Готовый перевод Male Wife / Муж на выданье: Укрощение строптивого семейства: Глава 4

Третья глава. Снова столкнулся с персиковым цветком

С мягким обращаются как с ездовым животным, обходительного — обижают. Терпеть унижения и нести тяжелое бремя целых четыре года не принесло никакой пользы, с него хватит!

Цзя Сююн учился на компьютерщика, и в древности его профессиональные знания были совершенно бесполезны. Учеба и построение карьеры чиновника — вот неплохой выход, но жаль, что этому телу всего одиннадцать лет. К тому времени, как через четыре-пять лет он сможет сдавать императорские экзамены, поместье Жун уже практически придет в упадок.

— Мы не можем позволить так над собой издеваться! — Цзя Сююн помог тетушке Чжао сесть и повернулся, чтобы порыться в шкафу.

— Что ты ищешь? — поспешно спросила тетушка Чжао.

Цзя Сююн перерыл несколько одежек и, глядя на пустое дно шкафа, спросил Сяо Цзисяна: — Куда делась стопка рисунков, которая тут лежала?

— Ах, те вещицы? Я попросила Сяо Цюэ убрать их отдельно для тебя. — Тетушка Чжао поторопила Сяо Цюэ вынести ларец. Когда крышка открылась, внутри обнаружилась куча вещиц, с которыми Цзя Хуань любил играть в детстве, а на самом дне лежали нарисованные им картинки и прописи. Тетушка Чжао передала Цзя Хуаню те несколько листов с изображением странных предметов.

Цзя Сююн просмотрел их один за другим и кивнул, подтверждая, что это именно они.

— Что здесь нарисовано? Украшения? Венец для волос? — Тетушка Чжао разглядывала рисунки, находим их очень похожими на подобные вещи, но не смела толком признать. Стал бы ее сын от нечего делать рисовать такую ерунду?

— Набросал кое-что наугад, стыдно держать на виду, я пойду сожгу их, — сказал Цзя Сююн, лукаво ухмыльнувшись тетушке Чжао, и стремглав выбежал за дверь. Только что его отчитали Цзя Чжэн и госпожа Ван, так что сейчас, когда он уйдет, те двое точно не обратят на него внимания.

Выйдя из западной калитки поместья Жун, Цзя Сююн быстрым шагом побежал к самой оживленной улице столицы. Там находилась ювелирная лавка под названием Пэй Цзи, где все богатые сыновья столицы и благородные матушки с бабушками обожали заказывать драгоценности. Когда Цзя Сююн прибыл на место, он уже весь был в мыле, а приказчик как раз закрывал двери на доски, собираясь сворачивать лавочку.

— Эй, подождите! — не говоря ни слова, Цзя Сююн протиснулся в щель между дверными досками.

Управляющий лавкой как раз подсчитывал серебро, на прилавке лежали десятки золотых слитков. Увидев чужака, он инстинктивно заслонил деньги рукой и громко закричал: — Наглец, ты кто такой? Разве ты не знаешь, чья это лавка?

С этими словами толпа крепких парней-слуг окружила Цзя Сююн.

— Управляющий не так меня понял, я пришел по делу, — дружелюбно улыбнулся Цзя Сююн, и взгляд его был открытым и честным.

— Какое еще дело? — Управляющий окинул его взглядом с ног до головы и, заметив, что одежда собеседника роскошна, а выражение лица непринужденно, немного ослабил бдительность.

Цзя Сююн в свою очередь тоже разглядывал его: — Управляющий, должно быть, проработал здесь немало лет.

— Ровно двадцать, благодарю за доверие моего хозяина! — при упоминании своего хозяина управляющий тут же сменил тон на почтительный.

— Раз так, полагаюсь на то, что вы разбираетесь в товаре! — не говоря лишних слов, Цзя Сююн протянул управляющему чертежи. Пусть он и держался с полным достоинством, в душе Цзя Сююн трепетал — в конце концов, он не был профессиональным дизайнером, да и кто знает, есть ли разница между современной эстетикой и древней? То, что Цзя Сююн сейчас вручил управляющему, было нарисовано в тот самый год, когда он только попал сюда, по воспоминаниям о костюмах из исторических дорам. Раньше он был мал, и доставать рисунки было неуместно, хотя на самом деле и сейчас он еще невелик, просто его приперли к стене.

Управляющий Лю Чун нахмурился, бегло взглянул на первую страницу, затем небрежно перелистнул на вторую, третью... Добравшись до конца, он наконец разгладил хмурые брови. Лю Чун с некоторым недоверием оглядел стоящего перед ним юношу и спросил: — Это всё ты нарисовал?

— Разве нет? В моем возрасте набросать пару штрихов от руки вполне возможно. — Цзя Сююн слегка выказал недовольство и выхватил бумагу из рук управляющего.

— Ха-ха... Я вовсе не это имел в виду. Братец, то, что нарисовано на твоей бумаге, меня очень интересует, назови цену, — Лю Чун окинул юнца пронзительным, свойственным только купцам взглядом, уставившись на его слегка розоватые пухлые губы. Ему жутко хотелось узнать, до какого размера сумму этот сопляк сможет разинуть рот.

Цзя Сююн приподнял брови, ничего не ответил и лишь вытянул указательный палец.

— Сто лянов, хорошо, по рукам! — Лю Чун уже повернулся, чтобы идти за деньгами.

— Тысячу лянов, — поправил Цзя Сююн.

— Тысячу? Мальчишка, ты что, денег отродясь не видел? — Лю Чун удивленно повернулся и вытаращил глаза, пытаясь его напугать.

— Раз управляющий не умеет ценить товар, то я не стану больше мешать, — Цзя Сююн не обратил внимания на слова собеседника, слегка кивнул на прощание и собрался уходить.

— Эй, братец, давай обсудим. Так и быть, пятьсот, выше никак нельзя. Поиск мастеров, закупка золота и серебра — всё это моя забота, а если не продастся, я уйду в огромный минус. Я просто человек, любящий новинки, и хотел попробовать.

Цзя Сююн еще с того момента, как управляющий разглядывал чертежи, догадался, что они ему понравились. Эти эскизы стоили дороже, чем он рассчитывал, и тысячу лянов он заберет непременно. — Управляющий не властен принимать решения? Тогда попросите вашего хозяина прийти и поговорить со мной. Не думайте, что раз я мал, меня легко провести. Будь я глуп, я бы не смог создать такие вещи. Мы оба прекрасно понимаем, что если воплотить этот дизайн в жизнь, цена продажи в несколько раз превысит себестоимость.

Лю Чун не ожидал, что этот сорванец окажется таким трудным орешком. Жаль только, что чертежей было слишком много, и он не запомнил ни единого. Если бы удалось запомнить хоть парочку и перерисовать, можно было бы попробовать пустить их в продажу. Лю Чун досадовал, что не смог переспорить ребенка, и еще больше злился на то, что какой-то сопляк смотрел на него свысока. Он изобразил крайнее недовольство, замахал руками и принялся выгонять гостя: — Иди, иди! Оставь это себе для любования. В моих руках эта вещь — сокровище, а в твоих — макулатура.

Цзя Сююн презрительно хмыкнул, понимая, что противник приперт к стенке, но злиться не стал, развернулся и решительно зашагал прочь.

Раз шажок, два шажок, три шажок, четыре...

— Постойте, уважаемый господин! — приказчик, который только что заколачивал ставни, выбежал за ним потный и запыхавшийся. С улыбкой он произвел: — Господин, мой хозяин велел передать: приходите через три дня в то же время.

— Благодарю! — легко улыбнувшись, Цзя Сююн резко развернулся и взмахнул рукавом. А приказчик так и замер, остолбенел, долго глядя вслед его удаляющейся фигуре и не в силах прийти в себя.

— Страдаешь дурью? А ну марш внутрь! — прикрикнул Лю Чун.

Парень покраснел и вернулся доделывать ставни.

На следующее утро, воспользовавшись тем, что в лавке было мало посетителей, Лю Чун велел запрячь экипаж и отправился в Резиденцию Великого генерала. Он нанес визит госпоже У и во всех подробностях пересказал ей вчерашнюю историю.

Раз управляющий Лю так расхваливал эскизы, значит, они и впрямь хороши. Госпожа У приподняла брови и спросила: — А те рисунки ты принес?

— Докладываю госпоже: тот пацан хитрый как лис, разве позволил бы он мне хоть один листок прихватить! Не смотрите, что ему всего одиннадцать-двенадцать лет, а ума и зрелости в нем больше, чем во мне. Держу пари, он давным-давно раскусил, что мне приглянулся его товар, и как только заломил цену, так больше ни на шаг не отступил.

Госпожа У заинтересовалась столь необычным поведением подростка, а поскольку управляющий Лю ручался, что дело принесет прибыль, она решила не мелочиться. В конце концов, тысяча лянов — сущий пустяк, просто деньги на пару нарядов для Цзиня. Госпожа У расспросила о дате новой встречи: та приходилась как раз на пятнадцатое число этого месяца, день посещения монастыря Сянгосы ради молитвы и воскурения благовоний; после полудня она вернется усталой и вряд ли захочет чем-либо заниматься. Госпожа У велела управляющему Лю разыскать Пэй Цзиня.

Управляющий Лю замялся. Что за человек был их старший господин? Горделивый до крайности, он ни за что не согласился бы возиться с подобными мелочами.

Заметив его колебания, госпожа У недовольно произнесла: — Не умея навести порядок в собственном доме, как ты наведешь порядок в Поднебесной? Если он не способен справиться даже с таким пустяком, пусть впредь не думает о службе при дворе.

Управляющий Лю радостно кивнул: с такими словами от госпожи он больше не боялся свиредого нрава молодого господина. В душе он мысленно восхитился методом воспитания госпожи У: истинно благородная дева из знатного рода, жена Великого генерала! Матушка души не чаяла в своем единственном сыне, но и спрос с него держала чрезвычайно строгий. Сильно! Просто великолепно!

В пятнадцатый день по лунному календарю Цзя Сююн сразу после учебы поспешил домой, наскоро перекусил пару раз и уже собирался выходить. Как назло, у ворот он столкнулся с Таньчунь, которая вела вглубь двора Инчунь, Дайюй и Баоюя.

Таньчунь тут же схватила Цзя Хуаня за рукав и отчитала: — И куда это тебя несет посреди бела дня, совсем от рук отбился? А ну вернись!

Дайюй склонила голову набок, искоса глянув на Цзя Хуаня, затем снова внимательно оглядела его с ног до головы, но ничего не сказала. Сичунь с Инчунь стояли в сторонке, наблюдая за представлением и прикрывая рты рукавами.

Баоюй презрительно зыркнул на Цзя Хуаня, поленившись взглянуть во второй раз, и с милой улыбкой принялся оправдываться перед Таньчунь: — Мы пришли навестить тебя и заодно расспросить, зачем тетушка Чжао вызывала тебя на днях. Какое тебе дело до него? Он привык шататься где попало, сколько его ни воспитывай — хоть раз, хоть десять, хоть сто — толку не будет.

— Хм, второй господин Бао абсолютно прав! Я ведь не чета вам, оставьте меня в покое, моя добрая третья сестрица! — Цзя Сююн холодно зыркнул на Баоюй, а затем перевел взгляд на Таньчунь. Тоже мне, свежая и живая красавица, почему же она такая корыстная?

— Ты... — Таньчунь от злости хотела было затеять ссору, но Баоюй отвел ее в сторону и примирительно зашептал: — Не обращай на него внимания.

Голос Баоюй звучал «тихо» как раз ровно настолько, чтобы все вокруг всё расслышали. Тетушка Чжао, услышав шум, выбежала на крыльцо и по одному лишь виду поняла, что ее сына снова оскорбили. Разъяренная и доведенная до отчаяния, она ткнула пальцем в Таньчунь и завопила: — Твой младший брат только что перенес обиду, а ты вместо того, чтобы утешить его, сходишься с другими, чтобы травить его дальше! Есть ли у тебя хоть капля совести? Ведь это я носила тебя под сердцем целых десять месяцев!

Таньчунь давно уже тошнило от этих речей тетушки Чжао, и она тут же принялась возражать: — Опять про десять месяцев! Выходит, раз уж ты меня родила, я должна тебе до конца дней своих? Раз дело обстоит так, я бы лучше предпочла вовсе не родиться на свет!

— Ах ты, ты... — губы тетушки Чжао затряслись от гнева, и она, плюхнувшись прямо на землю, закатила истерику, громко разрыдавшись. — Какое же тяжкое наказание за грехи!

Цзя Сююн потёр лоб: он ведь заранее предупреждал, не нужно звать Таньчунь, зная, к чему всё сведется. Он бросил взгляд на Сяо Цзисяна и Сяо Цюэ, и те немедленно под руки увели тетушку Чжао в дальнюю комнату, где плач постепенно стих. Холодно оглядев Таньчунь, Баоюя и остальных, Цзя Сююн сделал жест рукой, приглашая их на выход.

— Раз это место вам так противно, больше не суйте сюда нос. И не приводите с собой столь благородных гостей — наш боковой флигель тесен и не вместит таких великих Будд.

— Цзя Хуань, что за чушь ты несешь? Мы по доброте душевной пришли навестить тебя вместе с третьей сестрицей, а ты... — Баоюй хотел продолжить спор, но, приглядевшись получше, обнаружил, что Цзя Хуаня след простыл. Он скосил глаза на портьеру внутренней комнаты, но та даже не шелохнулась — казалось, никто туда и не заходил.

В этот момент за спиной раздался девичий звонкий смех — это Дайюй прятала улыбку за шелковым платком. Баоюй покраснел, почесал затылок и заулыбался в ответ вместе с ней. Таньчунь и остальные, рассмеявшись над простодушным видом Баоюя, тоже подхватили веселье.

Насмевшись вдоволь, компания двинулась к выходу из флигеля, и только тогда Баоюй поспешил закрутиться вокруг Дайюй: — Над чем ты смеялась? Надо мной или над ним?

Дайюй бросила на него презрительный взгляд: — Конечно над тобой, только и знаешь, что задирать людей!

— Я задираю? Добрая сестрица, не наговаривай, я ведь просто заступался за третью сестрицу! — терпеливо принялся объяснять Баоюй.

Дайюй снова одарила его косым взглядом и легко усмехнулась...

А Цзя Сююн тем временем изо всех сил бежал к ювелирной лавке Пэй Цзи. Заметив, что двери еще не заколочены досками, он с облегчением похлопал себя по груди и с радостным видом взбетел на порог.

— Хватит ждать! — раздался у самого уха чистый мужской голос, и в следующую секунду Цзя Сююн почувствовал, как в голове гулко зазвенело. Прикрыв руками ноющую макушку, он сквозь пелену перед глазами разглядел мелькнувший дорогой шелк.

Черт, он снова с кем-то столкнулся!

http://bllate.org/book/30102/3668184