Готовый перевод Весенние узы: Смертельный плен любви / Весенние узы: Смертельный плен любви: Глава 8

Ровно в полдень — это же время смертной казни, он явно хотел заставить его по-глупости угодить в ловушку.

Внутренние и внешние двери глухо стукнули два раза, и из-за них донесся голос Жун Дэ:

— Высочество, не пора ли вставать?

— Встаю! — Се Сюань резко вскочил, и в это морозное раннее утро его лоб покрылся мелким слоем испарины. — Живо помоги мне умыться, а после приказал приготовить экипаж и жди снаружи.

Жун Дэ поспешно позвал слуг прислуживать и сам последовал за ними. На столике в передней комнате он торопливо расставлял утренний чай и закуски, попутно спрашивая:

— Куда это Высочество собралось?

Если бы предстояло лишь прокатиться по городу, вряд ли стоило запрягать экипаж — в паланкине и удобнее, и теплее.

— Я… — Се Сюань повернулся, выплюнул воду, которой полоскал рот, вытер уголки губ мягким полотенцем и вышел из внутренней комнаты. — Я еду за город, в храм Гуанъюань возблагодарить богов.

Рука Жун Дэ, ставившая тарелку с едой, слегка дрогнула. Он в удивлении поднял голову:

— Высочество хочет поехать в Гуанъюань прямо сейчас?

— Верно.

На прядях у него на лбу еще не высохли капельки холодного пота, но голос Се Сюаня звучал как обычно. Он взял фарфоровую ложку и зачерпнул горячей каши. Жун Дэ тут же подхватил палочки, положил сверху чуть-чуть острой соевой пасты с тофу и уговорил:

— Всю ночь шел дождь, и сегодня холодно как в разгар зимы, да и горная дорога наверняка скользкая и тяжелая. Если Высочество хочет вознести молитвы, не лучше ли дождаться ясной погоды?

Се Сюань, конечно, понимал, что такое поведение выглядит крайне подозрительно, но он ведь бежал спасать свою жизнь — какое тут могло быть ожидание подходящего часа? Не поднимая головы, он продолжал хлебать кашу и сказал Жун Дэ:

— Я поеду именно сегодня. Ступай на кухню, посмотри, сколько есть лепешек, сладостей и прочей сносной еды — бери все, что найдешь. А потом загляни в бухгалтерию, возьми наличных серебряных монет, банкнот и еще золотых слиточков вдобавок, я хочу сделать подношение.

— Высочество…

— Ох, чуть не забыл. — Се Сюань ел торопливо, совсем не так лениво, как обычно. — Не нужно брать много людей, хватит одного Цин Бая.

— Высочество! — тихо вскрикнул Жун Дэ, бросил палочки и рухнул на колени у ног Се Сюаня. Почувствовав неладное, он едва ли не всхлипывал: — Не то чтобы раб смеет противиться приказу, но сейчас подниматься в горы и вправду опасно. Если вы не возьмете меня с собой, я места себе не найду от тревоги.

Се Сюань на мгновение замер, чувствуя, как на душе скребут кошки.

Когда в шестилетнем возрасте его забрали жить во дворец императрицы, Жун Дэ уже прислуживал ему. Тогда сам он был всего лишь десятилетним мальчишкой, и хотя это называлось служением, на деле они были не разлучны, как друзья детства, так что их привязанность друг к другу была глубока.

Но всё же Жун Дэ — человек из дворца.

Се Сюань и сам замечал, что ведет себя из рук вон странно, поэтому поспешно поднял Жун Дэ и с улыбкой произвел:

— Ты наверняка всё выдумаешь себе.

С этими словами Се Сюань велел остальным слугам выйти, а затем, совсем как в детстве, взял пирожок с лотосом и протянул Жун Дэ, уговаривая его съесть. Дождавшись, пока тот откусит кусочек, он добавил:

* * *

— Цзян Ланьюэ не только погиб насильственной смертью всего за два дня, но и поныне жалко и бесславно лежит в Великом судебном приказe. Поскольку его продали в Павильон Вэйжуй, у него, должно быть, не осталось ни близких, ни друзей, кто мог бы справить по нему поминки, так что я хочу втайне заказать за него молебен и внести пожертвование на благовония.

Кто же знал, что после этих слов у Жун Дэ снова покраснеют глаза:

— Раньше, чтобы ни случилось, Высочество всегда брал раба с собой. В последнее время вы ходите повсюду только с Цин Баем. Он же вояка грубый, что он понимает в уходе за Вашим Высочеством? Боюсь, он и не заметит, жарко вам или холодно.

Се Сюань лишился дар речи, хотя сейчас мог довериться лишь Цин Баю — человеку, которого его дядя с таким трудом тайком внедрил в охрану из имперской гвардии.

Об этой связи он не смел поведать никому второму — ни Жун Дэ, ни Фу Синцзюню.

— Ты сам сказал, что горная дорога опасна, и если действительно что-то случится, без такого вояки, как он, не обойтись. — Се Сюань сунул в руки Жун Дэ еще один пирожок с мясом и подтолкнул к двери. — Ступай скорее собираться, не то я не успею вернуться до темноты.

Когда Жун Дэ ушел, Се Сюань сначала хотел было вернуться и прихватить еще пару одежд, но, подумав, решил, что это будет слишком заметно и вызовет лишние подозрения. Вместо этого он уселся во внешней комнате своей спальни и стал тихо ждать, пока все приготовления завершатся.

В горле у Се Сюаня пересохло, и он сделал большой глоток горячего чая. Когда спасительное тепло покатилось по груди, он вдруг почувствовал, что сердце бьется как-то пусто, руки и ноги охватило знакомое бессилие, а кончики пальцев закололо мелкой слабостью.

Это был страх — смутный, прикрытый напускным спокойствием.

Разве девятнадцатилетнюю жизнь Се Сюаня можно было описать словом «изнеженная»?

В те годы, когда скончался прежний император, старшие императорские братья обрастали собственными кликами и пускали в ход любые средства — сколь же жестокой была борьба за верховную власть. Его вместе с вдовствующей императрицей Чжоу посадили под домашний арест во внутренних покоях, а охраняли их стражники из имперской гвардии, все сплошь доверенные лица дяди Чжоу Дая. Тогдашний старший секретарь Сюй Юнь и помощник главы ведомства Лу Цзэн изо дня в день справлялись об их здоровье по ту сторону дворцовой стены. Со стороны это казалось невероятно суровым испытанием, но для пятилетнего Се Сюаня всё сводилось к еде да сну в полном неведении обо всем на свете.

После кончины матери бездетная императрица относилась к нему с нежной заботой и во всем потакала. Се Сюань рос озорником и учебе уделял мало внимания, отчего его наставник Старший секретарь Сюй порой приходил в такое бешенство, что у него шевелились укрощающие бороды усы, а бамбуковая указка в его руке звонко била по столу — впрочем, на самого Се Сюаня она так и не опустилась ни разу.

Строго говоря, он за всю свою жизнь не вкусил ни единой горькой капли.

Се Сюань даже думал, что, пожалуй, страшнее самой вероятности быть разоблаченным была сама суть бегства — этот неведомый путь, на конце которого неизвестно что поджидает.

Будь у него хоть какой-то выбор, он бы ни за что не сделал этот шаг.

— Высочество, всё готово. — Цин Баи неизвестно когда возник на пороге. Отдав поклон, он поднял глаза, и на его лице промелькнуло беспокойство: — Вам нездоровится?

Он не сомкнул глаз за всю ночь, и бледную кожу под глазами отчетливо чертили тени, а всегда яркие губы от напряжения потеряли цвет — он выглядел так, будто тяжело болен.

— Я в порядке. — Се Сюань глубоко вздохнул, силясь придать лицу непринужденный вид. — Пойдем.

Он плотнее запахнул на плечах плащ и перешагнул порог. Подняв взгляд, он увидел затянутое тучами небо, но даже от одного взгляда на эту мрачную пелену в глазах защипало.

Ровно в полдень, помни.

Повторяемые слова Фу Синцзюня перед уходом неожиданно зазвенели в ушах. Поспешные шаги Се Сюаня оборвались. Он посмотрел на экипаж, тихо застывший посреди двора в ожидании своего седока, и зубы свело от боли.

— Высочество.

Тревожное предостережение Цин Бая еще не сорвалось с губ, как Се Сюань бросился к экипажу, взбежал по ступенькам и с громким стуком захлопнул дверцу.

— Трогай.

* * *

Небо только-только начинало сереть, а в Великом судебном приказе уже кипела жизнь. Стоило Мэн Тинсуну переступить порог, как он заметил еще не погасший свет в дежурке. Тихо вздохнув, он постучал:

— Младший министр Фу?

Дверь отворилась. Фу Синцзюнь был облачен в безупречный чиновничий наряд, подол слегка помялся — видать, просидел на месте не один час. То ли от утренней стужи, то ли от бессонной ночи лицо его выглядело смертельно уставшим.

— Материалы по делу из усадьбы Жуйи я упорядочил еще прошлой ночью, забери их.

— Всё уже готово? — изумленно переспросил Мэн Тинсун, глядя на аккуратно сложенную стопку бумаг на столе. Вчера вечером перед закрытием канцелярии весь стол был завален ими с горкой; на разбор такого количества папок требовалось не меньше нескольких часов — судя по всему, он снова провел на ногах всю ночь.

Мэн Тинсун подхватил бумаги, и на его челе залегла тень беспокойства:

— Вид у вас, прямо скажем, неважный. Неужели вы и прошлой ночью не смыкали глаз?

— Нет. — Фу Синцзюнь разгладил складки на одежде и уже собирался заговорить, как снаружи донесся негромкий шум — кто-то направлялся в сторону кабинета главы Великого судебного приказа.

Мэн Тинсун выглянул за дверь и произнес:

— Это люди из Северной умиротворяющей палатки, я только что заметил их у привратной.

— Цзиньивей? — Фу Синцзюнь слегка нахмурился. — Какое дело им понадобилось забрать?

— Кажется, дело Цзян Ю. Говорят, после полудня командующий Тун лично прибудет обсудить всё с главой приказа, возможно, они заберут и улики, и тело. — Мэн Тинсун запнулся и с недоумением добавил: — Подумать только, обычный бродячий певец из увеселительного квартала… Если бы не столь подозрительная смерть, нас бы и вовсе не стали тревожить, но теперь туда же норовит залезть Уголовный суд при императорской страже, боюсь я…

Мэн Тинсун не договорил. Фу Синцзюнь, очевидно, был спешно выдернут из княжеской резиденции среди ночи, и хотя Мэн Тинсун не смел произносить то имя вслух, Фу Синцзюнь и без лишних слов понимал: если Уголовный суд при императорской страже вмешивается, значит, дело тем или иным образом затронуло Се Сюаня.

Вот только исходит ли это указание от самого императора или от евнуха Гао Сы из Восточного Чан, пока оставалось неясным.

— Раз у них есть полный комплект документов, пусть проводят расследование. — Взгляд Фу Синцзюня оставался совершенно спокойным, словно его вовсе не волновало, что под удар попал человек из его ближнего круга. — Ступай пока на склад, я подойду туда следом, чтобы еще раз проверить улики и опись осмотра трупа перед передачей Цзиньивей.

— Слушаюсь.

Тело Цзян Ю разлагалось с неестественной быстротой, его даже не успели доставить в Великий судебный приказ, оставив до времени в погребальной конторе на южной окраине города, и лишь вещдоки, изъятые в Павильоне Вэйжуй, хранились на складе судебного ведомства.

Делопроизводитель Сун сверял опись улик с двумя писцами, когда появился Фу Синцзюнь. Все трое тут же поклонились:

— Приветствуем младшего министра.

— Цзиньивей прибыли за описью?

— Так точно, господин, — подал свиток делопроизводитель Сун. — Опись осмотра трупа все еще в погребальной конторе, я уже отправил людей за ней.

— На это уйдет какое-то время. — Фу Синцзюнь опустил взгляд, перелистывая страницы. — Передавать вещи Цзиньивей следует с величайшей осмотрительностью, я хочу переспроверить всё лично.

— Благодарю за усердие, господин.

Хотя накануне всю ночь шел дождь, на складе стояла сушь — сырость была губительна для улик, и о защите от влаги здесь всегда заботились с исключительным тщанием.

Шагнув внутрь, Фу Синцзюнь на миг погрузился во тьму. Огонь на складе разводить строжайше возбранялось, и освещение проникало лишь через распахнутые настежь двери да узкое закрытое окно. В пасмурный день вроде сегодняшнего здесь царил кромешный мрак.

— Распахните двери до конца, — не поднимая головы, велел Фу Синцзюнь. — И отойдите к стенам, не загораживайте свет.

Полоса дневного света упала на несколько футов вглубь помещения, позволяя разглядеть лишь то, как Фу Синцзюнь сверяет предметы с описью. Даже не видя его лица, можно было почувствовать его сосредоточенность.

— Делопроизводитель Сун. — Фу Синцзюнь неожиданно поднял голову и произнес глухим голосом: — Что это такое?

Делопроизводитель Сун, стоявший у входа, на мгновение замер. Быстро переглянувшись с двумя писцами, он шагнул вглубь комнаты:

— Каковы будут указания, господин?

Цзян Ю еще не успел подняться по шлюховой лестнице наверх, обстановка в его комнатке была простейшей, да и ценного имущества не водилось. Предмет, на который указал Фу Синцзюнь, представлял собой шкатулку для украшений из вяза, внутри которой лежали две заурядные нефритовые браслетки и позолоченная медная шпилька.

— Это… всё уже было тщательно осмотрено. — Делопроизводитель Сун подошел ближе, вытянул шею, но не заметил ничего необычного. Он уже собирался переспросить, как вдруг увидел, что Фу Синцзюнь слегка надавил на дно шкатулки. Раздался тихий щелчок, и внизу обнаружилось потайное отделение. Внутри него лежала на вид самая простая шпилька из самшита.

http://bllate.org/book/30080/3665035