Ты в последнее время принимал лекарства без перерыва? Я говорю о препаратах для лечения твоей эректильной дисфункции.
Су Канмянь слегка оттянул защитную маску, обнажив нос:
— Я прекратил пить их на два месяца, как только упаковка закончилась. Никакого особого эффекта не было.
— Раньше ты больше двух лет проходил курс лечения от депрессии? — врач достал баночку с таблетками, которую вчера принес Ли Цзя. — Кроме этого лекарства, были еще какие-то?
Су Канмянь покачал головой:
— Я не помню. Этот препарат я принимал дольше всего, потому что от него было меньше всего побочных эффектов.
— Но нельзя исключать, что именно это лекарство спровоцировало твои нынешние проблемы, — сказал врач. — Точные результаты мне еще предстоит уточнить. Только найдя первопричину, можно назначать лечение. Позже я свяжусь с профессором Су. Тебе не стоит брать это близко к сердцу, к тому же очень важно дополнить лечение психологической терапией. Ты занимаешься физическими упражнениями в повседневной жизни?
Су Канмянь покачал головой.
— Молодым людям нужно больше двигаться, это полезно для здоровья. Нужно это делать регулярно.
Получив весьма туманный результат, Су Канмянь неспешно вышел из больницы.
У психотерапевта, с которым была назначена встреча, имелся собственный кабинет, и дорога на машине занимала ровно четверть часа. Едва Су Канмянь сел в автомобиль, раздался звонок от помощника врача — тот напомнил, что до назначенного времени остался всего получасич.
В то же время Цин И объявил о начале прямой трансляции ровно в половине десятого. Добрашись до места, Су Канмянь сидел в приемной за дверью кабинета врача и ждал начала эфира. Голос Цин И прозвучал в наушниках абсолютно вовремя. Ветер сегодня выдался довольно сильным, и в микрофоне отчетливо слышался глухой гул.
— Всем привет, я Мрачный Врон. Сегодня праздник молодежи, поздравляю всех с этим днем...
Под руководством помощника врача Су Канмянь вошел в кабинет. Женщина-врач как раз опрыскивала живые цветы из пульверизатора и, обратившись к Су Канмяню, произнесла:
— Садитесь, пожалуйста, доктор Су. Я слышала, вы очень любите кофе, и приготовила его специально для вас, он будет готов примерно через две минуты.
Су Канмянь заметил таймер, лежавший рядом с френч-прессом: оставалась одна минута и пятьдесят секунд.
— Я бы хотел послушать песню и только потом начать беседу, возможно, настроение станет немного лучше, — сказал Су Канмянь женщине-врачу.
Та протянула ему визитную карточку и ответила:
— Хорошо, я подожду.
— Спасибо, доктор Линь, давайте послушаем вместе, он очень красиво поет, — в голосе Су Канмяня проскользнула крошечная доля эгоистичного желания: ему хотелось, чтобы голос Цин И услышало как можно больше людей.
Доктор Линь, разумеется, не стала возражать — это помогло бы ей быстрее выстроить с Су Канмянем доверительные отношения.
Сердце понемногу болит, понемногу остывает / Понемногу теряет надежду дождаться любимого / Отдаешь всю жизнь, а сколько возвращаешься назад / Чувства нельзя делить, нельзя ненавидеть / Нельзя доверяться слишком легко / Настоящая любовь оборачивается сплошными шрамами...
Лицо Су Канмяня скрывалось под маской, а глаза были спрятаны под рыбацкой шляпой. Из-за такого поведения доктор Линь поначалу думала, что пробить эту стену будет непросто, но едва зазвучала песня, как всё, по ее мнению, сразу стало яснее.
Договорились на одну песню — значит, на одну. Су Канмянь отложил телефон, снял шляпу и маску. Перед доктором Линь предстал юнак, чистый и мягкий на вид, словно нефрит. Его кожа была очень светлой и здоровой, а выражение лица — умиротворенным. В нем не было той тяжелой тоски и очевидной болезненности, что свойственна многим.
— Здравствуйте, господин Су Канмянь, меня зовут Линь Ми. Кофе готов.
Су Канмянь взял чашку обеими руками и принюхался: напиток отдает цветочным ароматом. Он сделал небольшой глоток — из-за переэкстракции кофе слегка горчил. Такой вкус Су Канмянь пить бы во второй раз не стал, но из вежливости продолжал держать чашку в руках.
Доктор Линь включила телефон и открыла аккаунт на платформе Bilibili:
— Я тоже фанатка Мрачного Врона, правда, у меня совсем нет времени смотреть его прямые трансляции, поэтому я смотрю выложенные им короткие видео, когда выдается свободная минута.
Глаза Су Канмяня ярко вспыхнули: это действительно оказался аккаунт Цин И.
— Я ставлю лайки под каждым роликом и даже дарую монеты, — добавила доктор Линь.
— Правда? — Су Канмянь и впрямь был удивлен. — Неужели он настолько известен? Это потрясающе.
Доктор Линь улыбнулась:
— Судьба. Раньше он больше полугода проходил лечение у меня, так мы и познакомились. Я никак не ожидала, что он так здорово поет, и поклонников у него становится всё больше.
Су Канмянь замер:
— Он тоже был вашим пациентом?
— Да, он попал в автомобильную аварий, что сильно на него повлияло. Но он очень позитивно подошел к реабилитации, и сейчас его жизнь складывается вполне неплохо. Больше я ничего не могу сказать, но надеюсь, что вы станете любить его еще сильнее.
Су Канмянь так сильно сжал чашку в руках, что пальцы заныли. Но как студент-медик он понимал, что продолжать расспросы нельзя, да и отвечать ему больше никто не станет. Врач, обладающий профессиональной этикой, обязан оберегать тайну пациента.
Доктор Линь упомянула об этом лишь потому, что думала, будто Су Канмянь вовсе не знаком с Мрачным Вроном, и хотела облегчить им переход к дальнейшему разговору.
— Я уже ознакомилась с вашей ситуацией. Если о чем-то говорить неудобно, можете прямо мне об этом сказать.
Су Канмянь кивнул:
— Я еще не готов говорить об этом сам, прошу прощения. На самом деле в тот период мое сознание было помрачено. О том, что со мной произошло, полиция узнала из записей с камер видеонаблюдения. Сам я всего этого не видел — я столкнулся лишь с теми физическими увечьями, которые та ситуация нанесла моему телу.
Доктор Линь кивнула:
— Понимаю. Господин Су, я слышала от вашей мамы, что вы вернулись, потому что здесь есть любимый человек?
Губы Су Канмяня задрожали, и он тихо произнес:
— Да, но я не смею рассказать ему о своем состоянии, я просто хочу поскорее вылечиться.
— Не смеешь или не хочешь? Это совершенно разные позиции.
Су Канмянь ответил коротко и без колебаний:
— Не хочу. Мне будет безумно стыдно смотреть ему в глаза, и он наверняка разлюбит меня.
— Но это ведь лишь твои догадки? Не мог бы ты описать любимого человека? Быть может, мы сможем найти компромисс и попробуем что-то предпринять?
Су Канмянь поднял взгляд на доктора Линь. Как описать Цин И? Было слишком много неизвестного — воссоединение после пяти лет разлуки произошло всего два дня назад.
— Можно, но не сейчас. Мы слишком долго были врозь, мне нужно немного времени, чтобы узнать, каков он теперь. Раньше он всегда хорошо кону ко мне относился, тогда мы оба были беззаботны, но теперь всё совершенно иначе.
Линь Ми кивнула: перемены и увядание былого — обычное дело.
***
А Цин И, едва завершив стрим, поспешил домой. Он вычистил квартиру от пола до потолка, приготовил гостевую кровать — на случай, если Су Канмянь решит остаться на ночь.
Закончив уборку, он перекусил лапшой быстрого приготовления и лег спать, проспав ровно до того момента, когда пора было собираться за Цин Эр.
Малышка, к несчастью, подвернула ногу, и ее лодыжка покраснела и припухла.
Цин И отнес сестренку на руках в больницу. Он очень за нее переживал, но вредная девчонка тут же спросила:
— Братик, значит, завтра мне можно не идти в детский сад?
Цин И холодно фыркнул:
— Пойдешь, даже если она сломана.
На середине дороги Цин Эр заметила, что они едут совсем не домой, и повернулась к брату:
— Мы едем к Мяньмяню?
— ... — Цин И понятия не имел, с чего это она вдруг вспомнила о Су Канмяне. Разве они так близко знакомы? — Нет, мы едем ужинать к бабушке Ци.
— А как же Мяньмянь?
Су Канмянь весь день не подавал ни звука, и чем он там занимался, было неизвестно. Цин И ответил:
— Понятия не имею!
Цин Эр опустила голову и принялась крутить в пальцах собственный палец, чувствуя легкую грусть. Как ее брат мог не знать, где находится Мяньмянь?! Ведь Мяньмянь был первым другом, которого он привел домой!
Старушка Ци была прежней хозяйкой квартиры, у которой Цин И и Цин Эр прожили в комнате с внутренним двором больше трех лет. Они жили так дружно, будто были одной семьей, и неизменно заглядывали к ней на ужин по несколько раз в месяц.
В тот период, когда Цин И не мог о себе позаботиться, он временно перебрался к тете, а трехкомнатную квартиру сдал в аренду — по крайней мере, арендная плата позволяла им кое-как сводить концы с концами. Когда его внутренние раны затянулись, они с сестрой снова сняли жилье у бабушки Ци.
Старушка брала с него символическую плату за аренду в размере трехсот юаней в месяц, постоянно готовила Цин И еду, но денег за продукты не брала. Когда Цин И не было дома по делам, она помогала ему с детьми. Иными словами, все эти три с лишним года пожилая женщина занималась откровенно убыточным делом.
Бабушка Ци была на пенсии из числа старых кадров, ее муж рано ушел из жизни, поэтому она жила одна. В день, когда Цин И собирался перевозить семью обратно, она горько плакала — ей было жаль расставаться с детьми. Без них дом внезапно опустел и снова стал холодным и безмолвным.
По дороге Цин И купил для бабушки Ци букет лилий. Цин Эр прижала их к груди и долго принюхивалась маленьким носиком.
Бабушка Ци с самого утра поджидала их у порога. В ее чертах угадывалась благородная осадка истинной аристократки, а жемчужное ожерелье на шее, подаренное Цин И два года назад на ее шестидесятилетний юбилей, идеально подчеркивало ее элегантность.
Цин Эр давно забыла, что подвернула ногу, и бросилась к бабушке Ци с букетом в руках:
— Бабушка, кролик пришел.
Цин И крикнул сзади:
— Беги медленнее, нога же еще не зажила!
Бабушка Ци подхватила Цин Эр на руки:
— Маленький кролик снова поправился. Слушался ли ты брата в последнее время?
— Слушался, слушался, — залепетала Цин Эр. — Кролик слушается брата лучше всех.
Бабушка Ци наготовила целый стол еды, но стоило Цин И заглянуть в холодильник, как он сразу понял, чем она питалась вчера: в кастрюле оставались две порции вчерашней еды, и обе овощные. От этого у него тяжело сжалось сердце.
Вернувшись к столу с тарелками и палочками для еды, Цин И сказал:
— Может, вы все-таки переедете ко мне? Там внизу есть лифт, прямо за воротами жилого комплекса можно купить абсолютно всё, это очень удобно.
— Ты каждый раз это говоришь, у меня прямо сердце тает, — отозвалась бабушка Ци. — Но у сына с невесткой скоро родится ребенок, они хотят, чтобы я уехала за границу и помогла им с внуками.
— Это тоже неплохо. Раз вы будете не одна, я буду спокоен.
Бабушка Ци положила Цин И большой кусок мяса и спросила:
— А пару ты себе не нашел? Я побуду здесь еще какое-то время, и если ты найдешь кого-то и соберешься на свидание, можешь приводить ко мне маленького кролика, я за ней присмотрю.
Цин И неопределенно усмехнулся:
— Разве это так просто? Тех, кого мне пытаются сосватать, немало, но стоит нам встретиться, как они начинают выискивать во мне одни недостатки. Я и общаться с ними не хочу.
— А как же тот мальчик, о котором ты говорил?
Цин И поперхнулся рисом и принялся судорожно запивать его водой, пытаясь отдышаться.
— Что такое? Бабушка сказала что-то не то?
— Нет-нет, — Цин И неловко улыбнулся. — Просто не ожидал, что вы запомнили.
Бабушка Ци добродушно улыбнулась:
— Конечно, помню. Если бы мне довелось с ним встретиться, я бы замолвила за тебя перед ним словечко.
— Только не надо! — две палочки для еды выскользнули из рук Цин И и с грохотом упали на пол друг за другом, а лицо его мгновенно переменилось.
Цин Эр увлеченно уплетала рис за обе щеки, решив, что ее брат сегодня повредился рассудком.
Цин И взял другую пару палочек, не смея поднять глаз на бабушку Ци. Два года назад в канун Нового года, слегка захмелев, он бездумно и беспечно выболтал ей правду о своей ориентации. Она была единственным человеком, с которым он поделился сокровенным, он и вправду относился к ней как к родному человеку. Он думал, что люди в возрасте бабушки Ци должны быть очень консервативными, но она в итоге не удивилась ни капли.
http://bllate.org/book/30149/3673207
Готово:
