— Раб скудоумен и глуп, а потому ничего не смыслю и сегодня пришёл с вопросом к Вашему Величеству.
Цзюнь Цзэ был человеком проницательным: едва Чэн Дехай произнёс название книги, он сразу понял, к чему клонит евнух, и догадался, что тот намекает на его приказ сделать Линь Цзиньюня императрицей.
Цзюнь Цзэ долго молчал, и в результате родился сегодняшний визит Чэн Дехая в Поместье Линь.
Чэн Дехай с улыбкой произнёс:
— Приветствую вторых молодых господ семьи Линь! Нынче этот раб прибыл сюда по воле Его Величества, чтобы доставить в поместье кое-какие вещи.
Когда император жалует дары подчиненным, это зовётся милостью и само по себе является великой честью. Однако этот евнух при встрече выразился донельзя просто и тепло — мол, всего лишь «доставить кое-какие вещи».
Красную шёлковую ткань откинули, и Чэн Дехай зачитал указ:
— Сегодня Его Величество жалует Генералу Гуанвэй резную подставку для кистей из корня падуба в виде бумажного цитрона, бакалавру Академии Ханьлинь Линь Цзифану — бамбуковый тубус для кистей с инкрустацией из нефрита, а третьему сыну, Линь Цзилю, — бамбуковый складной веер с росписью в технике таньхуа...
Череда наград сыпалась, словно праздничные хлопушки.
Линь Цзилю сиял от радости. Прежде Его Величество тоже одаривал сановников, но разве случалось такое, чтобы он подходил к делу столь тщательно и позаботился о каждом домочадце? Он воодушевленно велел слугам прибрать пожалованные императором сокровища.
Пользуясь тем, что никто не обращает на него внимания, Чэн Дехай лично передал продолговатый сверток, всё еще укрытый шёлком, тому самому младшему молодому господину семьи Линь, который отверг место императрицы. С ласковой улыбкой евнух промолвил:
— Молодой господин Линь, это белый голубь. Его Величество особо наказал мне доставить его лично в ваши руки, а еще велел передать: если у вас возникнут какие-либо трудности, вы можете отправить с этим голубем весть, и он непременно прилетит к Его Величеству.
Подарить ему голубя? Приходить к нему, если будут трудности?
Что всё это значит для Цзюнь Цзэ?
Линь Цзиньюнь поднял глаза и посмотрел на Чэн Дехая. Тот был тертым калачом и, казалось, заранее разгадал сомнения юноши:
— Молодой господин, не извольте беспокоиться, — произнес евнух. — Его Величество изволил сказать, что не станет принуждать вас к тому, чего вы не желаете. Но минуло три года, и пусть между вами нет супружеских уз, осталось товарищеское расположение. Если вы попадете в беду, он окажет вам посильную помощь.
Словно опасаясь отказа со стороны Линь Цзиньюня, Чэн Дехай, договорив, распрощался вместе со своим учеником.
Когда Линь Цзилю закончил разбирать дары и вышел наружу, Чэн Дехая и след простыл — виднелась лишь пыль, взметнувшаяся вслед уходившей императорской карете. Ему пришлось возвращаться назад, сжимая в руке новый императорский подарок — бамбуковый складной веер с росписью в технике таньхуа. Это была работа Лю Шаньэра, прославленного мастера прошлых эпох. Лю Шаньэр слыл чудаком: всю жизнь он был одержим изготовлением вееров. Созданные им складные веера отличались высочайшим качеством, а их полотна таили в себе глубокий смысл. Увы, при жизни талант мастера не оценили, и он влачил нищенское существование, а слава пришла к нему лишь после смерти, но было слишком поздно. Умирая, Лю Шаньэр устроил страшный пожар и сжег все веера, что были при нем. До наших дней дошло едва ли больше десятка подлинных вееров работы Лю Шаньэра, хранящихся у него в руках, — вещь бесценная, которую не купишь ни за какие деньги.
Веер этот оказался на редкость изящным и легким: его внутренние пластины были покрыты черным лаком, крайние оставались естественного цвета, а бумага с одной стороны была ослепительно-белой, с другой — покрыта золотыми брызгами на белом фоне. При взмахе веера казалось, что на землю проливается свет — поистине роскошная вещица. Линь Цзилю давно мечтал о таком, а теперь, держа его в руках, убедился, что вещь и впрямь необыкновенная. Поглаживая ребра веера, он с восторгом протянул:
— Как хорошо, что у нас есть старший брат! Благодаря его авторитету мы тоже смогли разжиться у Его Величества столь дивными вещами...
Линь Цзиньюнь как раз размышлял над тем, зачем Цзюнь Цзэ прислал голубя, как вдруг услышал слова третьего брата — и его словно озарило.
Вспомнив, сколь решительно он отверг Цзюнь Цзэ накануне, Линь Цзиньюнь, конечно же, не думал, будто тот решил задобрить его и осыпать столькими дарами всю семью Линь просто ради того, чтобы угодить. Они провели вместе три года, и Линь Цзиньюнь успел неплохо изучить Цзюнь Цзэ: тот всегда четко разделял личное и государственное. Быть может, всё обстояло именно так, как говорил Линь Цзилю: старший брат служит в армии, защищает родину от внешних врагов и стяжал немалую славу, а пожалование императором даров родным своих сановников — самый обычный способ управления подчиненными.
А отправка голубя, как поразмыслил Линь Цзиньюнь, скорее всего, символизировала мир и согласие.
Его старший брат дослужился до чина генерала Гуанвэй и занимал высокое положение, второй брат был недавним лучшим выпускником на экзаменах, совсем недавно поступил на службу в Академию Ханьлинь и в будущем еще пойдет на повышение. И если бы отношения с ним испортились, это неизбежно отразилось бы на стабильности при дворе.
Подарок в виде голубя и слова о том, что в случае трудностей можно обратиться к нему, — всё это явно указывало на то, что Цзюнь Цзэ хотел расстаться мирно и по-хорошему.
Линь Цзиньюнь с облегчением выдохнул. Гнев Сына Небесного способен устлать землю миллионами трупов и обасти кровью тысячи ли, и у правителя найдется тысяча способов расправиться с тем, кто ему неугоден. И хотя Цзюнь Цзэ не был человеком такого склада, мирное расставание оказалось наилучшим исходом.
Тем временем Линь Цзилю уже успел осмотреть вещи, пожалованные императором старшему и второму братьям. Заметив, что младший брат держит в руках какой-то предмет толще человеческого талии, укрытый красным шелком, он из чистого любопытства тут же откинул ткань.
Но он и помыслить не мог, что под шёлком скрывалась птичья клетка, внутри которой сидел упитанный голубь с белоснежным и гладким оперением.
Всё, чем император одарил их семью, было лучшим из императорских сокровищниц, почему же младшему брату достался... всего лишь голубь?
Он перевел взгляд со своего веера на птицу Линь Цзиньюня и некоторое время не знал, что и сказать. Невезучий же у него младший брат! Такого голубя на рынке можно купить самое большее за полтысячи медных монет, и стоило ли из-за этого тревожить щедрость императора?
Однако ум Линь Цзилю работал быстро: раз император владычествует над всем миром, каких только сокровищ у него нет, с какой стати ему быть столь прижимистым? Тут наверняка кроется какой-то особый смысл. Линь Цзилю шумно втянул воздух, вспомнив недавнюю проделку Линь Цзиньюня: похоже, с помощью голубя император предостерегал младшего братца, чтобы тот ненароком не сболтнул лишнего об их совместной вылазке в веселый квартал.
Власть государя подобна грому и молнии, и Линь Цзилю со вздохом сочувственно похлопал Линь Цзиньюня по плечу:
— Захочешь воспользоваться моим веером с пейзажем — приходи, дам попользоваться в любой момент.
Линь Цзиньюнь был совершенно сбит с толку и никак не мог взять в толк, с какой стати ему вдруг понадобилось брать веер третьего брата.
Оттого, что укрытие сняли, птица в клетке встревожилась и принялась непрерывно гулить. Линь Цзилю просунул палец внутрь, пытаясь подразнить пернатого.
И тут же получил свирепый щипок.
— Ай!
Линь Цзилю торопливо отдернул руку — крошечный участок кожи на пальце мгновенно покраснел. Он шумно втянул воздух и дрожащим голосом произнес:
— Императорский голубь и впрямь не ровня обычным птицам: сам с кулачок, а норовистый какой!
Линь Цзиньюнь невольно рассмеялся над выходкой третьего брата и велел Фу Юню подвесить эту «императорскую птицу» под карнизом собственной беседки.
Не успел моргнуть глазом, как минуло полмесяца. Цзюнь Цзэ больше ни разу не заглядывал в Поместье Линь, и жизнь Линь Цзиньюня вошла в привычное мирное русло. Он стал считать их встречу в Абрикосовом саду не более чем сном. Поскольку второй брат строго-настрого запретил ему покидать поместье, он от нечего делать каждый день кормил императорского голубя. Поначалу птица была складной и ладной, но стоило ее раздразнить — тут же норовила клюнуть в палец. Теперь же она заметно раздалась вширь, пухлые перья слегка взъерошились, и в ней поубавилось прежней величественности, зато прибавилось очарования.
http://bllate.org/book/29968/3648734
Готово:
