Чжоу Пое не выказал ни согласия, ни возражения и лишь слегка повёл бровью:
— Взаимно. Искренне прошу прощения за то, что оскорбил твой взор.
Цзян Юйся бросил на него мимолётный взгляд, больше ничего не сказал и зашагал прочь.
Выйдя в крытую галерею, Цзян Юйся замедлил шаг и наконец остановился.
На ладони ощущалось лёгкое жжение. Он разжал плотно сжатый кулак: окурок сигареты деформировался, серебристо-серый пепел прилип к коже и почернел, превратившись в грязное липкое пятно. Постояв так какое-то время, он внезапно поднёс руку к самому носу. Запахи табака и смолы смешались, отзываясь резковатой горчинкой.
Взгляд Цзян Юйся потемнел.
Какая гадость.
Цзян Юйся вытащил из кармана бумажную салфетку, чтобы вытереть грязь с ладони. Часть сажи въелась глубоко в кожные линии, и сухой бумагой её было не оттереть. Он пристально уставился на пепел, но в конце концов просто скомкал окурок в салфетке и выбросил в урну.
Вернувшись за столик, Ли Ци спросил:
— Чего это ты так надолго запропастился?
— Выходил покурить, — ответил Цзян Юйся и сделал большой глоток ледяного вина. — До чего же жарко
Он поднял руку, стянул свободное худи и остался в одной футболке.
Ли Ци удивился:
— Правда? А мне показалось, тут довольно прохладно. Хочешь, попрошу принести ещё льда?
Цзян Юйся нахмурился. Сама собой накатила какая-то смутная раздражительность. Осушив бокал до дна, он заметил там небольшой кусочек льда и, недолго думая, закинул его в рот, громко хрустя.
Услышав этот звук, Ли Ци даже зубы свело. Он цокнул языком и вздохнул:
— Как же всё-таки хорошо быть молодым, и зубы куда крепче.
Вскоре вернулся и Чжоу Пое.
Цзян Юйся ещё немного посидел за выпивкой, пока Ли Ци вдруг не нахмурился:
— Чего это у тебя лицо такое красное?
— Жарковато, — Цзян Юйся потёр голову рукой. Наверное, он выпил лишнего. Осушив остатки вина в бокале, он от резкого и жгучего вкуса до боли скривил губы, став похожим на растрёпанного разгневанного котёнка.
Ли Ци закинул ногу на ногу, опустил взгляд на первый этаж и возбуждённо произвёл:
— Ого, а вот и тот певец!
Снизу донеслись визги — восторженные вопли накатывали одна за другой волнами.
Ли Ци усмехнулся:
— Этот парень всего два дня выступает, а уже завёл весь зал. Сам посмотри, как он хорош.
Цзян Юйся проследил за его взглядом к сцене. Работники как раз расставили ударную установку, и свет вокруг мгновенно померк.
Бум!
Взрывной звук разорвал пространство, зазвучал ритмичный бит, и барабанная дробь стала нарастать.
— А-а! Какой красавчик!
— Круто!!!
Освещение менялось в такт барабанам, и над площадкой поплыл низкий, бархатный голос.
Атмосфера в зале накалялась с каждой секундой. Цзян Юйся тоже выкрикнул пару раз вместе со всеми, пытаясь выплеснуть накопившуюся на душе тяжесть. Повернувшись к другу и заметив сияющий блеск в его глазах, он поинтересовался:
— Знакомы?
Ли Ци не сводил глаз со сцены и с улыбкой ответил:
— Ага, угу.
Цзян Юйся опустил взгляд ниже:
— Тот самый обладатель следов от поцелуев?
— ... — Ли Ци опешил, машинально опустив глаза, чтобы проверить, остались ли где-нибудь следы, но тут же вспомнил инцидент на парковке. Его лицо мгновенно залилось краской, и он поспешно сделал глоток из бокала.
— Ну... Сяся, — замялся Ли Ци, всё-таки чувствуя неловкость взрослого мужика, — Кажется, этот малой мне и правда сильно нравится.
Цзян Юйся оставил это бездоказательным, лишь бросил:
— А он совершеннолетний?
— Разумеется! Ты за кого меня принимаешь, за зверя какого-то?
— Кто тебя знает.
— Да пошёл ты! — огрызнулся тот и снова уставился вниз. — Посмотри на него, он же на сцене просто светится.
Цзян Юйся скептически хмыкнул:
— И не скажешь, что у тебя бывает такая сторона.
Когда песня закончилась, ведущий появился на сцене и зычным голосом вопросил:
— Ну как? Понравилось или нет?!
— Понравилось!!! — заорал вместе со всеми Ли Ци.
— Вот это я понимаю, зрители у нас сегодня огонь, какие отзывчивые! Не буду долго тянуть резину, переходим к нашей традиционной рубрике. Старожилы, подождите немного, я вкратце объясню всё для тех, кто пришёл впервые.
У нас тут аукцион песен, правила предельно простые. Тот, кто сделает ставку выше остальных, сможет заказать композицию на свой выбор, а также получит годовой VIP-абунемент нашего заведения. На входе каждому выдали номерки, за один подъем ставки накидывается не меньше тысячи.
Правила проще некуда, меньше слов, начинаем!
— Я, я, я!
— Плюс один!
— Сюда, сюда!
Поначалу таблички взмывали вверх с бешеной скоростью, ведущий едва успевал следить, но по мере роста суммы темп постепенно спадал, и торги подходили к концу.
Ли Ци занервничал и принялся тереть ладони:
— Черт, Сяся, я не могу допустить, чтобы песню моего Муму забрал кто-то другой! Подними табличку, ну помоги!
— Мм? Сам подними.
Ли Ци жалобно посмотрел на него:
— Я же два вечера подряд делал ставки, а Муму мне строго-настрого запретил самому участвовать. Сжалься над братом! Выкупай любой ценой, с меня оплата!
Цзян Юйся не выносил его жалко-умилительных гримас, и жилка на виске забавно запульсировала. Он искренне не понимал, как Цзян Му вообще угораздило клюнуть на этого типа.
В другой ложе бара Чжоу Пое откинулся на спинку дивана, и его чёрные волосы лениво падали на лоб.
Линь Янь предложил:
— Я тоже подниму табличку ради веселья. Аэнь, а ты разве не будешь участвовать?
Чжоу Пое покачал головой и негромко обронил:
— Бессмысленно.
Ведущий:
— Шестьдесят три тысячи раз! Шестьдесят три тысячи два! Есть желающие перебить ставку?!
В тот самый момент, когда молоток уже готов был опуститься, раздался звонкий голос:
— Здесь.
От этого знакомого звука Чжоу Пое слегка замер.
Ведущий:
— Отлично, гости на верхнем ярусе повышают ставку, теперь это шестьдесят четыре тысячи! Есть ещё желающие дать больше за шестьдесят четыре тысячи?
— Ничего себе, это кто вообще? Вроде лицо знакомое? — пробормотал кто-то в толпе.
Чтобы ведущему было хорошо видно номерок, в баре непривычно ярко зажгли свет.
Стоило Цзян Юйся показаться на глаза, как по залу пронёсся единый вздох изумления.
Черт возьми, да откуда здесь такой красавец!
Ведущий, разглядев его внешность, тоже на секунду поперхнулся, но острить или шутить не посмел: бар работал по клубным картам, и здесь водились такие влиятельные люди, что можно было легко нажить себе смертных врагов.
— Шестьдесят четыре тысячи один... Есть желающие поднять?
— Шестьдесят четыре тысячи два.
Чжоу Пое легонько потóмков пальцем:
— Линь Янь, дай мне номерок.
Линь Янь ошеломлённо моргнул, но всё же протянул ему табличку.
Чжоу Пое поднял её и лаконично бросил:
— Плюс.
Ведущий проследил за источником звука и снова запнулся. Что за день сегодня такой, неужели все небожители разом сошли на землю? Ладно один красавчик, но откуда взялся второй?! И по виду этот тоже явно не из тех, с кем стоит шутить.
Ведущий:
— Теперь ставка семьдесят четыре тысячи, кто-нибудь перебьёт?
Его спутник опешил:
— Ты же только что говорил, что это бессмысленно?
Чжоу Пое:
— Внезапно захотелось поиграть.
С этими словами он поднял взгляд на соседнюю ложу и вовремя встретился глазами с Цзян Юйся — их взгляды столкнулись.
Цзян Юйся слегка нахмурился. Он отвёл глаза и крепче сжал в руке пластиковый номерок, но в следующее мгновение всё равно взметнул его вверх:
— Плюс десять тысяч.
Ли Ци моргнул:
— Почему это... Чжоу Пое тоже поднимает табличку?
Цзян Юйся поджал губы:
— Он специально.
Тот просто был не в духе смотреть на него и нарочно затеял склоку.
Чжоу Пое опустил взгляд, погрузившись в какие-то мысли, но это длилось лишь мгновение — он тут же отреагировал:
— Ещё десять тысяч.
Цзян Юйся:
— Десять тысяч.
Чжоу Пое:
— Двадцать тысяч.
Остальные гости:
— ... — Что происходит? Что здесь вообще творится? Почему от них так и искрит искрами!
Они перекидывались ставками друг с другом, и невидимые искры напряжения заполнили всё пространство.
Ведущий:
— Подождите-подождите, дайте мне посчитать.
— Итого сто двадцать четыре тысячи... Уважаемые господа, кто-нибудь ещё повышает?
Цзян Юйся холодно бросил:
— Тридцать тысяч.
Чжоу Пое:
— Сорок тысяч.
— ...
Ведущий:
— Сто девяносто четыре тысячи...
Ли Ци опомнился:
— Стоп-стоп-стоп, Сяся, хватит повышать, чего вы с Чжоу Пое тут устроили детские обидки? Если продолжишь в том же духе, Цзян Му меня живьём съест.
Цзян Юйся провёл большим пальцем по первой фаланге указательного пальца, его изящные брови слегка сошлись на переносице. Воздух в ложе будто заледенел, но спустя мгновение он опустил табличку и произнес:
— Ладно.
Хватало в зале и богатых наследников, но выкидывать больше ста тысяч на одну песню... Оставалось только гадать, чьим же наследником был этот парень.
Ведущий не стал больше тянуть время, желая поскорее покончить с этим:
— Итак, продано! Поздравляю этого господина.
Как только ведущий объявил результат, со стола убрали пустые бокалы. Цзян Юйся взял своё худи и сказал Ли Ци:
— Я поехал домой.
— Угу, — выдохнул с облегчением Ли Ци. — Я тогда тоже пойду.
Цзян Юйся:
— Ещё чего, ты же ради выступления пришёл? Сиди здесь.
Ли Ци:
— А ты один справишься?
Цзян Юйся:
— Мой помощник уже подогнал машину, осталось только вызвать трезвого водителя.
Цзян Юйся поднялся с места. Хуан Мао как раз случайно посмотрел в их сторону и от увиденного едва не лишился дар речи:
— Ого, да это же не... Тьфу!
Его угол обзора до этого был заслонен, поэтому он абсолютно ничего не видел.
Не успел он договорить, как Линь Янь ущипнул его за бок и с любезной улыбкой произнёс:
— Пей давай, выпивай.
Услышав шум, Цзян Юйся слегка кивнул в знак приветствия и направился к выходу.
Взгляд Чжоу Пое изначально был прикован к танцполу, и лишь после того, как они ушли, он медленно перевёл глаза обратно. Даже в этой атмосферо, пропитанной безумием, его чистые, прозрачные глаза не затронуло и намека на всеобщее возбуждение.
Линь Янь и Хуан Мао переглянулись, а затем посмотрели на Чжоу Пое.
Чжоу Пое, пробывший здесь столько времени, наконец впервые взял бокал и сделал глоток вина, а уголки его изогнутых до этого губ медленно опустились.
Уехал на год, а вернувшись, разучился даже имя человека называть.
Зря только баловали.
Глава 3
Хуан Мао облизнул губы и поспешно сменил тему:
— Слушай, ну ты сегодня и впрямь не пожалел золота ради красавчика. Не думал, что у тебя такие вкусы.
Не пожалел золота ради красавчика?
Чжоу Пое кинул взгляд на сцену, на мгновение задерживая взгляд на фигуре Цзян Му, и глаза его стали еще мрачнее.
— Пошли.
Он был высок ростом, и стоило ему подняться, как он закрыл собой едва ли не половину источников света, излучая тяжелую, давящую ауру своими темными волосами и глазами.
http://bllate.org/book/30163/3675478
Готово:
