— Если молодой господин Ду хочет что-то узнать, спрашивайте без стеснения. — Тот уже едва сдерживался.
Ду Цинъюань вздохнул с крайне удрученным видом.
— Эх, я нахожусь в княжеской резиденции уже три дня, и день и ночь думаю лишь о том, как получше позаботиться о Князе, но Князь, похоже, меня терпеть не может. Даже когда я угождаю его вкусам, он всё равно меня презирает. Ума не приложу, что Князь любит и каковы его привычки в быту. Я здесь недавно, и повсюдутыкаюсь о стены.
— Молодой господин Ду, вы понапрасну накручиваете себя. У Князя просто такой нрав, он вовсе не питает к вам личной неприязни.
Ду Цинъюань схватил Сяо Дэцзы за руку.
— Раз личной неприязни нет, почему же сегодня утром он со мной так обошёлся? Неужели он не любит чай и предпочитает что-то другое?
Сяо Дэцзы уже едва сдерживался и хотел только одного — чтобы Ду Цинъюань поскорее отпустил его руку.
— Князь любит слушать цинь и даже обустроил в Восточном дворе специальную комнату для музыки. Если вы отыщете партитуру для циня и ублажите ею Князя, он, глядишь, и изменит о вас мнение.
— Комната для музыки? Выходит, он очень любит играть на цине?
— Князь никогда на нём не играет, но эту комнату бережёт пуще глаза.
Сказав это, Сяо Дэцзы вырвал руку из хватки Ду Цинъюаня, схватился за живот и дурнем бросился в отхожее место.
В глазах Ду Цинъюаня мелькнул хитроумный огонек, уголки губ изогнулись в улыбке. От прежнего унылого выражения лица, с которым он только что стоял перед Сяо Дэцзы, не осталось и следа.
…
На резном письменном столе лежали четыре драгоценности ученого мужа, из курильницы вился тонкий дымок. Мо Чэнь чинно восседал перед столом, держа в руках книгу. Его окутывало сияние свечей, отливавшее теплым рыжеватым светом.
Эту живописную картину нарушил громкий стук распахнутой двери.
— Князь, стряслась беда! — Служанка Цуй Чжу выглядела крайне встревоженной.
Мо Чэнь нахмурился, выражая недовольство.
— В чем дело?
— Молодой господин Ду говорит, что ему негде жить, и он собирается переделать музыкальную комнату в спальню!
Хлоп! Книга из его рук упала на письменный стол, и Мо Чэнь резко поднялся на ноги.
— Кто дал ему такое право!
— Молодой господин Ду заявил, что теперь в княжеской резиденция хозяин он, и раз Князь не разрешает ему жить в Восточном дворе, у него не остается выбора, кроме как перестроить музыкальную комнату.
Только Цуй Чжу успела договорить, как разгневанный Мо Чэнь вылетел из Восточного двора и направился прямиком к комнате для музыки.
Вы, несколько человек, живо выносите отсюда все эти вещи!
Но ведь это вещи Князя! — несколько слуг стояли в нерешительности, не смея и шевельнуться.
Теперь здесь командую я! Велел выносить — так шевелитесь быстрее! — произнес Ду Цинъюань.
Переглянувшись, слуги уже собрались приподнять письменный стол, как вдруг услышали частые шаги.
Этот князь посмотрит, кто посмеет своевольничать!
Громкий окрик заставил их замереть, и в этот момент дверь отворилась.
Слуги поспешно опустились на колени, А-Бао последовал их примеру.
Ду Цинъюань же демонстративно проигнорировал ледяную физиономию Мо Чэня и легко застучал пальцами по столешнице, извлекая глухие звуки.
— Раз Князь пожаловал, давайте-ка выложим всё начистоту.
Говоря это, он начал неспешно шагать вокруг письменного стола.
— Моя семья Ду всегда вела дела по совести. Хоть мы и являемся императорскими купцами и ворочаем крупными делами императорского двора, мы всё же простые люди. Император даровал нам брак, что равносильно тому, что он доверил вас мне под защиту. На мне лежит великая ответственность и благополучие семьи Ду, я никак не могу посрамить императорский указ.
Обойдя стол, он взглянул на резной древний цинь, и в его глазах вновь мелькнула хитринка.
— Появившись здесь впервые, я не знал привычек Князя и разгневал его — в этом и правда моя вина. Но раз уж Князь не желает принимать меня в Восточном дворе, мне не остается ничего другого, как поселиться в этой музыкальной комнате, что ближе всего к Восточному двору.
Он и уговаривал его, и чаем его потчевал, а этот сопляк оказался неблагодарным! Сегодня утром он собственными ушами слышал, как тот хотел выбросить его постель вон — такого стерпеть нельзя!
Ему нужно приглядывать за этим парнем, чтобы этот болезненный хиляк часом не откинулся.
Он ведь хотел по-хорошему поладить с ним, учитывая статус князя У, но этот малец оказался неблагодарным да еще и обзывался — тогда пусть пеняет на себя, он покажет ему методы похитрее!
Раз он так дорожит этой музыкальной комнатой, пусть ждет, пока сам не придет к нему с повинной!
Мо Чэнь явился в спешке, на нем было надето лишь черное нижнее белье, распущенные пряди волос развевались на ветру, прикрывая половину лица. Виднелись лишь холодные, пронзительные глаза, источавшие леденящее сияние.
Окружающее пламя свечей затрепетало, и, возможно, это не казалось — температура в комнате резко упала.
Ду Цинъюань невольно втянул голову в плечи. На мгновение ему даже захолось дать задний ход — неужели в его сердце зародился страх?
Испугаться какого-то юнца?
Да он прожил тридцать лет, с чего бы ему его бояться?!
— Ты угрожаешь этому князю.
Голос Мо Чэня был низким, почти едва слышным, казалось, прислушайся не в оба уха — и вовсе не разберешь, что он говорит.
Однако под этой болезненной хрупкостью незримо таилась какая-то непостижимая, свирепая злоба.
Ощущение было такое, будто перед тобой вроде бы кролик, но нутром ты чувствуешь: под овечьей шкурой скрывается злобный и ужасный зверь.
Ду Цинъюань взял себя в руки. Заметив, что тот шаг за шагом приближается, он отступил, а тот снова подался вперед. Наконец, когда отступать стало некуда, Мо Чэнь крепко вцепился ему в запястье.
Ду Цинъюань попытался вырваться, но с удивлением обнаружил, что этот хрупкий на вид парень обладает поистине немалой силой.
В его зрачках, черных и бездонных, отражалось ошеломленное лицо Ду Цинъюаня. Тонкие губы медленно приближались, и горячее дыхание обдало его кожу.
От этого холодка Ду Цинъюань невольно покрылся мурашками.
— В этом мире никто не смеет угрожать этому князю!
Встретившись с его бездонными, холодными, как ледяной родник, глазами, Ду Цинъюань мысленно выругался: дело дрянь! Ситуация, которую он, казалось бы, держал под контролем, в этот самый момент грозила ускользнуть из рук!
Нет! Как он мог позволить какому-то сопляку запугать себя!
Бросив взгляд на стоящий на столе цинь, Ду Цинъюань перевел глаза на Мо Чэня и расплылся в улыбке.
— Князь, да как я смею вам угрожать? Разве мы не пытаемся договориться?
— Договориться?
Без всякого предупреждения ледяная тяжелая ладонь вцепилась ему в горло, мир вокруг перевернулся, и раздался глухой стук.
Затылок пронзила острая боль — Ду Цинъюаня, крепко зажав за горло, грубо вдавили лицом в письменный стол.
— Входить в музыкальную комнату без разрешения этого князя — преступление, караемое смертной казнью!
Хватка на горле усилилась, и Ду Цинъюань почувствовал жгучую боль в шее.
http://bllate.org/book/29974/3649282
Готово:
