Готовый перевод Escape to Survival / Спасение: Ловушка для полицейского: Глава 13

Когда Лу Сяо и Цзи Цзэ вошли в дом, как раз подошло время ужина. В огромной вилле жили только основатель Корпорации Лу Лу Шэн и женщина, которая следовала за ним много лет. Хотя ей уже перевалило за сорок, в ней всё ещё угадывались остатки былой молодости и красоты, и выглядела она довольно хозяйственной. Повсюду же, внутри и снаружи, дежурили вооруженные до зубов телохранители.

Увидев, что пришел Лу Сяо, сидевшая с краю стола женщина очень тепло поднялась навстречу:

— Ах, А-Сяо вернулся! Столько времени прошло с тех пор, как ты вернулся на родину, почему только сейчас приехал? Отец тебя уже заждался.

Сидевший во главе стола старик ложка за ложкой пил суп. Истощенный, одни кости, с седыми волосами, он казался неспособным даже поднять ложку — настоящий ветеран, повидавший на своем веку и бури, и ненастья.

Они оба: один — молодой и красивый, другой — словно иссохшее дерево, обреченное на гибель.

Лишь бросив взгляд на Лу Сяо и на самого себя, Цзи Цзэ смог с уверенностью заключить, что эти двое — отец и сын, связанные самыми близкими узами крови.

Потому что в глазах, точь-в-точь как у Лу Сяо, таился холодный и острый пронзительный блеск, словно в старинном мече, чье лезвие не спрячешь под слоем пыли.

— Я вернулся, отец. У вас с тетушкой Хун всё в порядке? — почтительно произнес Лу Сяо, стоя в стороне.

Лу Шэн отвел взгляд от сына, и его боковое зрение скользнуло по Цзи Цзэ:

— Угу, главное — вернулся. Садись ужинать.

В отличие от Лу Сяо, который обычно прикрывал мягкими манерами врожденную холодность, взгляд старика походил на острый нож.

Тетушка Хун велела слугам принести еще приборы, но при взгляде на Цзи Цзэ на ее лице промелькнуло замешательство: в Корпорации Лу не было принято сажать телохранителей за один стол с хозяевами.

— А это...

Цзи Цзэ, однако, непринужденно улыбнулся Лу Сяо:

— Братец Сяо, всё в порядке, иди поешь, а я подожду тебя в машине.

Его слова только сорвались с губ, как Лу Сяо остановил его рукой и спокойно сказал Лу Шэну:

— Пап, Цзи Цзэ не только мой телохранитель, он еще и мой друг. Давай поужинаем вместе.

Заметив, что Лу Шэн ничего не возразил, Лу Сяо притянул Цзи Цзэ к себе и усадил рядом.

Ужин прошел в абсолютной тишине. Лишь когда трапеза подошла к концу, Лу Шэн взял белое полотенце, вытер рот и сказал Лу Сяо:

— Тебе в этом году уже тридцать, наигрался — и хватит. Твой отец постарел, и что делать дальше, ты и сам прекрасно понимаешь.

Лу Сяо кивнул:

— Да, я знаю.

Лу Шэн же не задал Цзи Цзэ ни единого вопроса, лишь изредка бросал на него проницательные взгляды. На мгновение задержавшись, он снова заговорил с Лу Сяо хриплым и медленным голосом:

— Сяо Цзинго недавно занял пост заместителя начальника таможни. Но он по-прежнему не ценит нашей доброты и помогает клану Се идти против нас.

Лу Сяо немного подумал и с усмешкой ответил:

— У тех, кто слишком амбициозен, всегда наступает день, когда они оступаются и падают.

— Его перевели совсем недавно, частых перестановок быть не может.

Лу Шэн сделал глоток чая и сплюнул обратно в чашку.

— Старость, болезни и смерть — это естественные законы природы. Раз уж его трудно сдвинуть с места, почему бы не позволить ему следовать законам природы? — вполне естественно ответил Лу Сяо.

— Не поднимай большого шума, в последнее время наверху идут жесткие проверки. И всё же, осторожность не помешает, — предостерег Лу Шэн.

— Хорошо.

— Да, кстати, через несколько дней состоится торгово-промышленный прием, который устраивает правительство. Сяо Цзинго тоже придет. Сходи вместо меня, как следует повидайся с ним.

— Понял, я подготовлюсь.

Цзи Цзэ слушал это с замиранием сердца. Неужели это открытое планирование убийства высокопоставленного государственного чиновника?

Хотя он уже знал, что Сяо Цзинго — это тот самый замначальника таможни, который вел дела с Се Цзюанем, и что этот высокопоставленный чиновник на деле оказался коррупционером, в открытую попирающим закон, Цзи Цзэ глубоко заблуждался, если думал, что даже при таком раскладе Сяо Цзинго должен быть предан суду по законам страны, а не бесславно погибнуть от рук наемников Корпорации Лу. К тому же, в будущем Сяо Цзинго вполне мог стать одним из важнейших свидетелей, способных отправить Корпорацию Лу на скамью подсудимых!

Эту информацию он обязан был вовремя передать наверх.

На обратном пути хлынул ливневый дождь. И хотя тетушка Хун настойчиво уговаривала Лу Сяо переночевать и только потом возвращаться в город, Лу Сяо отказался тоном, не терпящим возражений. Хотя в доме, где жил Лу Шэн, оставалась комната для него, единственного сына, а в пяти шагах стоял другой особняк, принадлежавший самому Лу Сяо, он твердо решил ехать назад сквозь непогоду.

Лу Сяо включил фары и выехал вместе с Цзи Цзэ в самую пучину проливного дождя. Прекрасная звукоизоляция автомобиля отсекла и шум падающих капель, и ледяной воздух. Внутри горел небольшой светильник, и теплый, мягкий свет очерчивал крошечный круг прямо между ними двумя.

— Ну как? Я заметил, ты почти ничего не съел за ужином. Не понравилось? — спросил Лу Сяо, не выпускаючи из рук руль.

— Нормально. Разве еда, которую ты приготовил в обед, была невкусной? Я тогда объелся, поэтому вечером было уже не особо голодно.

Разве мог он признаться, что из-за лихорадочных размышлений над планом противодействия отцу и сыну Лу он вообще не мог ничего проглотить?

Вспомнив, как в обед Цзи Цзэ молча, словно маленький хомячок, кусочек за кусочком уплетавл за обе щеки рис, Лу Сяо почувствовал, как сердце его смягчилось.

В тускло-желтом свете его светлые глаза казались глубокими, но таили в себе лишь мягкость.

Цзи Цзэ пошевелился: в доме Лу он был слишком осторожен и чувствовал себя так, будто всё тело от макушки до пят задеревенело. Подаввшись вперед, он лениво потянулся и устроился поудобнее в сиденье.Лу Сяо скосил взгляд на Цзи Цзэ, который съежился на пассажирском сиденье с таким послушным видом, что едва сдержал порыв протянуть руку и коснуться его волос. Интересно, каково это — прикасаться к ним?

Конечно, пока Цзи Цзэ смотрел в окно, он позволил себе бессовестно помечтать о голове парня.

— Тебе, наверное, кажется странным, что я вернулся под таким ливням? — нужно было завести разговор, иначе Лу Сяо был не в силах обуздать буйство собственных мыслей.

Заметив, что Цзи Цзэ повернулся к нему с вопросительным выражением в ожидании ответа, Лу Сяо продолжил:

— Я вернулся только в шесть лет, и сразу же поселился в том доме. Но до этого я жил в Италии с родной матерью. Она была... одаренной художницей. И очень умной женщиной.

Крупные капли дождя барабанили по лобовому стеклу. Снаружи бушевала непогода, а в салоне царили уют и тишина; рядом с ним сидел юноша, пахнущий свежей мятой.

Лу Сяо казалось, что лучшей атмосферы и не придумать — настолько идеальной, что у него возникло непреодолимое желание излить душу Цзи Цзэ.

— Но тогда я только приехал и умел говорить только по-итальянски, я даже «папа» толком выговорить не мог. Ты не представляешь, каким вредным и упрямым я был в детстве, никто не хотел со мной возиться. Поэтому долгое время я целыми днями сидел в комнате и рисовал. Я ненавидел ту комнату.

Цзи Цзэ задумчиво кивнул. На самом деле ему было просто любопытно, к чему Лу Сяо рассказывает ему все это. Вся доброта Лу Сяо к нему, возможно, была лишь проявлением хорошего отношения щедрого нанимателя к своему телохранителю. Цзи Цзэ ежесекундно напоминал себе об этом.

Лу Сяо снова обратился к нему:

— Расскажи что-нибудь из своего детства, А-Зэ.

Однако Цзи Цзэ лишь отвел взгляд, избегая смотреть ему в глаза. Его и без того темные зрастки стали совсем непроницаемыми, словно он вмиг окружил себя защитным барьером. Помолчав, Цзи Цзэ заговорил чистым голосом, в котором сквозила с трудом сдерживаемая тоска:

— Это было так давно, что я все забыл.

Лу Сяо, разумеется, был человеком умным, поэтому расспрашивать дальше не стал. Если что-то и забывается, то лишь потому, что человек просто не хочет этого помнить.

Мчавшийся сквозь ночную тьму автомобиль походил на огромную птицу, которая расправила крылья и скользит по дождливым просторам.

Наконец они въехали в город, и Лу Сяо остановился на красный свет светофора. Из-за пелены дождя огни ночного города казались размытыми, преломляясь в каплях воды и приобретая причудливые, потусторонние очертания.

Цзи Цзэ повернул голову и сквозь проемы между автомобильными фарами заметил пожилую женщину в остроконечной шляпе и черном дождевике. Она стояла у небольшого трехколесного мотороллера с высоко засученными штанинами, казалось, зимняя ночная стужа и проливной дождь совершенно ее не трогали. В кузове тележки смутно угадывались крошечные изящные кактусы и какие-то безымянные цветочки. Старушка с надеждой вглядывалась в спешащих прохожих. В хорошую погоду молодые девчонки наверняка с удовольствием покупали бы такие вещички, но сейчас было около девяти вечера, и ливень загнал всех горожан по домам...

Загорелся зеленый свет, и машина плавно тронулась с места.

Однако Лу Сяо неожиданно свернул на повороте и припарковал автомобиль у обочины.

— Подожди меня секунду, — Лу Сяо отстегнул ремень безопасности, взял зонт и бросился в дождевую завесу.

Пока Цзи Цзэ сообразил, в чем дело, Лу Сяо уже помог пожилой женщине раскрыть зонт и сам принялся катить трехколесную тележку в их сторону.

— Эй, А-Зэ, открой багажник! — крикнул Лу Сяо сквозь шум дождя. Увидев, что Цзи Цзэ торопливо выпрыгивает из машины, он добавил:

— Зонт сзади, не промочни!

Вдвоем они аккуратно перенесли все горшочки с растениями в багажник.

Они забрались обратно в салон, и Лу Сяо с силой захлопнул дверь, отрезая снаружи всю бушующую непогоду. Цзи Цзэ со сложным выражением смотрел на насквозь промокшего, но по-прежнему улыбающегося Лу Сяо, а в его глубоких зрачках читались растерянность и недоумение.

Хотя оба они были под зонтами, ветер и ливень бушевали слишком сильно. Не говоря уже о Лу Сяо, сам Цзи Цзэ промок до нитки.

В груди шевельнулась неизъяснимая горечь, но тут же растаяла, подобно каплям дождя на лобовом стекле, которые дворники стирают прежде, чем те успевают стечь вниз. Сухим голосом он спросил:

— Братец Сяо, почему ты...

Но Лу Сяо уже ловким движением вытянул из пачки несколько салфеток и сказал Цзи Цзэ:

— Сначала вытри воду с головы и лица, и сними куртку, под ней вроде сухо.

Дождь превратил и без того короткие волосы Цзи Цзэ в гладкие пряди, прилипшие ко лбу. С головы и лица стекала вода, срываясь каплями с красиво очерченного подбородка. Весь он походил на изящную статуэтку из белого нефрита, намоченную водой и источающую бледное сияние.

Цзи Цзэ снял верхнюю одежду и судорожно вытер лицо горстью салфеток, которые протянул Лу Сяо.

В этот момент теплые пальцы неожиданно коснулись его кожи.

Это Лу Сяо средним и указательным пальцами провел по его щеке. Сердце Цзи Цзэ бешено заколотилось. Ему показалось, что температура его тела, только что остуженного дождем, мгновенно взлетела вверх: холодная кожа и обжигающее тепло пальцев сплелись в невыразимое ощущение. Тело словно одеревенело — он даже не мог повернуть голову, чтобы взглянуть на лицо Лу Сяо.

Прошло меньше трех секунд, но это тянулось так же долго, как целая вечность.

Лу Сяо отнял руку. На кончиках его пальцев остались мелкие белые бумажные катышки. Он тихонько засмеялся, и его глаза, напоминавшие кусочки зеленого нефрита, казалось, тоже омытые дождем, ярко блестели:

— Ты чего? Такой большой, а лицо вытер так, что весь в бумаге испачкался.

http://bllate.org/book/30105/3668468