Контактные данные свадебного дизайнера... Бо Сун немного помедлил и открыл WeChat.
Стоит всё-таки спросить, в такое время он ещё наверняка не ложился.
К тому же, интересно, ему сегодня лишь показалось, или Хуань Байхэн при уходе действительно был чем-то недоволен?
Бо Сун на самом деле думал об этом весь день, а Линь Сюйхуай просто заметил, что тот солгал собеседнику — при уходе из старого поместья Хуань Байхэн действительно вёл себя чересчур холодно.
Но как бы он ни гадал в душе, ему всё равно было не узнать, о чём думал Хуань Байхэн.
Задать вопрос напрямую он не мог, а их отношения не подразумевали общения без веской причины: Бо Сун боялся потревожить его лишними разговорами. Теперь же появился серьёзный повод, а значит, и законное основание.
Бо Сун тщательно взвесил каждое слово, отправил сообщение и попросил визитку.
Ответа не последовало. Прошло ровно десять минут, но диалог оставался безмолвным. В такой час он вполне мог лечь спать, подумал Бо Сун. Распорядок дня Хуань Байхэна всегда был непредсказуемым. Конечно, возможно, он был занят чем-то другим: тусовался с друзьями или просто оставил телефон в стороне?
Он молча прождал ещё десять минут. Когда стрелка часов перевалила за круглую отметку, экран снова погас. Тогда Бо Сун поднялся с дивана и направился в спальню умываться.
Он уже думал, что ответа от Хуань Байхэна не дождётся, но в половине одиннадцатого, когда он как раз собирался выключить свет, пришло уведомление.
Хуань Байхэн переслал ему карточку контакта.
Бо Сун уставился на визитку и на аватар в профиле, который оставался неизменным с самого начала. Убедившись, что в ответ прилегла лишь холодная карточка без единого, хотя бы официального слова, он почувствовал, как в груди зародилась пустая, ноющая тоска.
Ночник у изголовья заливал комнату мягким, безмятежным жёлтым светом. Вокруг царила тишина, а в тишине любые эмоции имеют свойство раздуваться до бесконечности. Бо Сун признавался себе, что прождал весь вечер ради бездушной отписки.
Разве после этого можно было задать ещё какие-то вопросы?
У него не было права выпытывать чувства Хуань Байхэна.
Бо Сун аккуратно положил телефон на тумбочку.
Даже так — уже неплохо.
Ему не стоило тешить себя надеждами на взаимность. Их брак с Хуань Байхэном изначально был лишь взаимовыгодным сотрудничеством, избавляющим от лишних хлопот и не требующим душевных затрат. Проявлять жадность — это его собственная ошибка.
Поэтому, рассуждал Бо Сун, нужно знать меру и не переходить черту.
Чётко соблюдать границы между ним и Хуань Байхэном — лучший способ сохранить их брак.
Глава 12
Рано утром следующего дня Хуань Байхэну позвонили.
Цзинъюань возвращается послезавтра. В два часа дня на нашем старом месте, в Хуаньюэ, соберёмся все вместе.
В голосе Чжэн Юньсуна сквозило нескрываемое вождение, но, договорив, он тут же поправился: Ой, совсем забыл, что ты же жениться собрался. Если хочешь, давай в другом месте, наш старший товарищ не будет против?
С каких пор меня должно волновать, против он или нет?
Хуань Байхэн с утра пораньше был не в духе. Из-за того, что Чжэн Юньсун нёс какую-то чушь и названивал ни свет ни заря, в груди у него закипал гнев. Спросонья услышав такое, он ответил с излишней резкостью.
Заметив его раздражение, Чжэн Юньсун смущенно пробормотал: ...Я не это имел в виду. Сразу скажу, я тебя не подначиваю, просто боюсь, что старик потом весь мозг вынесет.
Хуаньюэ, будучи старым элитным клубом города Жун с прекрасной обстановкой, высочайшим уровнем конфиденциальности и безупречным сервисом, неизменно оставался излюбленным местом для развлечений и встреч местной тусовки.
Раньше они тоже захаживали туда довольно часто, хотя к самому сервису это особого отношения не имело: они собирались там главным образом потому, что это заведение принадлежало Сюй Цзинъюаню. И в этот раз встречу назначили именно там, совершенно упустив из виду, что Хуань Байхэн, которому предстоит жениться, уже не очень-то подходит для подобных мест.
Плевать. Хуань Байхэна это мало волновало. Сон был испорчен, а уснуть после побудки он всё равно бы не смог. К тому же, выпустив пар, он почувствовал себя намного лучше, и голос его смягчился: Разве он не говорил, что останется в Янши на две недели и вернется только после Нового года?
Кто ж знает, раньше он так и говорил. Может, дело какое появилось? Эй, вы же с ним почти полгода не виделись? — с чувством произнес Чжэн Юньсун. — Теперь ты тоже вернулся на родину, делами в филиале почти разобрался. Глядишь, к моменту выхода на биржу, как раз пройдет полгода, Цзинъюань вернется в город Жун, и мы снова сможем собираться вместе, как в старые добрые времена.
От этих слов на сердце у Хуань Байхэна стало чуточку теплее. Все три семьи знали друг друга как облупленные, и их детская дружба весила гораздо больше, чем связи с многочисленными приятелями, встреченными на жизненном пути. Вот только с возрастом они, похоже, и вправду стали видеться всё реже.
Ладно.
То, что Сюй Цзинъюань не позвонил ему лично, Хуань Байхэн в глубине души понимал. В последний раз они общались больше месяца назад, вскоре после его возвращения на родину, когда он согласился на предложение старика жениться, и Сюй Цзинъюань тогда пару раз подколол его по телефону.
Конечно, он не был настолько мелочным, чтобы затаить обиду. В конце концов, Чжэн Юньсун тоже языком трепал немало, и ничего, до сих пор жив-здоров. Так что можно было сделать лишь один вывод: Сюй Цзинъюань — человек мелочный, узколобый и злопамятный, раз помнит всё до сих пор.
Мысленно поставив диагноз другу, Хуань Байхэн собрался спускаться завтракать.
Тем временем Чжэн Юньсун повесил трубку и с облегчением выдохнул, едва веря, что сегодня Хуань Байхэн обошелся без словесных нападок. Он машинально отправил Сюй Цзинъюаню ответ: Всё схвачено, на что тот прислал холодное и лаконичное: 1.
Чжэн Юньсун бессильно рухнул на диван. Зачастую ему казалось, что он стал связным между этими двумя друзьями детства исключительно из-за своего чересчур мягкого характера: оба они отличались мстительностью, ядовитым языком, убогим нутром и взрывались от малейшей искры.
Сюй Цзинъюань по степени мерзости характера ничуть не уступал Хуань Байхэну. Он бы точно не вынес постоянных ледяных выпадов Хуань Байхэна. И хотя Сюй Цзинъюань не ходил вечно с каменным лицом и не цеплялся к людям почем зря, его склонность язвить тоже знатно мотала нервы.
Иначе с чего бы этим дворам вечно грызться, заставляя его выступать в роли миротворца и ловить на себе пренебрежительные взгляды обоих? Он был просто донельзя жалок.
Переживая обиду и глотая горькие слёзы, Чжэн Юньсун молился только о том, чтобы при встрече послезавтра эти двое снова не переругались. Ему оставалось лишь взвалить на себя неблагодарную милость: написать более сговорчивому Сюй Цзинъюаню и провести с ним небольшую воспитательную работу, упирая на то, что у Хуань Байхэна, мол, «предсвадебный синдром», поэтому стоит проявить побольше терпимости и понимания.
В ответ Сюй Цзинъюань прислал еще одно: Оу.
Потупившись, Чжэн Юньсун закрыл мессенджер и решил пустить всё на самотёк.
-
Время встречи двух семей было окончательно утверждено. Бо Сун пораньше ушел с работы, забрал родителей и направился в Хуаньюэ.
Это место было ему знакомо: ежегодные банкеты акционеров листинговых компаний города Жун проводились в зале Юлань в Хуаньюэ, да и большинство деловых ужинов проходило там же, так что бывал он здесь чаще обычного.
Но на этот раз настроение было совсем не таким, как всегда.
Стоило взгляду Бо Суна упасть на высокую фигуру, застывшую у вращающейся двери неподалеку, как сердце невольно забилось быстрее.
Наверное, это внук семьи Хуань. Совсем взрослый стал.
С заднего сиденья донесся голос отца.
Отец Бо Суна видел Хуань Байхэна всего раз много лет назад, когда тот учился на втором курсе университета. Мальчишки растут быстро: за несколько лет из юноши он превратился в мужчину, и его облик с манерами заметно изменились.
Да, — ответил Бо Сун. Мать тут же опустила стекло, чтобы взглянуть на него, и с легким вздохом произнесла: Чертами лица в мать пошел.
При упоминании родителей Хуань Байхэна в салоне машины на мгновение повисла тяжелая тишина. Родители Хуань Байхэна погибли в авиакатастрофе, когда им едва перевалило за тридцать, — какое страшное упущение.
Конечно, для столь знаменательного дня эта тема была некстати, и мать Бо Суна быстро взяла себя в руки.
Машина остановилась, семья вышла наружу.
Бо Сун передал ключи подбежавшему парковщику и, кивнув в знак благодарности, увидел, что Хуань Байхэн уже подошел ближе.
Дядя, тетя.
Хуань Байхэн вежливо шагнул вперед и с улыбкой поприветствовал родителей Бо Суна. Обменявшись с пожилыми людьми любезностями, он перевел взгляд на Бо Суна — на его лице по-прежнему играла безупречная, источающая весеннее тепло улыбка.
Пойдемте, дедушка уже ждет.
В его голосе прозвучало столько нежности, что Бо Сун на секунду растерянно замер, а затем кивнул.
Хуань Байхэн сегодня был одет в строгий костюм, а на смену его привычной беспечности пришло собранное, предупредительное и дентльменское выражение лица. Всю дорогу, пока они поднимались на лифте, он непринужденно беседовал с родителями Бо Суна.
Зная, что дедушка приехал пораньше, нам следовало выехать пораньше.
Узнав, что старейшина прибыл больше часа назад, отец Бо Суна почувствовал неловкость.
Деду дома просто не сидится на месте. Мы договаривались на пять, дядя может не переживать по этому поводу, — успокоил его Хуань Байхэн, после чего бросил взгляд на Бо Суна. — К тому же, старший товарищ был занят на работе, а дедушка много раз просил меня побольше у него учиться.
...
Каждое обращение Хуань Байхэна к нему через это «старший товарищ» несло в себе едва уловимый двусмысленный подтекст. От этого у Бо Суна горели уши, но, к счастью, они как раз прибыли на нужный этаж в присутствии родителей.
Отец и мать Бо Суна вышли из кабины. Бо Сун с легким опозданием хотел было последовать за ними, но двери лифта стали плавно закрываться. Он уже протянул руку, чтобы преградить им путь, как в поле зрения первой мелькнула изящная и длинная рука, заблокировавшая створки. Почувствовав преграду, двери снова разъехались в стороны.
Бо Сун слегка опешил, поднял глаза и встретился взглядом с Хуань Байхэном: улыбка с лица стоявшего перед ним человека бесследно исчезла, и он убрал руку.
...Спасибо. — Благодарность застряла на полуслове, в ответ он услышал лишь безразличное: Угу.
Выйдя из лифта, он почувствовал, как сердце камнем падает вниз: от недавней радости не осталось и следа.
-
За обеденным столом царила теплая и мирная атмосфера.
Обсуждение свадебных деталей затянулось до восьми вечера, после чего встреча подошла к концу. Бо Сун проводил старика до машины и перед самым отъездом был остановлен.
Время для свадьбы выбрали спешное, делать наряды на заказ сейчас уже поздно, так что придется выбрать что-нибудь готовое из салона. Завтра Байхэн заедет за тобой. Если что-то придется не по душе, скажи дедушке, он что-нибудь придумает.
Вспомнив об этом, дедушка почувствовал некоторую вину перед Бо Суном. Свадьба бывает раз в жизни, и Бо Суна определенно обделили вниманием. К тому же старик и сам был заложником ситуации: этот его непутевый внук определился с парой в самый последний момент, и у него физически не было времени подготовиться заранее.
Костюм для Хуань Байхэна заказали через посредников еще три месяца назад, и доставили его лишь на днях. На пошив эксклюзивного наряда уходит как минимум два месяца, а до торжества оставалось меньше половины срока, так что Бо Суну приходилось довольствоваться тем, что есть.
Хотя он и думал о том, что свадьбу можно отложить и не спешить так сильно — он даже заводил об этом разговор, но Хуань Байхэн с порога всё отверг. Его дословные слова звучали так: тянуть время — только плодить лишние хлопоты; если не пожениться сейчас, то не поженятся уже никогда.
Даже понимая, что внук не горит энтузиазмом и о какой-либо симпатии к Бо Суну речь не идет...
Старик прожил долгую жизнь и видел всё насквозь. Но Хуань Байхэн вырос таким, что никогда ни к кому не питал привязанности, и дедушка понятия не имел, дождался бы он вообще кого-нибудь в будущем. К тому же Бо Сун был хорошим парнем, и раз на закате своих дней он мог застать остепенение и устройство судьбы Хуань Байхэна, то Бо Сун подходил на эту роль лучше всех.
Он, разумеется, не мог сказать этого Бо Суну в лицо, оставалось лишь чувствовать перед ним вину.
Старик терзался угрызениями совести, в то время как главный виновник происходящего оставался абсолютно равнодушным. Хуань Байхэн, который уже было закрыл глаза в надежде подремать, услышал эти слова, открыл их и с недоумением в голосе переспросил: Куда это я поеду?
http://bllate.org/book/30086/3665659
Готово:
