!
Получив анонимное сообщение, где в деталях раскрывалось все его прошлое, Цю Баоюй уже тогда едва не лишился чувств. Осознав, с кем связался, он испугался настолько, что больше не смел оставаться на банкете и думал лишь о побеге.
Однако было слишком поздно: стоило ему покинуть отель, как его тут же вежливо попросили в роскошный автомобиль, завязали глаза и привезли прямо сюда.
Сердце Цю Баоюя бешено колотилось в груди. Не понимая, что именно Чжу Ицин намерен с ним сделать, и видя, что тот не спешит действовать, он решил перейти в наступление и завизжал от страха, пытаясь скрыть панику за фальшивой бравадой:
— Ч-что ты творишь?! Зачем притащил меня сюда?!
Он вопил во всю мочь:
— Да ты хоть знаешь, кто я?! Моя семья тебе не по зубам, предупреждаю! К тому же я иностранец! Ты посмеешь меня тронуть?!
Реакция Цю Баоюя, казалось, позабавила Чжу Ицина: уголки его губ чуть приподнялись, но в глазах не было и намека на веселье.
— Цю Баоюй.
Холодный и жесткий носок ботинка приподнял его за подбородок. Чжу Ицин смотрел на него свысока, неспешно произнося его имя:
— Твои родители в молодости нелегально перебрались в Юго-Восточную Азию: отец работал чернорабочим, мать — горничной. Доходы были мизерными, а официального статуса у них так и не появилось.
— Ты бросил среднюю школу и подался сомнительными друзьями в шоу-бизнес, отчаянно стремясь выбиться в люди. Жаль только, возможностей не представилось.
— И тогда ты решил найти состоятельного покровителя.
— Залезая в долги налево и направо, ты создал себе образ разорившегося мажора. Набрал кредитов на два с лишним миллиона, но так никому и не приглянулся.
Его фальшивый фасад срывали слой за слоем, словно сдирая кожу заживо, отчего боль пронзала каждую клеточку тела.
Подобно загнанной в угол крысе, Цю Баоюй даже не дал ему договорить и истошно заверещал:
— Ну и что, что ты все это знаешь! И что с того! Ты что, убьешь меня?! Убийство карается по закону!
— С чего бы мне тебя убивать? — холодно произнес Чжу Ицин. — Мне достаточно всего лишь сообщить твоим кредиторам, где ты находишься.
Его крик оборвался на полуслове, и лицо Цю Баоюя вмиг побелело как мел.
Ужас нахлынул девятым валом, полностью парализовав его разум и тело. Только теперь Цю Баоюй наконец осознал, насколько чудовищно он ошибался.
Бравшись за эту работу, он рассчитывал, что все будет просто: втереться в доверие к Лу Хэшаню, подписать контракт, а затем слить компромат в сеть, изображая из себя жертву и подтверждая извращенные наклонности Лу Хэшаня. После этого можно было спокойно получить баснословный гонорар за молчание и зажить припеваючи.
Лу Хэшань красив, обходителен, в общении легок, да и обмануть его труда не составляло — со всех сторон выгодное дело.
Кто же знал, что он окажется втянут в грязные разборки сильных мира сего!
Теперь, при таком раскладе, Цю Баоюй отчетливо понял все: молодой господин Чжу явно положил глаз на Лу Хэшаня, а он своими глупыми действиями в самый разгар ухаживаний встал у них поперек дороги, превратившись для влиятельного юноши в бельмо на глазу.
Его использовали как пешку, и стоило оступиться — он не только лишился бы всяких перспектив, но и распрощался с собственной жизнью!
Холодный пот градом катился по спие, в считанные секунды насквозь промочив несколько слоев одежды. Цю Баоюй дрожал всем телом, а зубы выбивали крупную дробь:
— Я… я был неправ.
Стоило лишь начать молить о пощаде, как слова сами полились гладко и привычно. Слезы и сопли смешались на лице Цю Баоюя, и он зарыдал:
— Я виноват! Молодой господин Чжу, клянусь, я не со зла! Я… я же понятия не имел, что директор Лу — ваш человек! Это все меня надоумили!
В холодных черных глазах мелькнула легкая рябь. Цю Баоюй заплакал еще искреннее:
— Я… я даже не знаю, кто именно был заказчиком! Но этот тип заплатил мне, чтобы я сблизился с директором Лу, а все документы и легенду помог оформить он же! Иначе у меня и в мыслях бы не было смелости клеиться к директору Лу!
Он, всхлипывая, прополз на коленях пару шагов вперед:
— Молодой господин Чжу, умоляю, пощадите… Я больше никогда в жизни не посмею! Завтра… нет, сегодня же ночью я первым же рейсом улечу отсюда! Клянусь, я больше не появлюсь у вас на глаза и близко не подойду к директору Лу! Я… я клянусь, что больше никогда в жизни не ступлю в Юэчэн!
Чжу Ицин с холодным презрением наблюдал за его жалкими рыданиями, затем слегка качнул ногой обутый в ботинок носок и произнес:
— Рано собираешься.
— Билеты на самолет и деньги на дорогу я тебе уже подготовил. Но прежде чем уехать, ты должен сделать для меня еще кое-что.
Тон его голоса неожиданно переменился, перейдя к другой теме:
— Я знаю, что ты уже связался с прессой, планируя поднять шумиху и закрепить твою связь с Лу Хэшанем.
Цю Баоюй вздрогнул, словно от удара током, и тут же поспешил заверить:
— Можете не сомневаться, те материалы еще не опубликовали! Я… я прямо сейчас пойду к ним и потребую ничего не выпускать!
— Нет, — тихо произнес Чжу Ицин. — Пусть публикуют.
Цю Баоюй замер, а тот продолжил:
— Только в содержание этих статей тебе придется внести небольшие изменения.
Ледяная перчатка коснулась кожи, большой и указательный пальцы сжались, зафиксировав его подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза.
— Считай это шансом искупить свою вину.
Когда Цю Баоюй, обливаясь холодным потом и получив свои указания, поспешно ретировался, охранники в черном молча покинули роскошный номер один за другим, плотно затворив за собой тяжелую дверь.
http://bllate.org/book/29889/3639066
Готово:
