Ни Ян легко кашлянула, слегка вонзив ногти мне в промежуток между большим и указательным пальцами. Но ногти у неё были острижены слишком коротко, так что никакой боли не чувствовалось — даже чуточку щекотно.
— С чего это вдруг? Ты что такое говоришь, Ни Ян, неужто правда? — Не знаю, мерещилось ли мне, но со стороны казалось, будто Чжао Цзэ в ту же секунду стала ниже на несколько сантиметров.
Я пощекотала Ни Ян ладонь, та не сразу отреагировала, и я пощекотала снова.
— Подыграй мне, — тихо произнесла я.
Судя по всему, Ни Ян тоже решила идти ва-банк. Она повернула голову и посмотрела на меня полным нежности взглядом, а слёзы у неё из глаз брызнули даже быстрее, чем у меня:
— Сяо Си, если мы это скажем, пути назад уже не будет.
Я, захлёбываясь слезами, кивнула, отпустила руку Ни Ян, сделала шаг вперёд и отвесила Чжао Цзэ поклон:
— Девчонка, умоляю, пощади нас! Если ты всё расскажешь, нам конец.
Чжао Цзэ стояла как громом поражённая. Я знала, что с её объёмом мозга потребуется немало времени, чтобы всё осознать, поэтому набралась терпения и стала ждать.
— Погодите… вы, в-вы же… это неправильно, — пробормотала Чжао Цзэ, долго приходя в себя, и выдала бессвязную фразу.
Ни Ян тоже шагнула вперёд, опустив голову и не глядя на Чжао Цзэ в упор:
— Правильно или нет, у нас нет другого выхода. Чжао Цзэ, ты единственная, кто знает об этом. Можешь сохранить это в тайне?
Чжао Цзэ ошеломлённо кивнула.
Потом Ни Ян ещё немного пообщалась с Чжао Цзэ, но мне уже стало неинтересно: я притворилась, будто горько плачу, отошла в угол лестничной площадки и принялась ковыряться в телефоне.
Через некоторое время Чжао Цзэ подошла ближе. Я торопливо сунула телефон в карман и выдавила из себя пару слезинок.
Она замялась, не зная, с чего начать.
Тогда говорить буду я.
— Да, кстати. Вообще-то, по логике вещей, у двоюродных сестер не может быть разных фамилий. — Эту фразу я сдерживала очень долго.
Лицо Чжао Цзэ то бледнело, то багровело, было видно, как сильно она сжала зубы:
— Я поняла.
Эта дурочка вечно путала троюродных и двоюродных сестёр, но теперь, надо полагать, запомнила лучше кого бы то ни было.
— Я… я извиняюсь за то, что вечно увивалась за Ни Ян, — на лице Чжао Цзэ промелькнуло неестественное выражение, но тон был предельно искренним. — Вам и вправду пришлось нелегко… Я обязательно буду хранить молчание.
Какая досада. На свете так много хороших людей, а теперь из-за этого я чувствую себя ещё большей негодяйкой.
С того момента, как появилась Юань Аньци, Ни Ян начала вести себя всё страньше и страньше.
Раньше Ни Ян казалась в школе просто безупречной, и её единственной слабостью была, пожалуй, я одна. Но затронуть её струны могла лишь самую малость, а вот с Юань Аньци всё обстояло иначе.
Стоило Ни Ян и Юань Аньци оказаться в одном пространстве, как Ни Ян теряла покой и под любым нелепым предлогом тащила меня прочь.
Конечно, если бы Юань Аньци застала нас гуляющими вместе, всей моей разведке пришёл бы конец, но реакция Ни Ян всё равно меня немного раздражала.
До ужаса раздражала.
Как-то раз в столовой я заметила, как Ни Ян со своими подругами стоит в очереди к одному из окошек, и тоже тихонько пристроилась в хвост.
Я украдкой поглядывала на Ни Ян, маяча на месте от скуки, как вдруг заметила, что Юань Аньци входит через правую дверь и направляется прямо к этому прилавку.
Я ещё не успела сориентироваться, как Ни Ян бросила подруг, сорвалась с места подобно порыву ветра, вмиг оказалась рядом, схватила меня за запястье и увлекла из столовой.
Хотя из этого можно было сделать вывод, что Ни Ян тоже тайком следит за мной — иначе бы она не засекла моё местоположение в ту же секунду.
Но ещё важнее было то, что она, словно радар, вычислила Юань Аньци и при этом утащила меня с собой с таким виноватым видом, будто смертельно боялась, что я наткнуюсь на что-то лишнее.
Что вообще происходит?
— Что с тобой в последнее время? — я не выдержала и спросила Ни Ян.
Она же приняла вид незнайки и принялась поправлять очки в чёрной оправе:
— А? Я тут вспомнила, что мы договаривались поесть в той лапшичной с говядиной у входа.
— Ой, я и забыла. — Я знала, что она врёт, она знала, что я знаю, будто она врёт, и мы с такой слаженной взаимностью не стали разоблачать друг друга. — Ну пошли.
Тот самый вон тот ученик, которого ты знала раньше? — я подцепила палочками немного рисовой лапши и с трудом запихнула в рот.
Интересно, какому же повару в столь скверном расположении духа обязана своим рождением эта порция, только зря перевели несколько кусочков говядины — чистой воды вредительство.
Рука Ни Ян, державшая палочки, едва заметно дрогнула:
— Какая ученица?
Мне вдруг ужасно захотелось узнать, станет ли Ни Ян мне лгать.
Она умеет ходить вокруг да около, водить хороводы на краю темы и переводить разговор на другие вещи, отделываясь фальшивыми отговорками, в ложности которых мы обе прекрасно отдаем себе отчёт.
Но станет ли она мне лгать?
— Та новенькая девочка из твоего класса, — я опустила голову и принялась тыкать палочками в тарелку, пытаясь превратить лапшу в жидкую кашу. — Почему ты вечно от неё прячешься?
Ни Ян решительно забрала тарелку прямо у меня из-под носа, и бульон с моих палочек закапал на стол, отчего у меня на душе стало ещё противнее.
Она холодно бросила:
— Не разбрасывайся едой.
Она действительно мне не ответила. Если уж она не хотела о чём-то говорить, расспрашивать было бесполезно — это давным-давно стало негласным правилом между нами.Правила. Да, между мной и Ни Ян всегда стояли те самые правила, установленные неизвестно кем. Пока не перейдешь черту — нет повода держаться в стороне, но и нет причины сделать шаг ближе.
Раньше мне нравились такие правила. Это было забавно, необычно, совсем не так, как у других влюбленных. Мне это нравилось.
При условии, что я всегда понимала Ни Ян чуть лучше остальных. Но появление Юань Аньци заставило меня осознать: те мгновения внутренней борьбы Ни Ян, которые я так хотела увидеть, возможно, уже разыгрывались перед кем-то другим.
Мне не нравилось это чувство.
Я медленно стерла салфеткой масляные пятна с палочек для еды, тяжело, будто очищала только что использованное лезвие.
— Раньше я ее не знала.
Я подняла голову. Ни Ян пристально смотрела на меня, в ее глазах таились сложные эмоции, которые я не могла прочесть.
— Разве я от нее пряталась? — на лице Ни Ян застыло выражение легкого недоумения, она словно спрашивала об этом то ли меня, то ли себя.
Я не знала, что ответить. В тот момент Ни Ян казалось словно бы не своей оболочке, и это ощущение я едва ли могла описать словами.
Ни Ян пододвинула ко мне свою миску с рисовой лапшой.
Ее порция, казалось, пользовалась особой любовью повара: на вкус она была невообразимо лучше моей.
Мы закончили эту трапезу в звяцающей ледяным молчанием атмосфере.
В тот день за обедом я, втягивая лапшу, тайком вынашивала план: во что бы то ни стало вытянуть хоть что-нибудь из Юань Аньци.
Но прежде чем я успела привести свой план в исполнение, от Чжу Руюань пришло дурное известие.
Юань Аньци переводится в другую школу.
— Разве она не перевелась сюда и месяца не прошло? — встревоженно и быстро застучала я по экрану телефона.
Чжу Руюань всегда печатала молниеносно, и ее сообщение пришло почти одновременно с моим:
— Поэтому я супер-непринужденно у нее выспросила. Она не уезжает отсюда, она переводится в Девятую школу.
В Девятую школу? Я даже названия такого толком не слышала.
Сообщения от Чжу Руюань сыпались одно за другим, но на беду это был урок учителя английского, который ненавидел меня больше всех. Его глаза впились в меня, точно волчьи, и отвечать дальше стало откровенно неудобно.
В такие моменты любая тайня только привлекает лишнее внимание.
До конца урока оставалось минут десять, но я больше не могла ждать и высоко подняла руку:
— Учитель, у меня болит живот.
С отвращением на лице он махнул в сторону задней двери.
Я вздохнула с облегчением. Едва ступив на цыпочках к выходу, я услышала за спиной его презрительный голос:
— Ничтожество.
Из класса донеслось несколько сдержанных смешков — я знала, что люди ко мне никогда особо не тянулись.
Хотя меня и так привыкли ругать, столь откровенные и ядовитые слова все же задели во мне струйку гнева.
Сейчас главным была Юань Аньци, которая собиралась уйти. Я изо всех сил подавила крошечный язычок пламени в груди и, прижимаясь к стене, попыталась ускользнуть из класса.
Но он, похоже, отпускать меня не собирался:
— Ши Чиси, сколько раз в месяц у тебя критические дни? Каждый раз используешь одну ическую отговорку?
Нахмурившись, я обернулась и встретилась с его чисто провокационным взглядом.
Этот мужчина с самого первого урока демонстрировал отталкивающую манеру поведения, вечно отпуская шуточки, которые казались смешными только ему самому, а на деле являлись чистой воды оскорблением.
Он любил исподтишка выдавать двусмысленные сальные шуточки, а потом принимать невинный вид, чтобы никто не мог придраться — иначе получится, что ты сама все себе придумала.
К тому же у него была отвратительная привычка: он запоминал женские дни учениц и наклеивал ярлык «это у тебя просто ПМС» на любые наши действия в этот период.
Я терпела его слишком долго.
— Придурок, — с улыбкой я показала ему средний палец. — Ты знаешь, что чуть не превратился в лужу менструальной крови?
Тихие смешки в классе сменились испуганными вздохами, но я отчетливо заметила, как несколько девочек тихонько захлопали в ладоши, правда, не сговариваясь в единый хор.
Жаль.
Его лицо из красного стало белым, а затем позеленело, и в следующее мгновение он схватил со стола стопку методичек и со злостью швырнул их туда, где я стояла.
Вот только расстояние было слишком большим, и после недолгого полета листы разлетелись веером, беспорядочно упав на пол.
— Вяло и бессильно, — я злорадно согнула палец, прикидывая про себя, на сколько дней меня теперь отстранят от занятий.
Мужчина за кафедрой в этот момент превратился в разъяренного зверя. Из его горла вырвался звук, напоминающий собачий лай, и, взревев, он сорвался с места, бросаясь прямо на меня.
Я никак не ожидала, что человек, который вечно любит уязвлять других пошлыми намеками, столкнувшись с долей того же в свой адрес, придет в такую ярость.
Этот учитель по фамилии Дэвид, казалось, совершенно позабыл о всяких приличиях и моральных устоях. Изрыгая проклятия, он несся ко мне, явно намереваясь применить силу.
Что же мне делать?
Конечно, бежать.
Я распахнула заднюю дверь и выскочила в коридор. Оглянувшись, я увидела, что Дэвид от злости перемахнул прямо через парты нескольких учеников, правда, в спешке неуклюже зацепился и споткнулся пару раз.
Признаю, смеяться в такой момент было чистой провокацией, но я просто не смогла сдержаться.
Дэвид со зверским выражением лица уставился на меня, и казалось, из его мутных глаз вот-вот брызнет огонь:
— А ну стой! Я...
http://bllate.org/book/29999/3653623
Готово:
