Он поднял телефон, с абсолютно ошеломленным выражением лица — на нем не было лица. Отправлять сообщение было неловко, не отправлять — тоже. В конце концов он натянуто усмехнулся и произнес: — Господин, вы... что-то здесь забыли?
Обычно при попадании в неловкую ситуацию, если напротив стоял кто-то другой, Се Бай непременно делал вид, что ничего не замечает, молча доводил дело до конца и, развернувшись, уходил, даже не думая обращать внимание; если же напротив находился человек из Дао Тайсюань, он неизменно отпускал пару колких замечаний.
Но на сей раз он изменил своим привычкам: мало того что не стал язвить, так еще и ответил Ли Дуну: — Наткнулся на кое-что, но раз сюда идет Инь Ушу, я не стану заниматься излишней тратой сил. — Сказав это, он резко повернулся, собираясь уйти.
В такой сезон дождливые дни сами по себе были сырыми и мрачными, как назло, откуда-то подул сквозняк — злой и пронизывающий, — от которого Се Бай снова зашелся в кашле.
— Господин... — с тревожным беспокойством окликнул его Ли Дун.
Се Бай же вовсе не собирался его слушать: лицо его по-прежнему оставалось холодным, а шаг — поспешным. Не дожидаясь даже, пока удастся скрыться в темноте, он взмахнул рукой, выпуская клуб черного мрака. Одной рукой прикрывая шарф и пытаясь унять кашель, он шагнул прямо в эту черноту.
Однако парящее в воздухе черное облако внезапно разлетелось, распустившись в пространстве подобно самому обычному дыму.
На том месте, где клубился мрак, материализовалась высокая человеческая фигура. Даже не показав толком лица, пришелец с откровенным брезгливым презрением издал цыкающий звук: — Эта грязь под ногами просто...
Се Бай резко затормозил и невольно отшатнулся назад — еще секунда, и он бы врезался прямо в грудь подошедшему.
— ...Сяо Бай? — Как только черный туман рассеялся, стоявший перед ним человек оборвал фразу на полуслове и удивленно, с легкой нерешительностью окликнул его.
Се Бай машинально поднял голову, чуть было не откликнувшись. Но это «мгм» перекатилось на самом дне его горла и было наглухо проглочено обратно.
Инь Ушу...
Имя, которое в прежние времена срывалось с губ само собой, сейчас застряло в горле. В конце концов, около ста лет назад Се Бай никогда не обращался к нему вот так, по имени и фамилии, а теперь, спустя сотню лет, они слишком долго не виделись...
Сохраняя ледяное выражение лица, Се Бай подавил кашель в груди и попросту пропустил это затянувшееся на долгие годы приветствие, храня молчание.
Судя по лицу Инь Ушу, он явно никак не ожидал встретить здесь «уже ушедшего» Се Бая. Его левая рука даже не успела опуститься — между тонкими длинными пальцами непринужденно зажата полоска серо-голубой ткани.
Се Бай был слишком хорошо знаком с этой привычкой: с его предельно придирчивым характером, являясь в места, где еще не выветрился смрад демонического трупа, Инь Ушу даже при перекрытом обонянии непременно символически прикрывал рот и нос — так, будто стоило ему заговорить посреди этого зловония, у него тут же сгнил бы язык.
Се Бай молчал и не спешил отзываться, да и тот не торопился начинать разговор. Не сводя с Се Бая пристального, неотрывного взгляда, Инь Ушу какое-то время молча изучал его, после чего слегка шевельнулся и скосил глаза на две притаившиеся у цветочной клумбы фигуры.
Ли Дун виновато улыбнулся: — Глава, а вы как так быстро примчались.
Фэн Ли послушно подал голос, после чего снова присел на корточки охранять выкопанную яму, глядя в кончик собственного носа и притворяясь, что его здесь вообще нет.
Инь Ушу издал в нос нечто вроде «мгм», принимая отчет, и вновь перевел взгляд на Се Бая.
Этот человек был высок настолько, что на любого смотрел, слегка опустив голову.
Его одежда ничем не отличалась от нарядов обычных прохожих на улице: полупальто стального цвета с воротником-стойкой придавало ему статный и в то же время солидный вид. Черты его лица были безупречны, а смоляно-черные зрачки в мягком желтоватом свете уличного фонаря казались темными и глубокими, словно подернутыми влажной дымкой. Слегка нахмурив брови и глядя сверху вниз, он даже без особого умысла источал вокруг три части нежности.
Его взгляд был устремлен прямо в лицо Се Баю, словно он пытался разглядеть глаза Се Бая сквозь три слоя черных повязок.
К сожалению, Се Бай вовсе не собирался убирать это прикрытие.
— Ты... — Инь Ушу начал было фразу, но добрую половину минуты не знал, чем ее продолжить. Простояв так довольно долго, он горько усмехнулся сам над собой и произнес: — Столько времени не виделись, а я теперь двух слов связать не могу, несу какую-то чушь.
Уголки губ Се Бая искривились в улыбке, полной ядовитой сатиры: — Если перед кем-то внезапно объявится тот, кого он сто лет избегал и с кем не виделся, на моем месте любой заговорил бы бессвязно — хотя бы потому, что я вообще не планировал с тобой разговаривать.
Инь Ушу слегка нахмурил брови, на мгновение на его лице застыло странное выражение — словно он понял, но не до конца. Помедлив, он снова произнес: — Не планировал бы разговаривать — не стоял бы здесь.
Се Бай правой рукой снова подтянул шарф, прикрывая большую часть лица и носа, после чего холодно усмехнулся и без малейшего стеснения бросил: — Кому ты лапшу на уши вешаешь?
Инь Ушу: — Мгм?
Се Бай качнул подбородком в сторону Ли Дуна и сухо произнес: — Когда я вернулся, как раз услышал ваше сообщение.
Инь Ушу: — [...]
Он с бесстрастным лицом посмотрел на Ли Дуна, и тот немедленно вскинул руку, клянясь небесами: — В следующий раз обязательно не забуду надеть наушники.
Откатив взгляд обратно, Инь Ушу мысленно припомнил свой недавний диалог с Ли Дуном и отмахнулся: — Да просто недоразумение, я изначально и вправду собирался...
Он уже собирался объясниться, как заметил, что Се Бай уже отвернулся лицом к клумбе и, указав пальцем на яму, которую караулил Фэн Ли, произнес: — Вместо того чтобы стоять здесь и попусту терять время, лучше бы поскорее заглянуть внутрь и посмотреть, что там за вещица. В конце концов, оставлять ее так надолго выставленной напоказ — ни к чему хорошему не приведет, разве ты пришел не ради этого?
Инь Ушу: — Причина действительно в этом, но...
— Я тоже человек занятой, у меня нет времени мотать здесь нервы. — Се Бай прервал его на полуслове, придерживая шарф, и сделал шаг, собираясь обойти преградившего ему путь Инь Ушу.
Инь Ушу крутанулся и наотмашь схватил его за запястье: — Постоишь тут.
Се Бай опустил глаза на захватившую его руку. Его обмотанные черной лентой пальцы попытались вырваться, но безуспешно.
Подняв голову, он с непроницаемым лицом оборвал Инь Ушу: — Эту руку только что лапали демонические трупы.
Инь Ушу: — [...]
Се Бай: — И лапали много раз.
Инь Ушу: — [...]
Лицо последнего из синего перешло в зеленое, а затем в ядовито-изумрудное, однако руку он так и не отпустил. Глубоко вздохнув, он подавил в себе это черепашье изумрудное бешенство и с некоторым унылым смирением произнес: — Сяо Бай, ты...
В душе Се Бая бушевало сильнейшее раздражение, ему претило даже слышать голос этого человека. Он снова попытался выдернуть руку и, состроив ледяную физиономию, пустил в ход тяжелую артиллерию: — Труп демона был выпотрошен целиком именно этой рукой, на ней до сих пор кровь запеклась.
Инь Ушу в ту же секунду сдулся и захлопнул рот.
Ли Дун издал жалкий скулеж и плашмя рухнул на спину Фэн Ли: — Мать твою, эти двое предков просто не оставляют людям с обсессивно-компульсивным расстройством ни единого шанса на выживание! Каждая фраза прерывается, до смерти тоску навевают, да дайте же договорить!
Фэн Ли: — [...]
Ли Дун встряхнул его за воротник: — Что делать, если хочется отметелить их обоих? Но я не смею. Может, сходишь за меня?
Фэн Ли с деревянным лицом ответил: — Я сегодня не употреблял запрещенных веществ, голова соображает трезво, умирать пока не планирую.
Отчетливо услышавший это Се Бай: — [...]
Эта парочка подчиненных-балаганщиков как раз вернула Инь Ушу к реальности. Воспользовавшись тем, что Се Бай застыл в оцепенении, он просто потащил его за собой прямо к Фэн Ли.
Се Бай изначально не собирался делать ни шагу, но руки Инь Ушу пользовались дурной славой — от них не спасались ни духи, ни демоны, и еще никому не удавалось вырваться из его хватки. И он, достопочтенный Инькэ, стоящий на равных с Дао Тайсюань и надзирающий за миром из миллиона духов-демонов (Дао Тайсюань ведает жизнью, а он — смертью!), позволяет какому-то негодяю тащить себя по этому ветхому двору! Даже если этим негодяем был Инь Ушу, со стороны это выглядело бы чистой комедией.
Пришлось Се Баю волей-неволей пройти несколько шагов. Напустив на себя ледяную маску, он крепко сжал губы и замер у края ямы, источая вокруг потоки замораживающего холода.
Фэн Ли молча покосился на руку своего главы, в которой тот крепко держал Инькэ, затем молча опустил взгляд и указал на глубокий провал перед ними: — Вот отсюда только что вытащили демонический труп, яма получилась... странная, узкая и вытянутая.
Яма была не просто узкой и вытянутой — мало того что отверстие оказалось тесным, так еще и дна не было видно. Стоя у края при свете уличного фонаря, можно было разглядеть лишь кромешную тьму в глубине. Оставалось только гадать, на какую же глубину пришлось засунуть руку Фэн Ли, чтобы вытащить труп демона из столь жуткого места. Неудивительно, что Ли Дун только что тайком свесился в дыру, изучая ее добрую половину дня, но так и не смог понять, зачем Инь Ушу понадобилось на нее смотреть.
Инь Ушу одной рукой мертвой хваткой держал Се Бая, чтобы тот не сбежал, а другой прижимал к носу и рту серо-голубую ткань. Стоя рядом с Ли Дуном и компанией, он с высоты своего роста и с предельно мрачным выражением лица всматривался в этот провал.
— Глава, а что в этой дыре такого особенного, что вы на нее уже столько времени пялитесь? — Ли Дун, видя, что тот бездействует, наконец не выдержал и подал голос.
Се Бай холодно усмехнулся, бросив из темного угла едкую реплику: — Он просто переживает, что руки заняты.
Ли Дун и Фэн Ли синхронно задрали головы, переводя взгляды то на кусок ткани в его левой руке, то на Инькэ в правой: — [...] И вправду заняты, черт побери.
Фэн Ли неторопливо протянул: — Эта дыра и впрямь странная. От только что извлеченного трупа демона разило за версту, вонь цеплялась за все вокруг, и только здесь не пахнет вовсе.
Услышав это, Инь Ушу приподнял бровь и, не говоря ни слова, сунул серо-голубую ткань обратно в карман пальто. В тот же миг его запястье неуловимо взметнулось, и между двумя пальцами тонко блеснула небольшая деревянная ветвь, источавшая легкий древесный аромат. На ветке красовались затейливые рунические узоры, а посередине крепилась тончайшая серебряная паутинная нить, чей второй конец свободно свисал вниз.
Он слегка качнул пальцами, и деревянная ветвь закрутилась на весу горизонтально, а намотанная посередине шелковая паутинка постепенно размоталась, быстро уходя в узкую и глубокую расщелину.
По мере того как нить погружалась всё глубже, веточка в пальцах Инь Ушу покачивалась, словно потерявшая ориентир стрелка компаса.
Покрутившись туда-сюда с полминуты, деревянная палочка внезапно замерла. Уголки губ Инь Ушу тут же поползли вверх, он лениво закрутил ветку обратно, подтягивая паутинную нить.
Ли Дун и Фэн Ли, снедаемые любопытством, вытянули шеи и в оба глаза уставились на провал. Наконец длинная серебряная нить, натянутая как струна, показалась на поверхности. В самый момент вытягивания они разглядели на конце паутинки нечто странное: вещица размером чуть больше кулака выглядела темной, с красноватым отливом, но снаружи была затянута тончайшей белой пленкой, сплошь покрытой пятнами крови.
Сохранявший до этого ледяное молчание Се Бай не выдержал и чуть склонил голову к краю ямы, но тут же быстро отвернулся.
Инь Ушу в одно мгновение убрал эту странную вещицу вместе с веткой и нитью.
Ли Дун озадаченно спросил: — Глава, а это что такое?
Инь Ушу: — Сердце.
Ли Дун: — [...] Твою мать, чье это сердце довели до такой жизни, что его вырвали и закопали в этакой дыре?
Инь Ушу непринужденно усмехнулся: — Мое.
У Ли Дуна и Фэн Ли окончательно замкнуло мозги: — [...]
А их выдавший столь шокирующую реплику глава с беззаботностью человека, вытащившего из котла пару свиных сердец в пряностях, повернулся к Се Баю: — Сяо Бай, эй, не отворачивайся, ответь на серьезный вопрос: где демоническая сердцевина того трупа, что выкопали чуть ранее? Закапывать демонический труп в таком месте — тут явно кроется какой-то секрет.
Се Бай ответил: — Выпотрошил.
Позади них Ли Дун и Фэн Ли молча зажали руками груди. Ли Дун машинально скатал из бумаги шарик и швырнул его в Фэн Ли: — Видал? Эти два предка — один обожает вырывать сердца, второй специализируется на вырезании сердцевин. Одно поле ягоды, оба те еще звери и отморозки.
Фэн Ли наконец не выдержал: — Погоди-ка, при чем тут «одно поле ягоды»?
http://bllate.org/book/30023/3657272
Готово:
