Ты, эта гадкая птица, не надоела тебе своей болтовня? — Вожак ёжей, словно его уличили в чём-то сокровенном, в гневе и стыде поднялся на ноги и, тыча пальцем в Горную Синицу, принялся её распекать.
Уродливая? Горная Синица от злости вся задрожала. Она свои перья холит и лелеет каждый день, в лучах солнца они переливаются такой красотой, что во всём Горах Ичунь едва ли сыщется хоть одна птица, способная с ней сравниться, а теперь эта бесстыжая колючка смеет называть её уродливой!
Горная Синица тут же распустила крылья и камнем бросилась вниз, проворно нападая когтями и острым клювом на мягкую плоть, спрятанную под брюхом ёжа, и на ходу возмущённо отбивалась:
— Уродливая? По-моему, это ты просто нарываешься на драку! Вы ещё смеете претендовать на это место? Разве ты не знаешь, что большой кабан с полусклона тоже любит здешние ягоды? Подожди, мы сейчас же позовём его с вами разобраться, вот у него-то колючки самые настоящие!
Банда ёжей принялась суетливо уворачиваться, но куда им было до проворности Горной Синицы — оставалось лишь зажимать руками места клювков и жалобно повизгивать. Несколько ёжей, испугавшись боли, и вовсе свернулись в клубки, однако предводитель ёжей упрямо стоял на своём: если он сожмётся в комок перед этой пернатой, разве от его лица хоть что-то останется?
Их вопли звучали чересчур жалобно, к тому же у большого ёжа на брюхе даже начала сочиться кровь. Тан Сяоя подумала, что с них хватит и простого урока, а всерьёз калечить их ни к чему, и, замахав крыльями, бросилась разнимать драчунов.
— Горная Синица, хватит, перестань драться! — Тан Сяоя только-только протиснулась между ними, как ей в лицо полетело облачко какого-то белого порошка. Глаза тут же залепило так, что невозможно было раскрыть, в голове зашумело, и хотя веки не открывались, ей почему-то показалось, будто перед глазами заплясали искры.
— Горная Синица... в голове так кружится... — Доворив, она плашмя рухнула на землю.
— Сяо Я! — Горная Синица давно заметила, что этот крупный ёж замышляет недоброе, и на всякий случай держалась в стороне. Она никак не ожидала, что Тан Сяоя вдруг выскочит вперёд и примет удар на себя. Увидев, что та упала, птица перепугалась насмерть и тут же забыла про заносчивых ёжей.
— Хе-хе, это чудесный порошок, что дал мне дедушка! Теперь-то вы посмеете снова задирать нас, ёжей? — Заметив, что Тан Сяоя повержена, ёжи один за другим вновь осмелели. Выстроившись за спиной у главного ёжа, они вернули себе прежний надменный вид.
— Да вы хоть знаете, что её защищает Белый Лев? Если с ней что-то случится, ждите расплаты! — Горная Синица кончиком крыла легко похлопывала Тан Сяоя по щеке, но та не подавала никаких признаков жизни, и птица в панике принялась прыгать вокруг неё.
При одном упоминании Белого Льва ёжи немного помрачнели: в конце концов, это единственный лев на Горах Ичунь, чей рык у подножия горы слышен на пол-леса.
— Э-это... это просто снотворный порошок, она скоро проснётся, — большой ёж тоже не горел желанием наживать врагов в лице того крупного льва, чьи зубы выглядели столь пугающе острыми — неизвестно, прокусят ли они их панцири.
— Лучше бы так! — Горная Синица бросила на него свирепый взгляд, но, стоило ей повернуться обратно, как тело Тан Сяоя внезапно озарилось вспышкой яркого белого света. — Что это с ней?!
— Я... я понятия не раньше! — Большой ёж тоже остолбенел. Раньше ему уже доводилось применять этот порошок, но подобного сияния от него никогда не исходило.
Белый свет становился всё ярче и вскоре превратился в невыносимое слепящее зарево. Не в силах больше терпеть, Горная Синица была вынуждена прикрыть глаза крылом. Остальные ёжи тоже сжались в кобки, не исключая и самого вожака.
Когда сияние наконец померкло, они осторожно приподняли головы, но лежавшая там Тан Сяоя бесследно исчезла. На её месте обнаружилось белое, нежное, совершенно голое существо с копной жёлтых волос на макушке, похожее на какую-то обезьяну. Зрелище испугало зверей настолько, что они тут же бросились врассыпную.
Тан Сяоя не имела ни малейшего понятия о том, что произошло после, но, придя в себя, почувствовала лишь дикую ломоту и слабость во всём теле — неужели те ёжи, пользуясь её обмороком, и впрямь искололи её иголками с ног до головы?
— Сяо Я, Сяо Я, ты очнулась? — Словно издалека до неё донёсся приглушённый зов, а затем она ощутила, как тяжёлая лапа наступила ей прямо на голову. Ощущение оказалось слишком увесистым, и она попыталась смахнуть помеху крылом, но вместо этого зажала в горсти что-то мохнатое.
Хм? Мои крылья теперь могут что-то хватать? Неужели я умудрилась схватить это лапами? Но ведь у меня на лапах перепонки.
Неужели меня так сильно стукнули, что у меня начались галлюцинации?
В испуге Тан Сяоя распахнула глаза, резком рывком сел и, оглядев знакомую обстановку, немного успокоилась. Вот только пещера почему-то казалась уменьшившейся в размерах.
— Ой-ёй-ёй, Сяо Я, ты наконец-то очнулась! Я уж думала, ты погибла, — всхлипывая, Горная Синица бросилась к ней, но тут же была отброшена мощным ударом лапы.
— Убери свои лапы, — раздался голос Белого Льва.
Она повернулась — позади и в самом деле лежала белоснежная с головы до ног львица.
— Белый Лев! — С замиранием сердца Тан Сяоя бросилась к ней, прижимаясь, но вдруг заметила перед глазами пару бледных человеческих рук. — А-а-а!
В ужасе плюхнувшись на задницу, она опустила взгляд на совершенно чужие конечности перед собой. У неё выросли самые настоящие длинные тонкие пальцы с чётко очерченными суставами, и выглядело это отвратительно: — Что здесь вообще происходит?
Белый Лев тоже смотрела на растерянное создание, похожее на обезьяну, с явной головной болью. Её зрачки сузились, и она перевела суровый взгляд на силуэты невысоких зверьков у входа в пещеру: — Объясняйтесь.
Глубокий и мощный голос зверя излучал естественное давление хищника, от которого застывших в ожидании ёжей затрясло в лихорадке. Их предводитель даже не мог нормально связать двух слов:
— Де-дедушка сказал, что дело вовсе не в снотворном порошке, это лич... личные проблемы самой Сяо Я, и он уже отправился за указаниями к Повелителю Горного Духа... — к концу фразы голос большого ёжа совсем стих.
— Слышала, как утки превращаются в лебедей, но чтобы утка превратилась в обезьяну — вижу впервые, — убедившись, что с Сяо Я всё в порядке, Горная Синица с любопытством принялась разглядывать её со всех сторон.
— И что же теперь делать? Вдруг я больше никогда не стану прежней? — Тан Сяоя ни капли не радовалась своему новому обличью. Мало того что она подурнела, так на теле ещё и исчез пух, а значит, зимой она наверняка замёрзнет насмерть! А как же купаться в воде без перепонок на ногах?
Украдкой бросив взгляд на жалостливые лица окружающих, она почувствовала себя ещё более неуютно и поспешно спряталась за мощную спину Белого Льва, скрывая от посторонних глаз большую часть своего нового тела.
Белый Лев охотно подыграл ей, немного сдвинувшись назад и полностью заслонив Тан Сяоя.
Звери в пещере не смели подавать голос без разрешения и лишь вытягивали шеи, ожидая, пока Дедушка Ёж вернётся и огласит волю горного божества.
Лишь спустя долгое время у входа в пещеру показался медленно ковыляющий старый ёж. Тот самый крупный ёж, что затеял с ними ссору, тут же бросился ему навстречу, подхватил Дедушку Ёжа под руку и с тревожным видом затараторил:
— Дедушка, что сказал Повелитель Горного Духа? Тан Сяоя сможет вернуть прежний облик? — Если вернуть её назад не удастся, эта белая львица наверняка проглотит их всех целиком.
http://bllate.org/book/30070/3663642
Готово:
