Готовый перевод The Grand Tutor's Melancholy / Меланхолия Великого Учителя: как не стать императорской женой: Глава 11

Хелянь Юй постарался взять себя в руки.

Лишь спустя мгновение он вырвался из водоворота воспоминаний двадцатилетней давности, отставив в сторону юношеский пыл и задор.

Если подумать, в этом странствии он постоянно сталкивался с тем, что пробуждало воспоминания о Лэ Дао. Пожалуй, это объяснялось тем, что с десяти лет они почти не расставались, и теперь этот побег — то ли деловая необходимость, то ли нечто постыдное — казался особенно значимым. А может, всё дело в том, что на каждом шагу ему попадалось что-то, бередящее память: то заснеженная Гора Эрлун, то черно-синий яд остаточного скорпиона, то этот человек перед ним — главарь наёмников.

Человека, которого все звали господином Цюань, можно было узнать по седине на висках, хотя на вид ему было немногим за сорок. Он носил волосы, стянутые платком — привычный вид для воина. Если не обращать внимания на обстановку, его легко было принять за рядового солдата армии Даань. Сейчас его облик причудливым образом наложился на образ того самого разбойника из Юньлина, которого семнадцатилетний Лэ Дао когда-то втоптал в грязь, отпуская свои ошеломляющие замечания.

А, это же тот самый главарь бандитов из Юньлина.

— Это ты, — произнёс Хелянь Юй.

Цюань Лоцю застыл, его взгляд невольно метнулся по сторонам. Не обнаружив фигуры, которая обычно неотступно следовала за Государственным наставником Даань, он не только не расслабился, но занервничал ещё сильнее. Этот верзила, изучавший боевые искусства школы Тайшань и сам походивший на гору Тайшань, снова огляделся по сторонам и увидел, что многие люди высунулись из палаток, с любопытством глазея на его неприятности. Он свирепо зыркнул на зевак и прогнал своих подручных.

Затем он подошёл к Хелянь Юю:

— ...Почему вы здесь?

Хелянь Юй ответил вопросом на вопрос:

— Я не хочу, чтобы ты сообщал Ему.

Под этим «им» он, разумеется, имел в виду того, кто находился в Императорской Столице. Цюань Лоцю лишь кивнул. Хелянь Юй отвел взгляд и заметил, что торговец лекарствами из соседней палатки, дрожа, спрятался под своим прилавком. Хелянь Юй одарил его извиняющейся улыбкой, которую никто не увидел, и повернулся к Цюань Лоцю:

— Веди.

— Постойте!

Мужчина-ху, которого они оставили позади, наконец догнал их, причитая о своих потерянных деньгах:

— Этот мелкий паршивец украл мои деньги!

Хелянь Юй почувствовал, как Улунь невольно прижался к его боку, и не удержался от усмешки. В ту же секунду подручные Цюань Лоцю, ко всеобщему удивлению, проявили редкую сообразительность и, сбившись в кучу, уволокли ху вдаль. Тот сыпал проклятиями, крича, что жители Срединного Материка объединились, чтобы притеснять выходцев из Цинлу. Хелянь Юй слегка нахмурился, но, не зная всех обстоятельств, не стал осуждать методы действий Цюань Лоцю и его людей.

— Пойдём. Веди.

Улуню поведение Хелянь Юя казалось странным, но для Цюань Лоцю такой властный тон, не терпящий возражений, был привычен. Цюань Лоцю пригласил это ходячее орудие смерти в свою палатку. По пути сотни глаз украдкой следили за ними из-за пологов. Улунь, семенивший следом, чувствовал себя так, словно шёл за демоном, ворвавшимся в город, а сам он — мелкий бес, прислуживающий великому демону.

Это ощущение не было обманчивым. Чёрный рынок не предназначался для добропорядочных людей, и только птичьи кости в волосах Хелянь Юя, указывавшие на его статус Черного Шамана, позволяли им беспрепятственно передвигаться. Те, кто промышлял в тенях, не хотели переходить дорогу шаману, а заодно старались обходить стороной и Улуня, которого тот взял под защиту. В противном случае Улунь через полчаса после прибытия на рынок уже остался бы без одежды и сидел в клетке вместе с тем рабом, которого он так жалел.

Статуса Черного Шамана было достаточно, чтобы они оба могли уйти невредимыми, но встреча с главарем наёмников и его подчёркнутое почтение создавали лишние сложности. Чтобы не пасть жертвой бесконечных проверок, стоило принять доброту Цюань Лоцю.

Меховой занавес отрезал ледяной ветер и любопытные взгляды. Улунь с изумлением огляделся. Внутри палатка, установленная прямо на льду, была устлана тремя слоями мягких овечьих шкур, поверх которых лежал расшитый ковёр из Дуньчу. На стенах висели волчьи головы и кривые клинки, украшенные золотом и драгоценными камнями. В центре пылала жаровня с ярко разгорающимися углями. Услышав шорох полога, две красавицы-рабыни, полулежавшие на коврах, поднялись и с нежной, учтивой улыбкой поклонились хозяину и его гостю.

Улуня пробрала дрожь — он чувствовал себя крайне неуютно в такой обстановке.

Хелянь Юй оставался невозмутим. Он родился в королевской семье Цинлу, а до падения прежней династии жил в Городе Тяньцзин в качестве заложника, где повидал роскошь, о которой обычные люди и помыслить не могли. Подобные мелочи не могли его впечатлить. Он знаком велел рабыням удалиться, не обратив внимания на то, как они встретили Улуня.

Цюань Лоцю всё это время молчал, но наконец нашёл нужный тон:

— Если у вас есть какие-то нужды, прикажите — я всё исполню.

Хелянь Юй сел. Вместо того чтобы поддержать настрой Цюань Лоцю, он спросил о том, что прежде его не интересовало:

— Куда ты делся после того, как тебя поймали?

— Я служил в армии... кхм, у Его Величества. На тридцать седьмом году Гуанъу меня перевели на заставу Цзочуань в качестве рядового, удалось дослужиться лишь до сотника. Позже я провернул пару дел, выкупил себя из армии и теперь время от времени приглядываю за порядком у старых знакомых.

Черный рынок Сунита как раз был таким местом.

Хелянь Юй прикрыл глаза, погружаясь в раздумья. Черный рынок Сунита проводился ежегодно с незапамятных времён — история его уходила корнями в те дни, когда Хелянь Юй еще не родился. Раньше и Каган Цинлу, и император Срединного Материка хотели прибрать его к рукам, но из-за равновесия сил никому это не удавалось. Теперь же, когда Лэ Дао объединил все три материка, прежний баланс исчез. Разумеется, двор посылал своих людей для надзора.

Даже выкупив себя из армии, Цюань Лоцю оставался клеймённым печатью двора и военных, и изменить это было невозможно. Поэтому он был здесь как доверенное лицо гарнизона заставы Цзочуань, присматривающее за рынком. Кто-то другой стал бы рассуждать о партийной принадлежности Цюань Лоцю и его начальников, но для Хелянь Юя существовала лишь одна партия.

Люди Лэ Дао.

Ох, как же это утомительно, подумал Хелянь Юй.

Размышления заняли лишь мгновение. Хелянь Юй протянул записку с перечнем нужных лекарств и распорядился:

— Мне нужно это.

Цюань Лоцю даже не взглянул на список, взял его и поспешно вышел, словно за ним гнался демон с разверстой пастью. Рабыни, служившие Улуню, испугались его резкого поведения и теперь смотрели на Хелянь Юя с опаской. К удивлению, обратившись к ним, Хелянь Юй смягчил голос, который прозвучал почти нежно:

— Вам есть куда идти? Тогда уходите.

Когда полог опустился, в палатке остались только Хелянь Юй и Улунь. Улунь, только что смущённый вниманием рабынь, поёжился:

— Почему у тебя такое отношение к рабам... лучше, чем к тому парню?

— Я всегда доброжелателен к обычным людям, — ответил Хелянь Юй. — А что касается людей Лэ Дао... грех не воспользоваться случаем.

Улунь сделал вид, что не расслышал имени императора, но Хелянь Юй поманил его к себе.

— Подойди, я должен тебе кое-что сказать.

Улунь послушно сел напротив. Он чувствовал на себе взгляд, скрытый за птичьим черепом, и затаил дыхание, пока Хелянь Юй не произнёс:

— Ты знаешь, что отравлен?

Улунь хотел было ответить, что он не слепой и видит, как изменились его ногти, но из горла вырвалось лишь невнятное мычание.

— Должен сказать прямо: я не уверен, что смогу снять этот яд. Лекарства, найденные среди вещей хозяина каравана, лишь задержат действие отравы. Их хватит дней на десять, но до нашего конечного пункта назначения добираться не меньше месяца.

Раз он всё равно умрёт, зачем тогда тащиться в ту даль? — подумал Улунь.

— Мы отправимся в Большие Снежные Горы, к Великому Шаману Ху Цзан, чтобы он спас тебя.

— Кха-кха-кха! — Улунь поперхнулся собственным вздохом.

В глазах Хелянь Юя мелькнула улыбка:

— Хоть я и не сведущ в медицине, но составить рецепт из уже готовых ингредиентов смогу. Как только подберём нужные лекарства здесь, в Суните, мы двинемся в путь.

Улунь смотрел на него остекленевшим взглядом. Для ребёнка такие качели между жизнью и смертью были особым испытанием, подумал Хелянь Юй и добавил:

— Прежде чем мы отправимся в Большие Снежные Горы, я должен задать тебе один вопрос.

Голос великого у прозвучал мягко, словно вода:

— Хэ Улунь, ты хочешь стать шаманом?

Улунь широко открыл глаза. Хелянь Юй знал, что от такого предложения невозможно отказаться — в глазах этого ребёнка горели те же амбиции, та же жажда силы, что когда-то жгли его самого.

Урок начался незамедлительно.

Вымытые яблоки покоились на серебряном блюде на высокой подставке, молочный чай, принесённый рабынями, стоял на ковре. Угли в жаровне погасили, окна и полог закрыли, и палатка погрузилась в полную тьму. Затем из темноты забрезжило слабое свечение.

Хелянь Юй снял Жемчужину Ясного Света с шеи Улуня. Они сидели лицом к лицу, и Жемчужина, зажатая между ладонями Хелянь Юя, испускала свет, подобный солнечному. Сидя так близко, касаясь друг друга коленями, они не могли разглядеть лиц друг друга.

— Хотя многие не любят ждать, первый урок шамана всегда начинается с легенд.

Атмосфера была столь необычной, что Улунь неосознанно кивнул, слушая голос Хелянь Юя:

— Давай начнем с того, что было тысячу лет назад. Расскажу тебе о первом Великом у в Поднебесной — Фусане.

Очень, очень давно все три материка были погружены во тьму: не было ни солнца, ни звёзд, и люди были лишь мясом, которое разводили демоны. Иногда люди видели свет в небе — это были молнии и гром, освещавшие мир. И был один человек, чьё сердце не мирилось с судьбой, уготованной людям демонами, и он отправился на поиски света, падающего с небес.

— А? Он что, не боялся, что его убьёт молнией? — спросил Улунь.

— Нет, — ответил Хелянь Юй. — Он шёл по направлению падающего света и обнаружил, что, упав на ветви дерева, свет превращается в ещё большее сияние. Этот свет дарил тепло и мог распространяться по земле. Он назвал его огнём.

Этот человек овладел силой управления огнём. Некоторые демоны отступали перед пламенем, но были и те, кто не боялся его, а напротив — сам умел им пользоваться. К тому времени война людей против демонов была в самом разгаре. Тот человек размышлял: почему некоторые демоны не боятся огня?

Он решил: значит, огонь недостаточно велик.

И тогда он разжёг на севере Байлу огромный пожар. Пламя перекинулось с Байлу на Цинлу, а затем на Срединный Материк. Все три материка горели год за годом. Огонь стал настолько сильным, что вышел из-под контроля: гибли не только демоны, но и его близкие. Человек горько плакал, и там, куда падали его слёзы, выросло дерево, тянувшееся от земли до самого неба.

Огонь, испепеливший всё живое, не смог коснуться этого дерева. Человек утер слёзы, вобрал в себя весь огонь и полез по дереву на небо.

В тусклом сиянии Жемчужины Ясного Света Улунь услышал тихий голос Хелянь Юя:

— Этого человека звали Фусан, а то дерево стало Святым Древом Фусан. Огонь же на небе превратился в нынешнее солнце. Вот так звучит легенда о первом шамане в этом мире.

http://bllate.org/book/29970/3648986