А Хай и А Цзюнь встали по обе стороны от брахиозавра. Остальные брахиозавры, заметив, что целью тираннозавров были вовсе не они, быстро успокоились. Вытянув длинные шеи, они принялись озираться по сторонам, по-видимому, вовсе не собираясь вмешиваться. Стоило хищникам определиться с жертвой, как для остальных брахиозавров наступала безопасность, а некоторые из них даже вновь лениво принимались щипать траву.
Лекс сделал круг вокруг добычи, наконец ухватил ее за кончик хвоста и, перевернувшись, прыгнул прямо на хвост брахиозавра.
Передние конечности брахиозавра были намного длиннее задних, и Лексу не составило труда перебраться с хвоста на спину. Почувствовав на спине врага, брахиозавр высоко вскинул передние ноги, пытаясь сбросить Лекса.
На наклонной спине трудно было удержаться, и Лекс вонзил металлический нож глубоко в шкуру зверя, чтобы зафиксировать свое тело и не соскользнуть. Этот металлический нож был творением прямоходящих. В отличие от зверолюдов, те не умели превращаться в динозавров, но ради выживания в этом полном опасностей мире прямоходящие создали множество инструментов, с помощью которых можно было легко перерезать горло динозавру.
Правда, прямоходящие обычно не выставляли оружие на обмен, а те, кто соглашался на сделку, требовали за него огромное количество ресурсов. Лекс заполучил этот металлический нож по счастливой случайности, и на все Племя Кана он был единственным металлическим оружием.
Почувствовав боль, брахиозавр с грохотом опустил передние лапы на землю, оставив два глубоких, в несколько десятков сантиметров, следа от копыт. Кустарник толщиной в человеческое запястье переломился пополам, а огромная инерция заставила Лекса немного соскользнуть со спины зверя, в то время как на шкуре брахиозавра от металлического ножа остался глубокий кровавый след.
Приноровившись к раскачиванию спины брахиозавра, Лекс быстро поднялся на ноги, перепрыгнул с его спины на шею и продолжил карабкаться вверх. Он двигался очень быстро, и прежде чем брахиозавр успел сообразить в чем дело, Лекс обратным хватом вонзил металлический нож ему в шею. Шея брахиозавра всегда была вытянута прямо, что позволяло ему с легкостью срывать листья, росшие высоко на деревьях.
Металлический нож ушел по самую рукоять. Крепко сжав ее, Лекс под тяжестью собственного тела скользнул вниз от самого горла брахиозавра. Толстая кожа и мясо распарывались слой за слоем, и вонючая алая кровь залила Лексу лицо и голову. От боли брахиозавр принялся извивать длинной шеей. А Цзюнь, всё это время выжидавшая подходящего момента в стороне, увидев, что брахиозавр наконец опустил шею ниже, сделала несколько быстрых шагов вперед. Перед самым приземлением Лекса она совершила мощный рывок, взмыла в воздух и вцепилась зубами в горло брахиозавра.
А Хай тоже не отставал: воспользовавшись тем, что А Цзюнь прижала шею брахиозавра к земле, он навалился на жертву всем своим весом, разинул пасть и впился в уже распоротое горло зверя. Густой запах крови хлынул в глотку и закапал с угостинок пасти А Хая.
Мо Ли от всего происходящего пришел в невероятное волнение. Его потрясла эта первобытная, кровавая сцена охоты: такая огромная громадина весом в добрых два десятка тонн рухнула на землю и затихла. В небе пролетел отбившийся от стаи кетцалькоатль, и А Цзюнь, задрав голову, угрожающе зарычала на него. Мощный голос тираннозавра давал понять, что это ее добыча, и если какой-нибудь другой плотоядный динозавр, почуяв запах крови, вздумает приблизиться, ему стоило сперва подумать, удастся ли ему отнять лакомый кусочек из пасти тираннозавра.
Брезгливо вытерев кровь с лица, Лекс поманил Мо Ли.
— Такая огромная туша брахиозавра... Как мы потащим ее обратно? — глядя на гору мяса перед собой, Мо Ли разрывался между трепетом и растерянностью.
А Цзюнь, которая уже успела разодрать шкуру брахиозавра и сделать первый жадный укус, вскинула голову и с недоумением посмотрела на Мо Ли. Поразмыслив немного, она оторвала зубами кусок нежного мяса, поднесла его прямо к лицу Мо Ли и невнятно пробормотала:
— Сперва перекусим, а когда наедимся, разделаем остальное мясо и унесем на спинах.
Мо Ли посмотрел на капающий кровью кусок мяса прямо перед своим носом, но прежде чем он успел отказаться, Лекс отпихнул огромную голову А Цзюнь в сторону:
— Ему нужно вареное мясо.
Только тогда А Цзюнь вспомнила, что они отправились на охоту на брахиозавра именно для того, чтобы добыть для Мо Ли приготовленное мясо, необходимое для Оборотничества. Быстро проглотив зажатый в зубах кусок, она выпалила:
— Тогда Мо Ли, подожди немного, как вернемся, я зажарю тебе мясо. Мое жареное мясо — просто объедение!
С этими словами А Цзюнь с нетерпением бросилась обратно к брахиозавру и продолжила трапезу.
Мо Ли посмотрел на трех тираннозавров в их истинных обличьях, столпившихся вокруг туши, а затем перевел взгляд на Лекса, который как раз вытирал кровь с металлического ножа:
— А ты разве не будешь?
Лекс поднял на него глаза:
— Я предпочитаю вареную пищу.
У А Мо были плохие зубы, поэтому даже самое нежное свежее мясо она жевала очень медленно. Съев меньше пяти килограммов, она остановилась, в то время как два других воина-тираннозавра умяли целую сотню килограммов сырого мяса, прежде чем наконец прекратить трапезу, причем вид у них был такой, будто они не до конца наелись.
Мо Ли считал, что съесть за один раз сто килограммов сырого мяса — это уже запредельно много, но лишь потому, что его мышление всё еще оставалось человеческим. Говорили, что в те времена, когда тираннозавры еще не умели принимать человеческий облик, количество съедаемого ими за день мяса исчислялось тоннами. В конце концов, это был мир, кишащий гигантскими зверями, и любой случайный динозавр весил больше тонны. К тому же сами тираннозавры обладали внушительными габаритами, и без обильной пищи они просто не смогли бы поддерживать свою повседневную активность.
Впрочем, тираннозаврам удавалось добывать достаточное количество добычи далеко не каждый день, и огромные энергозатраты заставляли их постоянно рыскать в поисках еды. Иногда им приходилось голодать по несколько дней подряд, поэтому во время удачной охоты они старались наесться впрок. С обретением способности к Оборотничеству смена формы позволила им сократить ежедневные энергозатраты, и потребность в пище заметно уменьшилась, так что теперь большинство зверолюдов предпочитали жить в человеческом облике.
Стоит признать, что сокращение потребности в еде сделало жизнь зверолюдов намного лучше, чем прежде. Даже полагаясь исключительно на охоту, они смогли обосноваться на постоянном месте жительства, избавившись от необходимости следовать за мигрирующей добычей, как это делали их предки.
Если бы не крайне низкая рождаемость среди тираннозавров, Племя Кана за столько лет развития не ограничивалось бы столь малочисленным населением. А вот трицератопсы, обитавшие по ту сторону Бескрайних гор, разрослись всего одним племенем на весь материк; они даже освоили земледелие, выменивая выращенную пищу на множество ресурсов у прямоходящих, чему остальные племена отчаянно завидовали.
Лекс тоже не сидел без дела. Острым металлическим ножом он разделывал тушу брахиозавра на крупные куски. Только одни кости весили несколько тонн; кости и большую часть внутренних органов они решили оставить на месте, намереваясь забрать с собой исключительно свежее мясо.
http://bllate.org/book/30013/3655592
Готово:
