Готовый перевод Moonlight Shines on the Mortal World / Луна над миром грехов: Сквозь тернии к свету: Глава 4

Глава третья

Окунув ведро в колодец, он зачерпнул воды до краёв и только попытался поднять его, как в ладонях внезапно вспыхнула жгучая боль. Не удержав верёвку, он выпустил её из рук, и ведро снова с плеском рухнуло на дно. А Дуань оглядел свои ладони и лишь теперь заметил, что на обеих содрана кожа. Видимо, он травмировал руки, когда старший брат толкнул его на землю. Тогда от сильного страха он даже ничего не почувствовал.

А Дуань слегка нахмурился: теперь ему придётся несладко.

Отыскав лоскут старой ткани, он кое-как перевязал ладони и лишь после этого снова принялся за воду. Превозмогая тупую боль, он покрылся испариной, а когда взглянул на руки, сквозь повязку уже проступили капельки крови.

Осторожно опуская руки в деревянный таз, он ощутил, что ранневесенняя колодезная вода ещё хранит зимнюю стужу — ледяную, пробирающую до костей. Стиснув зубы, он погрузил в неё ладони целиком.

На самом деле к этому холоду ему было не привыкать: в лавке управляющего Се стирка и уборка всегда оставались его обязанностью. Стерпеть тяготы — пустяк, если бы не дурные замыслы управляющего Се, он и дальше продолжал бы работать там. Как ни тяжела и ни утомительна была та жизнь, она всё же лучше, чем оставаться здесь, терпеть презрительные взгляды и слышать упрёки в том, что он ест чужой хлеб.

А Дуань прекрасно понимал, что старший брат считает его обузой. В конце концов, когда брата отдали в это заведение для утех, он должен был навсегда порвать все связи с их семьёй. Увы, злая воля небек распорядилась иначе: из-за голода отец преждевременно ушёл из жизни, и тяжелобольной матери пришлось доверить младшего сына старшему, которого они так долго избегали.

Все эти годы нескрываемое отвращение брата больно ранило его сердце, и порой ему казалось, что лучше бы он умер тогда вместе с родителями, чем оставаться одиноким в этом мире…

— А Дуань, что ты, стираешь?

А Дуань поднял голову и, увидев того, кто к нему приближался, невольно испугался:

— Старый отец…

Старым отцом звали хозяйку этого заведения, перед которой даже Цин Ло трепетал и выказывал глубочайшее почтение, что уж говорить об А Дуане, нашедшем здесь приют под чужой крышей. Он торопливо поднялся на ноги:

— Старый отец, вы ищете моего брата?

Старый отец с улыбкой покачал головой:

— Нет, я ищу тебя.

А Дуань внутренне сжался, интуитивно подумав: неужели тот больше не желает позволять ему здесь жить? Что же делать? Лицо его невольно побледнело, и он с тревожным трепетом спросил:

— Разве А Дуань в чём-то провинился?

Старый отец положил руку ему на плечо и мягко произнёс:

— Не бойся, я просто услышал, что ты вернулся, и заглянул проведать… Ой, кажется, ты поранил руки. Почему это Цин Ло всё ещё заставляет тебя стирать? Совсем не умеет жалеть людей.

Он протянул руку, словно собираясь коснуться ладоней А Дуаня, но тот испуганно отпрянул, и рука так и осталась висеть в воздухе в неловком положении.

А Дуань испугался, решив, что тот рассердился, но старый отец лишь легко улыбнулся, не придавая этому значения:

— По правде говоря, с твоей внешностью заниматься такой грязной работой — просто унижение.

А Дуань тихо промолвил:

— Ничего страшного, я привык.

Старый отец лукаво перевёл взгляд и с улыбкой сказал:

— А Дуань, а ты помнишь богача Цао? Ну, того самого, который раньше вечно баловал твоего брата щедрыми наградами?

В памяти А Дуаня тотчас всплыло одутловатое лицо. Прежде этот богач часто бывал у них в гостях как постоянный гость брата, хотя последние два года заглядывал редко. Когда же он приходил, то неизменно устремлял на самого А Дуаня маслянистый взгляд, от которого становилось не по себе. В глубине души А Дуань очень боялся этого человека.

— Наверняка ты слышал от брата, что богач Цао — один из богатейших людей в городе. Тот, кому посчастливится переступить порог его дома, будет купаться в несметных богатствах до конца дней! Многие умоляют об этом, да всё без толку. И ведь какая судьба: он ни на кого смотреть не хочет, а приметил именно тебя, и теперь ведёт со мной переговоры, желая взять тебя в младшие мужья. Это же счастье, вымоленное в прошлых жизнях! Я тут же бросился обсуждать это с твоим братом. Кто бы мог подумать, что этот глупец, ослеплённый жаждой наживы, уже на следующий день отправил тебя в подмастерья! Как же я злился! Но от судьбы не уйдёшь, раз уж ты сам взял да вернулся, я специально пришёл поговорить с тобой, осталось только узнать твоё решение.

Старый отец сыпал словами без умолку, а А Дуаню становилось всё страшнее. Не говоря уже о том, что статус младшего мужа означал вечное падение на дно, одно лишь воспоминание о тучной, мерзкой физиономии богача Цао заставляло его чувствовать тошноту, готовую исторгнуть вчерашний ужин.

Старый отец продолжал докучать расспросами:

— Ну что? Ты согласен? Другого такого шанса не представится.

А Дуань побледнел как полотно:

— Нет…

Услышав это «нет», старый отец мгновенно переменился в лице и нахмурил брови:

— Ты не согласен? Да это же величайшая удача!

— Я… — По своей природе А Дуань был застенчив, и под таким грозным взглядом его воля сломалась, а слова отказа застряли в горле.

— А Дуань, А Дуань, вот ты где! Ой, и старый отец здесь? — Сяо Цзю прибежал издалека, разрядив напряжённую атмосферу. Он искал А Дуаня и никак не ожидал встретить здесь человека, которого быть тут не должно.

Заметив постороннего, старый отец перестал настаивать и холодно бросил:

— Всё, что нужно, я сказал. Это пойдёт на пользу и тебе, и мне, и твоему брату, так что не будь неблагодарным глупцом. — С этими словами он сердито удалился.

— Что случилось, А Дуань? Чего это старый отец приходил к тебе? Что он тебе наговорил? Почему ты такой бледный? Ты замёрз? Почему тебя всего колотит?

А Дуань лишь молча покачал головой и снова опустился на деревянную скамеечку, продолжая прерванную стирку.

Сяо Цзю выхватил у него одежду и схватил за руки:

— Хватит стирать! Посмотри, у тебя все руки в ранах, ещё заражение начнётся.

А Дуань отнял руки и тихо произнёс:

— Ничего страшного. — По сравнению с тем, что старший брат презирает его за неспособность справиться с пустяковым делом, ухудшение ран казалось сущим пустяком.

— Ладно, отдохни пока. Не бойся, твоего брата сейчас нет, иначе разве осмелился бы я подойти к тебе?

А Дуань замер:

— Куда это он ушёл?

— Не знаю. Но, судя по всему, он вышел из заведения и направился в город. С его-то жадностью он наверняка пожалел о содеянном и отправился к управляющему Се требовать назад деньги за твоё обучение.

А Дуань широко распахнул глаза:

— Разве их можно вернуть?

— Хм, управляющий Се — известный скряга, чтобы он выплюнул уже проглоченные деньги? Как бы не так! Вот я и пришёл предупредить тебя: будь осторожен. Если брат не вернет деньги, всю свою злость он сорвёт на тебе.

Тело А Дуаня невольно содрогнулось, он опустил голову, и на глаза навернулись слёзы.

— Не плачь. Если брат не хочет тебя терпеть, есть я. За эти пару лет я кое-что скопил, хватит на то, чтобы снять тебе жильё.

Видя искренность в словах Сяо Цзю, А Дуань понял, что тот — единственный в Саду Цзиньчунь, кому есть до него дело. Его сердце потеплело, и он слабо улыбнулся:

— Спасибо тебе.

В его глазах всё ещё блестели слёзы, но мягкая улыбка озарила миловидное личико небывалым сиянием, сделав его похожим на маленький белый хризантемовый бутон, покрытый росой, донельзя трогательный и беззащитный. Сяо Цзю засмотрелся на него и потерял дар речи.

Глава четвёртая

Встревоженный А Дуань прождал до самого вечера, но брат так и не вернулся. Сердце его колотилось о рёбра: он переживал, не случилось ли чего, и в то же время боялся, что тот вернется без денег и выместит на нем злобу.

Заметив, что небо совсем потемнело, А Дуань больше не смог усидеть на месте и вышел из комнаты.

В Саду Цзиньчунь наступил час наибольшего наплыва гостей. Цин Ло строго-настрого запрещал ему показываться снаружи в такое время, опасаясь, как бы он не столкнулся с распущенными клиентами и не накликал беду.

Добравшись до переднего двора, А Дуань увидел залитые ярким светом дорожки, между которыми туда-сюда снуро парами сновали люди, а вокруг не смолкал праздничный смех. Страх сковал его сердце, и он, поспешно опустив голову, быстрыми шагами двинулся вдоль стены.

— Эй, этакая красавица, постой-ка…

До ушей донеслись непристойные насмешки. Не глядя по сторонам, А Дуань зашагал ещё быстрее.

— Тебе говорят, остановись!

Чья-то рука неожиданно схватила его за запястье, заставив испуганно вздрогнуть. Обернувшись, он увидел молодого господина в роскошных шёлковых одеждах с лицом человека, явно злоупотреблявшего вином и плотскими утехами, — судя по всему, одного из здешних посетителей.

— Какое прелестное создание! — Мужчина явно изумился, разглядев лицо А Дуаня, и обернулся к густо накрашенному юноше, стоявшему рядом. — Юй Янь, нехорошо с твоей стороны. С каких это пор в вашем заведении появились столь выдающиеся мальчики, а ты мне их даже не представил?

Юноша по имени Юй Янь холодно фыркнул:

— Он вообще не из нашей сферы, оставь свои дурные мысли, пойдём! — Видя, что его гость зарится на другого, он явно рассердился, свирепо зыркнул на А Дуаня и потащил спутника прочь.

Лишь когда оба скрылись из виду, А Дуань смог перевести дух. После пережитого испуга, глядя на мелькающие впереди силуэты, у него больше не осталось храбрости двигаться дальше. Одолеваемый сомнениями, он вдруг услышал строгий окрик:

— Почему ты не сидишь в комнате, что ты здесь делаешь?

А Дуань вздрогнул и обернулся: перед ним с рассерженным видом стоял старший брат. На мгновение испытав радость, он даже забыл испугаться и тихо пролепетал:

— Я видел, что тебя так долго нет, и испереживался…

— Не нужно. Если ты и впрямь обо мне беспокоишься, избавь меня от лишних хлопот, глядишь, и проживу на пару лет дольше. Пошли, в комнату!

Не смея возражать, А Дуань послушно поплелся за братом. Только теперь он заметил, что брат сильно хромает, и если бы не поддержка спутника, ему пришлось бы совсем туго.

Человек, поддерживавший Цин Ло, был на редкость рослым — выше самого А Дуаня на полголовы, а то и на целую. В темноте лица разглядеть не удавалось, но по безупречному качеству его одежд было очевидно, что незнакомец происходит из знатного рода.

Хотя незнакомец вызывал у А Дуаня известное любопытство, больше всего его всё же тревожил брат:

— Брат, что с твоей ногой?

Лучше бы он не задавал этот вопрос. От такого напоминания гнев Цин Ло вспыхнул с новой силой, и он злобно выпалил:

— Всё из-за тебя!

Оказывается, явившись к управляющему Се требовать деньги, он, во-первых, обладал крутым нравом, перед которым управляющий Се всегда испытывал благоговейный трепет, а во-вторых, правда была на его стороне, поэтому после ожесточённой словесной перепалки управляющий Се действительно вернул ему монеты. Кто же знал, что коварна судьба: едва они вышли из переулка, как серебро отнял здоровенный амбал в маске.

— Хе-хе, если бы не этот мертвец, вставший поперёк дороги деревянным столбом и сбив меня с ног своей слепотой, я бы давно схватил вора! — С этими словами Цин Ло свирепо зыркнул на спутника.

Тот невозмутимо ответил:

— Выходит, стоило мне просто стоять на месте, как ты умудрился споткнуться и упасть.

— А кто просил тебя перегораживать дорогу своими слепыми глазами? В итоге пострадал-то я, разве нет?

Мужчина замолчал, то ли исчерпав аргументы, то ли просто не желая спорить с пустобрехом.

Слушая их перепалку, А Дуань примерно понял суть дела. Похоже, преследуя вора, брат по неосторожности врезался в этого мужчину и повредил ногу. А тот, судя по всему, не сумев отбиться от назойливых придирок Цин Ло, согласился проводить его до дома.

За разговором они добрались до их жилища. А Дуань толкнул дверь, и незнакомец помог Цин Ло устроиться на краю кровати, после чего произнёс:

— Ну вот, я довел тебя до дома, теперь я пойду.

— Постоишь ещё. — Цин Ло скрестил руки на груди с видом человека, не намеренного так просто отступаться. — И ты думаешь просто уйти?

Мужчина сдержал раздражение:

— Чего ты ещё хочешь? Лекаря тебе позвали, мазь от ушибов втерли, пара дней отдыха — и эта царапина заживёт. Или тебя что-то не устраивает?

— Сказать-то легко, но знаешь ли ты, каков мой заработок?

Когда мужчина провожал его сюда, он уже понял, что перед ним бордель, именно поэтому чувствовал себя здесь не в своей тарелке и мечтал поскорее уйти. Нахмурившись, он бросил:

— Какое же благородное ремесло может быть в таком месте?

Заметив презрение в голосе собеседника, Цин Ло усмехнулся:

— А знаешь ли ты, что для таких людей, как мы, собственное тело — единственный капитал? Теперь моя нога повреждена, от меня за версту разит целебной мазью. Как ты себе представляешь моё обслуживание клиентов? Мой заработок за эти два дня пошел прахом.

— Хватит болтать, сколько тебе нужно? — Мужчина наконец сообразил, что тот просто занимается вымогательством.

Цин Ло хихикнул и кокетливо поправил прядь волос у виска:

— Учитывая мою цену, за эти пару дней я должен получить никак не меньше пятидесяти лян.

А Дуань, прислушивавшийся к разговору в стороне, испуганно ахнул. Он подумал, что брат требует слишком много — за три месяца обслуживания клиентов не заработать и пятидесяти лян, — и тот наверняка откажется платить.

Однако мужчина, не говоря ни слова, достал из кармана серебряный вексель на пятьдесят лян:

— Хватит?

Цин Ло никак не ожидал от собеседника такой щедрости. Заполучив вексель, он расплылся в улыбке, изогнув свои миндалевидные глаза полумесяцами:

— Хватит, хватит… Раз деньги у меня, я больше не в претензии, спишу всё на собственную неудачу. А Дуань, ступай принеси таз горячей воды, я хочу хорошенько попарить ноги. Ай, как же болит!

— Слушаюсь. — Прекрасно понимая, что всё это лишь показуха, А Дуань не смел мешкать и поспешно ответил, направляясь к выходу.

Вскоре вода была готова. Неся деревянный таз и уже собираясь войти в комнату, он вдруг заметил в темном углу чью-то тень, преградившую путь, и испуганно отшатнулся. Приглядевшись, он узнал давешнего мужчину — тот, оказывается, ещё не ушёл.

— Тебя зовут А Дуань? — Глаза незнакомца сияли в темноте преисполненными возбуждения звёздами.

А Дуань ошеломлённо кивнул.

Мужчина шагнул ближе и вдруг протянул руку, приподнимая его за подбородок для внимательного осмотра.

Это было уже больше похоже на домогательство. А Дуань попытался отстраниться, но в руках у него был таз с кипятком, и, боясь расплескать воду, он дрожащим голосом произвел:

— Пожалуйста… отпустите меня, не то… я буду звать на помощь.

Мужчина усмехнулся и действительно разжал пальцы:

— Ты всё время жил в этой префектуре Сунъян?

Не зная, что на уме у незнакомца, А Дуань испуганно ответил:

— Изначально я жил в деревне, а когда мне исполнилось двенадцать, последовал за старшим братом и поселился здесь. Вот уже четыре года прошло.

— Четыре года. — Мужчина о чём-то задумался и кивнул. — Всё сходится.

А Дуань удивился:

— Что сходится?

— А Дуань, А Дуань, тебя послали за водой, ты где сгинул? — Из комнаты донесся раздражённый голос Цин Ло, потерявшего терпение.

— Иду, иду! — торопливо отозвался А Дуань. Увидав, что незнакомец уже повернулся и уходит, он, при всей горечи неразгаданных вопросов, не мог позволить себе медлить.

Едва переступив порог, он увидел полулежащего на постели Цин Ло, который с вожделением гладил серебряный вексель:

— Знал бы я, что он так легко расстаётся с деньгами, потребовал бы сотню.

А Дуань промолчал. Он не одобрял поступков брата, но возражать не смел. Присев на корточки, он проверил температуру воды в тазу. Его ладонь рассекла гладь, вызвав лёгкую рябь, а в сердце поднялась целая буря от воспоминаний о странном поведении незнакомца.

У него было стойкое ощущение, что этот человек ещё вернётся.

http://bllate.org/book/29936/3644607