— Подавайте блюда!
Первое блюдо внесли, но оно было накрыто крышкой, так что никто не знал, что внутри.
— Режиссёр, это ещё зачем?! — первым возмутился Ван Цюань. — Как же нам делать ставки, если мы даже не видим, что внутри?
— Добро пожаловать на этап слепого аукциона. Вы не знаете, что за блюда, и даже не знаете, сколько их всего. Каждая группа будет делать закрытые ставки, — режиссёр злорадно ухмылялся. — Пожалуйста, постарайтесь накормить себя досыта.
Как только объявили это правило, все вокруг взвыли. Группы начали совещаться, стоит ли вообще бороться за первое блюдо. Ведь никто не знал, сколько их будет всего — вдруг это единственный вариант, и тогда придётся остаться голодными.
— Брат Лу, ставим на первый лот? — Чу Юньцзи громко спросил совета, подмигнув Лу Цзюню.
— Ставим, — ответил тот и легко улыбнулся. — Деньги есть.
Он сказал это нарочито громко, чтобы услышали остальные две группы.
Чу Юньцзи жестом попросил Лу Цзюня положить руку под стол, поднял указательный палец и вывел у того на ладони цифру один. Лу Цзюнь в ответ перехватил запястье Чу Юньцзи и начертил на нём другую цифру.
Группы передали записки с суммами сотрудникам.
— Первое блюдо достаётся группе императора, цена составила... — режиссёр намеренно затянул интригу, вызвав у окружающих недовольное гудение. — ...два юаня.
После этих слов все оцепенели и уставились на группу императора, выигравшую блюдо.
— Совсем никакой совести!
— Если бы знали, наша группа не стала бы ставить один юань.
Ранее группы наследного принца и императрицы, заметив, как группа императора жаждет заполучить это блюдо, уже потеряли интерес к торгам. Однако по совету Ван Цюаня группа императрицы всё же рискнула поставить юань в надежде на удачу, но кто бы мог подумать, что всё решит этот единственный юань!
— Прошу прощения, прошу прощения, — Чу Юньцзи сложил руки в приветственном жесте и под всеобщими взглядами подошёл к подносу, чтобы приподнять завесу тайны.
Увидев, что находится под крышкой, он застыл в изумлении.
— Поздравляю группу императора, вы выиграли миску солений.
В дальнейшем каждый проявлял чудеса изобретательности, как восемь бессмертных, переходящих море. Группа императора, благодаря самому большому бюджету, выиграла несколько роскошных блюд, другие же группы остались почти ни с чем. Но это всё же было туристическое шоу, так что в конечном итоге всех ждал счастливый финал: все собрались вместе за общим ужином.
Что до Чу Юньцзи, то он весь вечер старался накопить крупицы золотого света добродетели законными путями. Он боялся, что после выхода программы зрители снова начнут его травить, но, поразмыслив, решил, что добродетель важнее — ну, поворчат немного, не привыкать, всё равно уже наговорили с три короба.
Киноимператор Лу появился только к ужину и ещё до битвы за комнаты удалился, «выполнив свою миссию».
Вернувшись вечером в отель, Чу Юньцзи вошёл в свой номер — отдельную комнату, которую он выбил в состязании, — чем вновь вызвал у всех жгучую зависть.
Войдя, он увидел свой чемодан, уже принесённый персоналом. Он сделал широкий шаг к нему, открыл и достал из самого дна обычную кисть, но необычным было то, что её кончик был испачкан в красной жидкости.
Он стиснул зубы и медленно снял верхнюю одежду, обнажив белую, худощавую верхнюю часть тела.
Несколько бледных красных узоров тянулись от груди к спине, пугающе выделяясь на белой коже. Эти красные линии, словно живые нити, оплетали и сдавливали хрупкое тело юноши.
Чу Юньцзи посмотрел на красные отметины, которые должны были исчезнуть, и слегка нахмурился: он и не ожидал, что Заклятие подавления демонов Девяти Небес продержится на нём всего один день.
Это заклятие, хоть и называлось «подавляющим демонов», на самом деле сковывало любую духовную силу и навыки культивации, считаясь в его мире высшим искусством. Чтобы перестраховаться перед шоу, он нанёс его на тело, и именно это позволило ему избежать серьёзных неприятностей, даже когда днём у него не было Талисмана Удачи.
Внезапно навалившаяся странная неудача просто выводила из себя. Впрочем, при мысли о человеке, которого он встретил вечером, хмурый взгляд Чу Юньцзи смягчился: золотой свет добродетели и колоссальная удача того человека действительно будоражили сердце.
Кто из последователей Врат Сюань устоит перед добродетелью, позволяющей чуть ли не вознестись средь бела дня? А если учесть, что сам он сейчас источал ауру неудачи, то киноимператор Лу, даже не подозревающий о своей силе, казался ему лакомым кусочком, словно монах Тан Цзан, подставивший себя под удар.
Он впервые осознал, что прославленный в прошлой жизни, чистый и безупречный Небесный Мастер Сяоюй — Чу Юньцзи — тоже самый обычный человек.
Чу Юньцзи весь вечер вёл себя непринуждённо, но в уме перебрал сотни способов заполучить эту удачу и добродетель, однако в конечном счёте отбросил их все. В этой жизни он хотел стать обычным человеком, поэтому ему было достаточно того, чтобы накопленная добродетель просто помогла нейтрализовать неудачу, преследовавшую это тело.
Больше он не жаждал — он знал, что жадность до добра не доводит.
Вспоминая те крохи золотого света добродетели, которые невольно перешли к нему при контакте с Лу Цзюнем, он понял, что эффект был куда сильнее, чем от его заклятий, так что завтра можно будет даже не рисовать знаки на теле.
Чу Юньцзи подобрал одежду и в хорошем настроении направился в ванную.
Когда он набрал воду в ванну и погрузился в неё, по гладкой поверхности воды вдруг пошли волны. Чу Юньцзи не дрогнул и продолжил возиться в телефоне.
Агент прислал сообщение о том, что договорился для него о роли второго плана в сериале. Чу Юньцзи только хотел ответить согласием, как — бах! — брызги воды ударили прямо по экрану телефона.
Тихая рябь в ванне превратилась в бушующие волны, словно пытаясь поглотить его.
Чу Юньцзи смотрел на намокший чёрный экран телефона и вытирал его сухим полотенцем. На этот раз аномалия была слишком сильной. Раньше он хотел просто закрыть на это глаза, но теперь, глядя на пострадавший девайс, не мог больше сдерживаться.
Он поднялся, накинул халат, вышел из ванной и распахнул окно, скрытое за шторами.
Подняв голову, он посмотрел на ночное небо: теперь оно было затянуто тонкой красной пеленой. На северо-западе взошла кровавая луна, источающая злую ци.
Чу Юньцзи с первого взгляда определил направление, откуда исходила эта скверна. Он тихо стоял у окна, едва слышно произнеся пять слов:
— Северо-запад, горы Бэйман.
...
На одном из холмов гор Бэйман в толщу земли была встроена чёрная, как смоль, гробница. На дверях были вырезаны странные символы, от которых веяло чем-то зловещим. Невидимая глазу чёрная ци обвивала врата, из которых время от времени раздавались глухие удары — будто кто-то пытался вырваться наружу.
Сотни монахов и даосов сидели вокруг, плотно закрыв глаза и читая поминальные мантры своих школ.
— Старший брат, уже сутки прошли, мы больше не удержим, — один из даосов внезапно выплюнул кровь и посмотрел на старого даоса, сидевшего впереди.
Старый даос открыл глаза, посмотрел на соратника и подавил печаль. Даже если не удержать — придётся стоять до конца. Ведь у них за спинами — миллионы ничего не подозревающих людей города L. Старый даос взглянул на сидевшего рядом старого монаха, проглотил привкус железа во рту и продолжил читать: — По указу Тайсэна, освобождаю заблудшие души...
— Вам меня не остановить! Я убью вас всех, убью! Ха-ха-ха-ха! — из-за дверей донёсся яростный и безумный женский голос.
Сидевшие снаружи люди не обращали на него внимания, продолжая чтение.
Вскоре раздался грохот, и красная фигура вырвалась из гробницы. Все присутствующие исторгли кровь, а многие и вовсе рухнули без чувств.
Старый даос вытер кровь с уголка рта и, глядя на красного призрака с тысячелетней практикой, ощутил глубокое отчаяние.
— Все ученики Монастыря Цзялань, за мной! — старый монах рядом с ним, до этого не открывавший глаз, закончил фразу, поднялся на ноги, схватил посох и бросился вперёд.
Все те, кто ещё оставался в сознании — и монахи, и даосы — схватились за оружие и бесстрашно устремились к призраку. Увы, разница в силе была слишком велика — их усилий хватало лишь на короткую задержку.
Старый даос дрожащими руками достал из сумки девять благовоний и расставил их в форме трёх треугольников, поджигая все разом.
— Ученик Даосского Храма Зеленого Быка, Ли Даопин, взывает к Владыкам Сань Цин из Тридцати Трех Небес и молит Владыку Преисподней из Девяти Дворцов Земли! Пусть божества сжалятся над живыми и спасут от страданий!
Сизый дым потянулся вверх, пронзая облака.
...
Когда Чу Юньцзи прибыл, он застал именно эту плачевную картину.
Чтобы справиться с тысячелетним свирепым призраком, старый даос даже использовал технику девятикратных благовоний — видимо, он действительно почувствовал, что настал край, помощи ждать неоткуда, и человеческих сил уже недостаточно.
Увы, наступила эпоха упадка Дхармы, Небесный Двор пал, божества скрылись, и старик не дождётся ответа от небес.
Поняв, что ответа нет, старый даос смирился со своей участью. С печальным лицом он поднялся, готовый принять смерть — и тут заметил Чу Юньцзи, неизвестно откуда появившегося рядом.
На юноше была простая белая футболка и маска, открывающая лишь ясные глаза и высокий лоб. Почувствовав жизненную силу, исходящую от него, старик решил, что перед ним обычный смертный, чья душа случайно покинула тело, и теперь он просто напуган увиденным. В другое время он бы помог юному другу вернуться, но сейчас он был не в силах спасти даже себя.
— Юный друг, уходи скорее, это место не для тебя.
Чу Юньцзи, услышав предостережение, кивнул ему в знак уважения, а затем перевёл взгляд на Меч из персикового дерева в его руках.
— Одолжи мне этот предмет.
Он тут же выхватил меч из рук старика.
К этому моменту в строю оставались лишь старый даос, монах и ещё человек пять с сильной духовной энергией. Остальные не могли устоять и трёх ударов против призрака — они были выведены из строя и могли лишь беспомощно смотреть, как их старшие братья и наставники готовятся встретить смерть.
Чу Юньцзи взял меч правой рукой, левой провёл по лезвию и посмотрел на призрака в красном, который лишил всех возможности дать отпор. Его холодный голос прорезал воздух:
— Девять Небес Тайсэна, Заклятие подавления демонов.
С этими словами он ринулся в бой.
Один удар — вспышка молнии — сбил спесь с тысячелетнего призрака и заодно разогнал окружавшую его злую энергию, позволив всем увидеть истинное лицо чудовища. Призрак в красном был бледен, как бумага, его глаза горели оранжево-красным огнём, взгляд был мутным — стало ясно, что дух давно сошёл с ума и потерял рассудок.
http://bllate.org/book/30113/3669507
Готово:
