Сегодня у Сун Фэя и Сюй Лисюэня шел уже второй месяц раздельного сна.
Они были вместе семь лет. В прошлом месяце между ними разразилась самая страшная ссора за всю их историю — если говорить строго, это был лишь односторонний выброс эмоций со стороны Сун Фэя, в то время как Сюй Лисюань, как и всегда, хранил молчание.
— Твое поведение заставляет меня чувствовать себя сумасшедшим, — произнес тогда Сун Фэй хриплым голосом.
Он смотрел на Сюй Лисюэня, стоявшего против света. Лицо этого мужчины совсем не изменилось со студенческих времен: высокий, красивый, с глубокими чертами лица.
Лицо, которое он когда-то безумно любил. Человек, которого он когда-то безумно любил. Почему же теперь всё так изменилось?
Губы Сюй Лисюэня были плотно сжаты. Во взгляде, устремленном на Сун Фэя, читалась та же усталость, а еще — молчаливая, ледяная пронзительность. Сун Фэй больше не мог понять эти эмоции.
— Мы можем это закончить? — произнес Сюй Лисюэнь. — Я уже объяснял, что он обычный стажер. Что ты еще хочешь от меня услышать?
Сун Фэй, не сводя с него глаз, покачал головой. Он хотел сказать, что стажеры не желают людям спокойной ночи по телефону каждый день, что стажеры не утруждают их решением каждого пустяка и не жалуются потом, капризничая, а заодно не приглашают пообедать в знак благодарности.
Но эти слова застряли у него в горле, а перед лицом такого невозмутимого Сюй Лисюэня — тем более. Возможно, за время только что отгремевшей ссоры он уже много раз повторял это взад и вперед, однако ответом Сюй Лисюэня неизменно оставалось лишь несколько слов: «Ты всё преувеличиваешь».
Сун Фэй отнюдь не отличался склонностью к ревности. Напротив, в подобных вопросах у него наблюдалось на редкость толстокожее безразличие: за все семь лет он ни разу не заподозрил Сюй Лисюэня в каких-то ненормальных отношениях с кем-либо еще, да и сам в будни не концентрировал на этом внимание. Но на сей раз всё было иначе.
Вызывающий взгляд, которым этот стажер одарил его при встрече, не позволил бы Сун Фэю делать вид, будто ничего не происходит, даже если бы он очень захотел.
Больше он ничего не сказал — просто вошел в спальню, взял свою подушку и направился в кабинет.
Сюй Лисюань глубоко вздохнул и бросил вслед:
— Опять? И сколько дней ты собираешься меня игнорировать? Завтра мне по-прежнему отвозить тебя в университет?
Тот ничего не ответил.
— Сун Фэй, — позвал Сюй Лисюань.
Сун Фэй захлопнул дверь.
Раздельный сон затянулся на целый месяц.
Принимая решение о разводе, Сун Фэй думал о том, что на самом деле дело не только в том стажере. Они с Сюй Лисюэнем уже давным-давно перестали быть теми, кем были друг для друга прежде.
С каких пор они перестали садиться за стол с одной стороны? С каких пор перестали держаться за руки на улице? С каких пор после занятий любовью Сюй Лисюань перестал прижимать его к себе? Разговоры за ужином становились всё короче, а интерфейс чата в WeChat заполняли лишь пересылаемые друг другу ссылки и денежные переводы. Когда Сун Фэй в те или иные моменты осознавал эти признаки увядания чувств, его охватывала пугающая, растерянная беспомощность.
Сюй Лисюань был баловнем судьбы. На людях он всегда держался изысканно и непринужденно, и даже за закрытыми дверями редко терял самообладание. Во время ссор он неизменно оставался гордым, возвышаясь над всем происходящим — словно это Сун Фэй устраивал беспричинные истерики.
Но у Сун Фэя тоже была престижная работа. Он не базарная баба и не хотел снова и снова демонстрировать Сюй Лисюэню свой самый неприглядный облик, в то время как тот продолжал бы сохранять элегантность.
Пожалуй, настало время положить этому конец.
— Вы что, правда хотите развестись? — округлив глаза, переспросил Чэн Минюй.
Шел сильный дождь. Улицы Ханчжоу промокли насквозь, в воздухе смешались сырой запах воды и аромат османтуса, а неоновые огни сновавших туда-сюда машин превратили городские улицы в опрокинутую палитру художника.
Сидя в баре на улице Наньшаньлу, Сун Фэй улыбнулся:
— Разве это так удивительно?
Он покачивал в руке бокал с ромом, куда были добавлены лайм и розовый сироп — напиток получился приторным, его едва можно было проглотить.
— Сходы и расставания — это ведь норма, — заметил Сун Фэй. — Недавно вот старик Сун тоже развелся, помнишь? Говорят, бывшая жена отвесила ему пощечину прямо в зале суда, такой жуткий скандал разгорелся.
Он покачал головой и усмехнулся:
— У нас с ним до такого, надеюсь, не дойдет.
Чэн Минюй еще долго не мог прийти в себя. Он был университетским однокурсником Сун Фэя и был знаком с Сюй Лисюэнем — в те годы они все крутились в одном студенческом городке, а поскольку Сюй Лисюань гремел славой на всю округу, не знать его было просто невозможно.
Он воочию наблюдал, как эти двое прошли путь от знакомства и подтверждения отношений до свадьбы. Еще в прошлом году он слышал от Сун Фэя о планах усыновить ребенка из детского дома вместе с Сюй Лисюэнем в день его тридцатилетия — как же так вышло, что они вдруг решили развестись?
Лишь спустя какое-то время он выдавил:
— А шефу сказал?
Шефом звали Сюй Лисюэня — это прозвище закрепилось за ним еще в студенческие годы и так и сохранилось до сих пор.
— Он сейчас нарасхват из-за Праздника Середины осени, всё время пропадает на телеканале, домой не возвращался, я еще не успел сказать.
Чэн Минюй по-прежнему находил это невероятным, непостижимым и донельзя абсурдным:
— Да погоди, почему? Неужели из-за того младшекурсника из вашей экспериментальной группы, который пристал к тебе в прошлом году и всё время увивался вокруг, а шеф это заметил?
Брови Сун Фэя слегка нахмурились:
— При чем здесь он?
Чэн Минюй даже постеснялся озвучить, что у того младшекурсника во взгляде, когда он смотрел на Сун Фэя, буквально искры летали. С досады он принялся скрести затылок:
— Тогда из-за чего в конце концов? Всё же было хорошо! Вы двое считались образцовой парой в нашей компании, с чего вдруг развод?
— Разве вдруг? — Сун Фэй, перетерпев приторную сладость в горле, осушил бокал до дна.
Внутри клокотали тысячи слов, которые невозможно было высказать: сказать ли, что Сюй Лисюань больше не прижимает его к себе во время секса? Сказать ли, что Сюй Лисюань почти перестал называть его малышом? Сказать ли, что его, возможно, только что предали? Ни одно из этих признаний не срывалось с языка.
Он хлопнул Чэн Минюя по плечу:
— Сам женишься — узнаешь.
Его телефон звякнул, высветив уведомление. К его удивлению, это оказалось сообщение от Сюй Лисюэня — короткая строка: Я у входа в evil.
Он резко поднял голову и посмотрел на улицу. Под раскидистыми платанами и впрямь стоял тот самый порше кайен, принадлежавший Сюй Лисюэню. Окно со стороны пассажирского сиденья было опущено, и сквозь пелену дождя и сырой воздух Сюй Лисюань неподвижно вглядывался в него из темноты салона. Взгляд его был глубок.
При виде этого лица сердце Сун Фэя внезапно ухнуло вниз. С чего бы ему знать, что он здесь? Впрочем, подумав чуть дольше, он понял, что по дороге с телеканала домой действительно можно проехать здесь.
Было уже одиннадцать часов вечера. Сун Фэй поднялся, расплатился по счету, попрощался с Чэн Минюем, а затем под ошеломленным взглядом приятеля направился к машине Сюй Лисюэня.
Едва он забрался внутрь и дверца захлопнулась, в замкнутом пространстве салона повеяло запахом Сюй Лисюэня: табачным дымом, остатками алкоголя с деловых встреч и ароматом того самого парфюмированного диффузора из их дома.
Если подумать, Сюй Лисюань, человек, чья жизнь наполовину вращалась вокруг шоу-бизнеса, совершенно не привык пользоваться духами, и этот диффузор Сун Фэй однажды случайно урвал на какой-то прямой трансляции.
— Сюй-гэ, давай разведемся, — сходу начал Сун Фэй.
Он редко называл его Сюй-гэ — так было лишь в самом начале их знакомства в университете, когда они еще толком не знали друг друга, а позже они перешли исключительно на полные имена.
Ему нравилось, когда Сюй Лисюань звал его по имени, и он знал, что тому точно так же нравится, когда Сун Фэй называет его по имени. На людях тот был шефом, был Сюй-гэ, был звездой телеэкрана на пике популярности, но только он один звал его по имени и фамилии — в этом заключалась некая скрытая, негласная интимность.
Дыхание Сюй Лисюэня перехватило. Он даже не успел спросить, с какой стати Сун Фэй вздумал пить здесь сегодня вечером.
Он перевел взгляд на Сун Фэя.
Алкоголя в Сун Фэе сегодня было ровно столько, чтобы хватило сил уверенно высказать заготовленную речь:
— Сюй-гэ, я не хочу, чтобы при воспоминаниях о тебе у меня оставались лишь дурные воспоминания да всякая бытовая рутина вроде соли с рисом. Ты, наверное, тоже не хочешь запомнить меня вечно истеричным. Разойтись сейчас — лучшее решение для нас обоих.
Семь лет... В прошлом я тоже был неправ, мы оба, пожалуй, слишком сильно запустили друг друга за эти годы. Твоя карьера идет в гору, а я в своей лаборатории вечно пропадаю дни и ночи напролет. У нас всё меньше общих тем для разговоров, траектории наших жизней почти разошлись по разным дорогам, порою мы даже не можем выкроить время, чтобы поесть вместе... Хотя, пожалуй, дело не в том, что не можем выкроить, а в том, что нам и в голову не приходит этого хотеть. У тебя свой круг общения, времени на коллег у тебя уходит гораздо больше, чем на меня. Мы с тобой стали скорее соседями по комнате, делящими одно ложе. Какой смысл продолжать такую жизнь, как ты считаешь?
— Причина? — спросил Сюй Лисюань. — Из-за того, что я провожу с ними много времени, ты решил, что я изменил тебе?
— Нет, — тут же ответил Сун Фэй, выдержал короткую паузу и добавил: — Давай не будем о нем. Даже если бы его не было, нам вряд ли удалось бы пройти этот путь до конца. Разве ты сам этого не чувствуешь? Вспомни, какими мы были, когда только сошлись — это же небо и земля по сравнению с тем, как мы живем сейчас.
— Сун Фэй, брак устроен именно так, — произнес Сюй Лисюань. — Никто не может вечно пылать страстью. Любовь не способна тянуть на себе брак до бесконечности. Разве нельзя быть вместе без любви? Разве не из обычных житейских мелочей складывается семейная жизнь?
Сун Фэй остолбенел. Ни при каких обстоятельствах он не ожидал услышать подобное от Сюй Лисюэня. Если в его собственной речи и содержалась доля провокации, то слова Сюй Лисюэня прозвучали как сокрушительный удар наотмашь, пригвоздивший его к месту.
Что значит «без любви»?
— Ты хочешь сказать, что мы не просто утратили страсть, но у нас не осталось даже любви, одна лишь бытовуха?
Сюй Лисюань, словно задетый за живое какой-то неведомой шпилькой, вдруг произнес:
— Возможно, любовь у тебя будет с твоим младшекурсником.
Услышав это имя во второй раз за вечер, Сун Фэй изумленно повернулся к нему, его тело слегка задрожало от гнева:
— Какого черта ты несешь?
Сюй Лисюань снова замолчал. На его профиле не отразилось ни единой эмоции, лишь уголки губ чуть дрогнули в подобии усмешки, однако лицо осталось ледяным. Сун Фэй знал: это означало, что муж дошел до предела бешенства.
Но Сюй Лисюань отличался от него самого. Когда Сюй Лисюань зверел от злости, он предпочитал замыкаться в молчании, в то время как гнев Сун Фэя на протяжении всех этих семи лет выливался в сцены, повторявшиеся раз за разом.
http://bllate.org/book/29979/3650804
Готово:
