Се И с удовольствием произнёс: Это получше прежнего. — Он снова поднял украшение, поднёс к носу, вдохнул аромат и довольно вздохнул: — И лекарственные травы пахнут чисто, если долго носить, это пойдёт на пользу здоровью.
Едва он договорил, как чья-то рука снова сжала его талию. Се И глухо охнул и обиженно посмотрел на мужчину.
Цю Яньцзин остался непреклонен. Он упёрся кончиком носа в его кожу, ласково потираясь, и заговорил низким, вкрадчивым голосом, словно пытаясь соблазнить, хотя слова его несли совсем иной смысл:
— Ты красивый и умный человек, мне ты нравишься.
Се И уловил подтекст. Он положил руку на ладонь, сжимавшую его бок, и провёл пальцами по выступающим костяшкам, вызывая у обоих волну дрожи.
Он улыбнулся: — Раз так, я буду послушно оставаться красивым и умным, муж мой. Не забывай баловать меня почаще.
***
Юнь Сянь воспользовался ночной тьмой, чтобы вернуться домой, но был пойман с поличным Господином Удельным Князем Нином, который уже ждал его, словно охотник в засаде.
Господину Удельному Князю Нину было за сорок, он был статен, могуч и грозен, словно парящий в небе орёл — он был ещё полон сил и находился на самом взлёте. Сверкнув тигриными очами, он произнёс низким тоном: — Где тебя черти носили?
— Сам знаешь, чего спрашивать! — Юнь Сянь покосился на деревянную палку толщиной с запястье взрослого мужчины в его руках и ни капли не испугался: — Даже если ты забьёшь меня здесь до смерти, я всё равно прав!
— Ты беспокоишься о Хэнчжи, и в этом ты прав, но устраивать скандал в Резиденции Динъань-вана — это величайшая глупость! — Господин Удельный Князь Нин обрушил палку на плечо сына. Наблюдая, как тот с глухим стоном опускается на колени, он холодно отрезал: — Что за место Резиденция Динъань-вана? Это волчье логово! В обычное время там тишь да гладь, но когда им приходит время кормиться, они выходят наружу, чтобы пожираться людьми! А ты? Словно испугавшись, что они забудут о таком лакомом куске, как ты, сам припёрся к ним в зубы! Я не убью тебя только потому, что сердце не позволяет!
— А что мне оставалось делать?! Ты сам сказал, что это место опасное, так как же ты можешь позволить Хэнчжи оставаться там! — Глаза Юнь Сяня покраснели, он был словно загнанный в угол волчонок, оскаливший клыки на собственного отца. — Ты же вырастил его, он для тебя как второй сын! Он ничего не сделал, а из-за этого проклятого Се Ци сколько ему пришлось вынести унижений! Я бы с радостью вытащил старого пса Се из ада и порубил на фарш!
— Думаешь, у меня сердце не кровью обливается? Но что поделать? Вломиться, как ты, в Княжескую Резиденцию, устроить переполох — человека не спасёшь, зато Динъань-вана разозлишь! Покойного Императора больше нет, а Динъань-ван жаждет крови Хэнчжи, жаждет убить глупого сына Юнь Хуэя, как будто его мать свиней режет! — Юнь Хуэй, разъярённый, снова ударил его палкой. — Включи свои свиные мозги и хорошенько подумай: кто сейчас может защитить Хэнчжи от Его Величества?
Эти слова подействовали лучше всякой палки. Юнь Сяня будто осенило, и имя сорвалось с его губ: — Девятый Дядюшка-Князь!
Верно, верно! Тот, что в дворце, явно решил убрать лестницу, по которой взобрался на трон, и хочет избавиться от Хэнчжи. Сейчас защитить его может только Девятый Дядюшка-Князь!
Глаза Юнь Сяня загорелись: — Отец!
Юнь Хуэй слегка постучал палкой по его голове и глухо произнёс: — Его Величество взошёл на престол всего два года назад. Внутри дворца Великая вдовствующая императрица делит с ним власть, снаружи Клан Шэнь сдерживает его влияние. Он опасается Клана Шэнь, но в то же время нуждается в них, ведь пока Клан Шэнь на его стороне, его трон будет стоять крепко. Но это верно лишь при условии, что у Динъань-вана нет иных замыслов.
Взглянув на сына, Юнь Хуэй перевёл дух: — Динъань-ван — законный представитель императорского рода Дун Цинь. Скажу вещь крамольную: если бы в своё время, когда Пресветлый Император покинул этот мир, Динъань-ван не был столь юн и равнодушен к власти, на престоле сидел бы не Покойный Император. И по сей день при дворе остаются влиятельные сановники, верные воле Пресветлого и Покойного Императоров. В глубине души они куда больше уважают Девятого Князя — нынешнего Динъань-вана, который в шестнадцать лет командовал армиями и покорил три государства, чем Его Величество, этого птенца, скованного волей Великой вдовствующей императрицы!
Губы Юнь Сяня дрогнули: — Вверить жизнь Хэнчжи в его руки — всё равно что держать над головой подвешенный на волоске меч, ни дня не зная покоя.
— Великая вдовствующая императрица спасла Хэнчжи под предлогом проведения обряда изгнания злых духов, у неё точно есть свой умысел. — Юнь Хуэй помолчал. — Остаётся лишь надеяться, что Хэнчжи хватит ума не натворить глупостей.
— Если он умудрился полюбить то ничтожество из дворца, ума у него явно немного! По мне так...
— Хлоп!
Юнь Хуэй снова огрел его палкой и рявкнул: — Заткни свой поганый рот! Кажется, самая большая ошибка в моей жизни — это то, что я дал тебе второе имя Цзиньжуй. Знай я заранее, что ты во всём будешь поступать наперекор, выбрал бы имя поподробнее!
Он тяжело ударил палкой о землю и прорычал: — Тупица! Свинья из клана Юнь!
Глава 7. Безумие
В Лицзине несколько дней подряд шёл снег, укрыв всё вокруг толстым слоем белизны, неровным покровом сгладившей все выбоины.
У Гу, полагаясь на свои навыки лёгкости, спрыгнул с высокой крыши, не оставив ни следа, но Се И шёл шаг за шагом, промочив насквозь свои белоснежные сапоги.
Снежная каша липла к ногам, он почувствовал холод и топнул пару раз на месте.
— Молодой господин, в следующий раз надевайте сапоги из оленьей кожи, в них теплее, — подскочивший к нему У Гу раскрыл зонт. Ему было пятнадцать, но ростом он был лишь немногим ниже Се И, так что держать над ним зонт было в самый раз.
— Почему ты опять называешь меня молодым господином? — Се И поплотнее запахнул лисью шубу.
— Господин приказал. Сказал, что хотя по статусу вы ванфэй, слово фэй звучит не очень, молодой господин — куда лучше. — У Гу притопнул, раздавив кусочек слежавшегося снега, и принялся увлечённо играть.
Се И не обратил внимания на то, что его ноги снова в снегу, и с улыбкой спросил: — Почему сегодня ты сопровождаешь меня? Знаешь, куда я направляюсь?
— Господин велел идти следом, сказал, что я в резиденции слишком много шума поднимаю, пусть лучше померзну на улице. — У Гу шмыгнул носом. — Куда вы направляетесь, господин?
— В Бархатный дом (Чуньсинлоу).
Эти три слова повергли У Гу в шок. Он забыл про снег и принялся поспешно отговаривать его: — Туда нельзя! Господин будет недоволен.
— Там полно прекрасных девушек, я просто посмотрю, никаких других мыслей у меня нет. К тому же, — Се И остановился и поднял взгляд на трёхэтажный терем прямо перед ними. Он не удержался от смешка: — Даже самая прекрасная девушка из Бархатного дома не сравнится и одной десятитысячной долей с тем, кто живёт у нас в резиденции. Я день и ночь любуюсь такой красотой, что смотреть на других уже просто не тянет.
У Гу счёл его доводы разумными и больше не стал возражать, хотя добросовестно занёс всё в свой дневничок, пока Се И подмигивал проходившей мимо девушке.
Юнь Сянь стоял за окном в одной из комнат на третьем этаже и с первого взгляда узнал обстановку внизу. Ему было неприятно видеть, как Хэнчжи жмётся к девушкам — те были слишком сильно надушены, да и лезли к людям без всякой меры. Боясь, что Хэнчжи помнут, он поспешно послал У Гу вниз встретить гостя.
Сам же он принялся в третий раз повторять про себя слова, сказанные отцом перед выходом из дома.
У Гу сразу узнал в человеке перед собой того, кто преградил ему путь в купальне той ночью, и лицо его мгновенно помрачнело: — Это ты.
— Я, — У Гу улыбнулся ему, проигнорировав жажду убийства в глазах собеседника, и обратился к стоящему рядом Се И: — Маленький хоу, наследник ждёт вас наверху.
— Род Се повержен, я больше не маленький хоу, — с улыбкой поправил его Се И.
У Гу лишь коротко ответил: — Второй молодой господин, Господин Удельный Князь сказал, что вы — его второй ребёнок.
Се И последовал за У Гу на третий этаж.
— Хэнчжи! — Юнь Сянь выглядел так, будто не видел его лет восемьсот. Его глаза сощурились в полумесяцы, он выглядел очень покладистым. — Скорее, скорее сюда! Я так долго тебя ждал!
— Снег идёт, иду медленно.
— Зачем пешком? На карете было бы куда комфортнее! Ты и так здоровьем не блещешь, в такую метель легко простудиться. — Юнь Сянь недовольно взглянул на его ноги, действительно увидел, что они промокли, и поспешно бросил У Гу: — Быстрее, принеси сухую обувь и носки, нужны из оленьей кожи!
У Гу кивнул и удалился.
— Резиденция всего в нескольких кварталах от Бархатного дома, совсем близко.
Юнь Сянь сунул в руки Се И грелку для рук. — Там внутри есть кровать, может, спрячешься туда?
— Перестань, не настолько я хрупкий, — рассмеялся Се И. — Ну что, в тот вечер, как вернулся, сильно досталось? Слышал, ты несколько дней не выходил из резиденции, тебя в чулане заперли?
Юнь Сянь махнул рукой: — Ох, ты же знаешь нрав моего отца. Как только подошёл к воротам, сразу получил палкой. Хорошо, что я с детства привык, другого бы уже давно покалечило!
Он выпил чарку крепкого вина, причмокнул и продолжил: — Но в этот раз я думаю, старик был прав, он меня отрезвил. Он прав, я и есть тупая свинья. От беспокойства голова совсем перестала работать: не только тебя не спас, но ещё и проблем добавил.
Сказав это, Юнь Сянь взглянул на Се И, в его глазах читалась осторожная попытка прощупать почву: — В ту ночь?
— Ты слишком много думаешь, я не испытал никаких страданий, — Се И тоже отпил вина, обжёг горло и поспешно отодвинул чарку. — У князя нет намерения убить меня, по крайней мере, сейчас. Не бери в голову, мне даже думать об этом утомительно.
— Я и не хочу! — расстроился Юнь Сянь. — Я хотел пойти к Девятому Дядюшке-Князю, умолять его, чтобы он тебя отпустил.
Он сказал это как бы невзначай, но Се И эти слова не понравились.
Кем был Юнь Сянь? Маленьким тираном, способным пробить дыру в небесах. Он никогда никого не просил, да и не должен был.
Се И кашлянул: — Не вздумай просить его, только всё мне испортишь.
— Что ты можешь испортить? — Юнь Сянь посмотрел на него с сомнением. — Неужели ты... хочешь использовать Девятого Дядюшку-Князя? Ты... неужели ты хочешь отомстить тому, кто во дворце?
Се И счёл эту идею неплохой, но лишь улыбнулся и вздохнул: — Я бы решился использовать его, только если бы жизнь была не мила. Если сказать, что он — клинок, то он не просто необычайно остр, у него нет хозяина. Он жаждет крови и готов пожрать даже того, кто его держит, поэтому никто не может укротить его, никто не смеет. И я, конечно, не хочу быть этим несчастным хозяином.
Юнь Сянь почесал затылок: — Тогда зачем ты это делаешь?
— Всё очень просто, — взгляд Се И опустился на его талию, где на лисьей подстилке мирно лежали кисточки вышитого мешочка. Он погладил их, и улыбка в уголках его губ стала глубже: — Потому что он мне приглянулся.
— Дзынь!
Чашка в руке Юнь Сяня упала на ковёр, вино разлилось, но он не обращал на это внимания. Долго смотрел на Се И, прежде чем произнести: — Хэнчжи, ты сходишь с ума всё больше.
— Что это значит?
— Раньше ты любил того, с фамилией Цю, я считал, что ты просто по молодости ослеп. Но теперь ты положил глаз на Девятого Дядюшку-Князя, я даже не знаю, что сказать. Даже у тигра нет такой смелости, как у тебя.
Се И покачал головой: — Они не похожи.
— Конечно, не похожи, — усмехнулся Юнь Сянь. — Тот, с фамилией Цю, был тигрёнком, у которого ещё шерсть не отросла. А Девятый Дядюшка-Князь другой. Когда он в здравом уме — он заставляет твоё сердце биться чаще, но если он обезумеет — реки крови потекут.
http://bllate.org/book/30143/3672552
Готово:
