Цзин Фэйцзо помолчала несколько секунд, а затем внезапно сменила тон, добавив нотку утонченной насмешки:
— Ох, судя по всему, ты прекрасно её знаешь.
Произнося это, она слегка надула губки, словно обидевшись, но опущенные ресницы скрыли эмоции на дне глаз.
Вэнь Цзинь глубоко вздохнула, побежденная этой её способностью перекладывать вину на других. Глядя на наивное и в то же время жестокое выражение лица Цзин Фэйцзо, она почему-то совершенно не могла разозлиться.
В конце концов Вэнь Цзинь лишь выдохнула и многозначительно произнесла:
— Я-то уж точно никогда не ревновала к Линь Синь.
Цзин Фэйцзо склонила голову набок, протянула руку и слегка потянула Вэнь Цзинь за рукав, в её голосе зазвучали капризные нотки.
— Тем более тебе не стоит ревновать к Шэнь Чжии, ведь всё в прошлом.
Она на мгновение замолчала, а затем добавила:
— Я ведь тоже никогда не расспрашивала тебя о твоей прошлой личной жизни.
Вэнь Цзинь на мгновение умолкла, подняла руку, помассировала переносицу и наконец сдалась под натиском Цзин Фэйцзо:
— Верно.
Цзин Фэйцзо моргнула и вдруг снова спросила:
— А Шэнь Чжии случайно не знает тебя так же хорошо?
Вэнь Цзинь пристально посмотрела на неё. Уголки её губ чуть приподнялись, но в глазах таилась непостижимая глубина:
— Угадай.
Цзин Фэйцзо не стала гадать. Она закрыла глаза, желая немного вздремнуть, но случайно заснула.
Сон — это ловушка времени: то время, что было выиграно ранним подъемом, в дневном сне пролетело с ускоренной силой.
Проснувшись, Цзин Фэйцзо обнаружила, что каким-то образом оказалась перенесена на кровать, а сверху её укрывало мягкое одеяло. Она прищурилась, её сознание всё еще блуждало на стыке сна и реальности, оставаясь смутным и вязким.
Она перевернулась на другой бок, но рука лишь рассекла воздух.
Вэнь Цзинь не было рядом.
Это осознание немного прояснило её затуманенный мозг. Медленно поднявшись, она босиком ступила на ковер.
Когда она раздвинула шторы, в комнату пролился вечерний свет, но он всё еще не мог развеять последствия долгого дневного сна: в горле пересохло, а в голове словно свинца налили.
Залпом выпив стакан воды, Цзин Фэйцзо постояла на месте, перезапуская саму себя пару минут, и только потом, нахмурившись, взяла с дивана телефон. По отпечатку пальца разблокировался экран, и на нем тут же нетерпеливо выскочило уведомление.
Это было сообщение от Вэнь Цзинь, присланное два часа назад: «Появился проект в городе G, лечу туда разобраться на месте. Как проснешься, напиши мне».
Цзин Фэйцзо не удержалась от мысли:
— Имперские дела и впрямь захватили весь мир.
Отправив ответ, она замерла с пальцем над светящимся экраном, и в её душе внезапно всколыхнулся тайный порыв. Привычным движением открыв один из скрытых углов телефона, она ввела комбинацию цифр и открыла зашифрованную папку.
Папка раскрылась, и меняющийся свет заиграл на её лице. Около дюжины лиц были аккуратно выстроены на экране, словно в небольшой выставочной галерее. Каждая фотография здесь была её тщательно отобранным шедевром.
Самый любимый снимок в разных людях, разных обстановках и разных мгновениях.
Цзин Фэйцзо на секунду замерла и, управляя экраном, выбрала только что импортированную фотографию — утреннюю Вэнь Цзинь.
На всем кадре верхнюю половину занимала размытая палитра индиго и апельсиновых оттенков утренней зари, а нижнюю — рябь мелких волн с искрами света. В самом центре картины стояла Вэнь Цзинь.
Снимок был сделан против света, но зрачки Вэнь Цзинь словно впитали в себя часть сияния только что взошедшего солнца. Она смотрела прямо на Цзин Фэйцзо, державшую объектив, — казалось, прямо сквозь линзу заглядывая в самую душу фотографа, а на губах её играла мягкая, почти всепрощающая улыбка.
Она пробыла на этом интерфейсе довольно долго, любуясь снимком, пока наконец не перетащила его в общую папку.
Глядя, как он встает в аккуратный ряд, Цзин Фэйцзо легко улыбнулась. Скользнув пальцем, она снова принялась любоваться ими с самого начала, по очереди. Сердце ее билось ровно, дыхание было легким, словно она прогуливалась по собственной, любовно взлелеянной выставке, где каждая картина хранила частицу воспоминаний, а она сама была единственным оформителем экспозиции и зрителем.
Странное чувство возбуждения поднялось из глубины души, и остатки туманной сонливости наконец развеялись.
В этот самый момент замок на двери щелкнул.
Тело Цзин Фэйцзо непроизвольно вздрогнуло, но она не стала закрывать папку и даже не заблокировала экран. Она просто медленно подняла голову и посмотрела на вход.
Вэнь Цзинь стояла в дверях, держа в руках бумажный пакет из кондитерской, о которой упоминала Цзин Фэйцзо, и её взгляд был прикован к ней.
Снимая на ходу деловой пиджак, она небрежно бросила:
— На что смотришь?
— На твои фотографии, — Цзин Фэйцзо слегка покачала телефон в руке, отвечая лениво и искренне, а её протяжный голос звучал почти как флирт. — Мм… на смысл моей жизни.
Воздух, казалось, замер на этом месте.
Глава 7. Жесткость
Обратная дорога не преподнесла сюрпризов в виде поездов, и когда они поднялись на борт самолета, летящего обратно в город А, сумерки только сгустились.
Освещение в салоне было приглушено, а за иллюминаторами выстроились другие самолеты, ожидающие вылета.
Цзин Фэйцзо сидела у окна, погруженная в задумчивость, пока телефон внезапно не завибрировал и экран не вспыхнул — пришло сообщение с незнакомого номера, без текста, только с фотографией аэропорта города А.
Ее дыхание на миг оборвалось.
Услышав движение, Вэнь Цзинь повернула голову, и ее взгляд упал на чужой телефон:
— Кто это?
Цзин Фэйцзо рефлекторно заблокировала экран, ее пальцы на секунду крепче сжали устройство, а затем разжались:
— Рекламная рассылка.
Вэнь Цзинь кивнула, похоже, не придавая значения мимолетному вопросу, и ее взгляд снова вернулся к журналу в руках.
Путешествие и отпуск подошли к концу, и Цзин Фэйцзо тут же положила конец их кратковременному сожительству.
На третий день после возвращения из города G она с головой ушла в новый рабочий проект. Несмотря на то, что в последние годы ее имя гремело как имя талантливой художницы, в кругах Цзин Фэйцзо вовсе не баловали излишним вниманием.
За всеобщее восхищение приходилось платить, и ей неизбежно приходилось изнурять себя светским общением, чтобы выжить в этой все более коммерциализированной художественной среде.
Вэнь Цзинь стояла у панорамного окна, глядя на время, высветившееся на экране телефона: ноль часов семнадцать минут.
Огни города за стеклом по-прежнему сирко ярко, но на улицах почти не осталось прохожих. Она снова набрала номер Цзин Фэйцзо и снова сбросила вызов, услышав в динамике длинные гудки.
На лице Вэнь Цзинь отразилось беспокойство: она ведь просила Цзин Фэйцзо дать о себе знать, как только та вернется домой.
Цзин Фэйцзо крайне редко ночевала у Вэнь Цзинь, и даже после ночей, полных страсти, наступал день, когда Вэнь Цзинь с трудом могла бы найти хоть какие-то следы пребывания другой женщины в своей комнате.
Она знала, что одиночество — привычка Цзин Фэйцзо, и поэтому проглотила собственное недовольство. Но стоило им разлучиться, как тоска и тревога неотступно следовали по пятам, вонзаясь в нее тысячами невидимых серебряных игл, которые кололи ее дни и ночи напролет. Даже выработанная годами железная дисциплина больше не помогала ей держаться бодрой.
Просыпаясь посреди ночи от того, что ее рука по привычке натыкалась на пустоту, она с пугающей ясностью осознавала, как сильно жаждет Цзин Фэйцзо.
Но Вэнь Цзинь была на семь лет старше, их сферы деятельности и уклад жизни сильно различались, и ей вовсе не хотелось, чтобы Цзин Фэйцзо решила, будто та пытается ее контролировать.
Вэнь Цзинь сдерживалась, хотя сама понятия не имела, сколько еще сможет продержаться.
Прождав долгие часы и так и не дождавшись весточки от Цзин Фэйцзо, она была вынуждена вернуться в кабинет: там она одновременно разбирала электронную почту и не спускала глаз с телефона.
В час ночи телефон наконец завибрировал, но высветился незнакомый номер.
Вэнь Цзинь мгновенно приняла вызов:
— Алло?
— Здравствуйте, вы госпожа Вэнь Цзинь? — раздался молодой женский голос. — Я ассистентка мисс Цзин. Она немного перебрала, мы сейчас находимся в оазисе…
— Я буду через пятнадцать минут.
Не дожидаясь, пока собеседница договорит, Вэнь Цзинь оборвала звонок, схватила ключи от машины и бросилась к выходу, на ходу успев отправить водителю указание ехать к оазису.
Оазис был самым известным отелем города А. Добравшись до входа в клуб, она увидела, как помощница полуобнимает, полуподдерживает выходящую на улицу Цзин Фэйцзо.
Эта восходящая звезда арт-сцены сейчас походила на промокшего под дождем котенка: две верхние пуговицы блузки расстегнулись, а щеки покрылись неестественным румянцем.
— Две бутылки Ямадзаки 18-летней выдержки, смешанные с шампанским, — тихо отчиталась ассистентка. — Тот куратор все время подпаивала ее.
Проследив за взглядом помощницы, Вэнь Цзинь увидела в стеклянных дверях клуба женщину, которая внимательно за ними наблюдала. Заметив взгляд Вэнь Цзинь, та в зеленом платье вызывающе улыбнулась.
Отводя глаза, она подхватила обмякшее тело Цзин Фэйцзо:
— Вы свободной.
От девушки разило смесью виски и чужих духов с ароматом гардении — от этого запаха у Вэнь Цзинь яростно запульсировало в висках.
На заднем сиденье черного мерседеса Цзин Фэйцзо откинула голову на кожаную обивку. Вэнь Цзинь протянула руку, чтобы убрать растрепавшиеся на лбу пряди, но та внезапно перехватила ее за запястье.
— У госпожи Вэнь такие ледяные руки, — полусонно пробормотала Цзин Фэйцзо, потершись о них щекой, а ее бормотание с пьяным дурманом отдавалось ударами в сердце Вэнь Цзинь. — Как приятно.
Только теперь Вэнь Цзинь заметила, что сандаловые четки, которые Цзин Фэйцзо не снимала последние дни, куда-то пропали, а на запястье остался лишь бледный след от сдавливания.
Нахмурившись, она заглянула в сумочку Цзин Фэйцзо, чья молния была застегнута не до конца, и заметила там бросающуюся в глаза розовую карточку.
Вытащив ее, она развернула открытку с тиснением золотой фольгой: «Для Цзин Фэйцзо: обязательно приходи на мою персональную выставку, ты же знаешь — все эти картины созданы только ради тебя. Л.»
Взглянув на послание, Вэнь Цзинь молча засунула его обратно.
Тут она заметила на ключице Цзин Фэйцзо подозрительное бледно-красное пятно — то была вовсе не помада, а скорее следы краски.
В этот момент машина мягко переехала лежачего полицейского, и от легкой тряски из кармана Цзин Фэйцзо что-то выпало. Наклонившись, Вэнь Цзинь подняла вещь: это оказались те самые четки, еще хранившие тепло тела Цзин Фэйцзо.
— Сделайте кондиционер немного прохладнее, — обратилась Вэнь Цзинь к водителю, и ее голос прозвучал с пугающим спокойствием.
Пережив недавнюю встряску, Цзин Фэйцзо окончательно завалилась на колени к Вэнь Цзинь, уткнувшись носом в край ее одежды. Знакомый запах жасмина исходил от Вэнь Цзинь, дразня ее обоняние.
Цзин Фэйцзо вдруг глупо хихикнула:
— Мы же пользуемся одинаковым гелем для душа…
Ее рука бесцеремонно скользнула по бедру Вэнь Цзинь.
— …Но почему от тебя пахнет намного вкуснее, чем от меня?
Вэнь Цзинь перехватила ее озорную руку, а ее лицо в приглушенном свете салона слегка порозовело. Ткнув Цзин Фэйцзо в щеку, она раздраженно бросила:
— Маленькая развратница.
Помолчав секунду, она перевела взгляд на водителя, работающего в ночную смену:
— Сяо Инь, спасибо за твой труд в столь поздний час. В этом месяце премия будет двойной.
http://bllate.org/book/30015/3656152
Готово:
