Он кашлянул пару раз и без сил произнёс:
— Я… хочу пить.
С этими словами он бросил взгляд на стакан с водой, стоявший на столе.
Лу Хании проявил сообразительность и с крайне любезным выражением лица налил ему воды.
— Теперь можно говорить?
Цзян Лин сделал маленький глоток, приподнял веки и спросил:
— О чём?
— …
Глядя на странно сосредоточенное лицо Лу Хании, он на мгновение остекленел взглядом, после чего медленно перевёл глаза, и на секунду его лицо приняло совершенно туповатый вид.
Он ткнул себя пальцем в голову и пояснил:
— В мою башку попала вода, так что память немного ухудшилась, прошу прощения, ха-ха.
[Это и есть та самая буквальная вода в голове? Хозяин, с виду ты совсем не притворяешься.]
Цзян Лин пропустил шпильку Системы мимо ушей, потому что выражение лица Лу Хании было поистине неописуемым.
Капля сомнения в его душе испарилась: Цзян Лин не казался притворяющимся — он действительно «потерял память».
Взгляд Лу Хании сузился, и он со смыслом произнёс:
— Ты стал совсем не таким, как раньше.
Цзян Лин уже заранее подготовил отговорку и тут же ответил:
— Эта болезнь заставила меня многое переосмыслить, да и взгляд на мир изменился. Конечно, я уже не тот, что раньше.
Раньше было раньше, а теперь наступила пора лениться.
На сердце у Лу Хании вдруг заскребли кошки: ему казалось, что это спокойное и безмятежное выражение лица Цзян Лина режет глаза.
— Кстати, я принёс тебе подарок перед приходом.
Подарок?
Лу Хании повернулся и начал что-то искать в своём рюкзаке, после чего перед Цзян Лином выросла стопка рабочих тетрадей и прописей толщиной в три пальца. Цзян Лин получил смертельный удар от этого «подарка-убийцы».
— …Теперь настала его очередь терять дар речи.
— Это всё уроки, которые ты пропустил за последнее время, — в глазах Лу Хании промелькнуло довольство, и он мягким, ласковым голосом произнёс:
Цзян Лин дёгнул уголком рта и натянул на лицо вымученную улыбку:
— Спасибо тебе, одноклассник Лу.
Лу Хании приподнял уголки губ:
— Не застой, на то мы и «хорошие» друзья.
Глядя на эту гору заданий, Цзян Лин почувствовал, как от одного её вида у него начинает кружиться голова.
Поскольку Лу Хании сидел довольно близко, когда тот положил учебники перед ним, Цзян Лин уловил слабый лекарственный аромат.
Подняв взгляд, он заметил шрам на шее собеседника, а также бинты, обматывавшие руки под закатанными манжетами.
В душе Цзян Лина шевельнулось удивление: Лу Хании воспользовался лекарством, которое он ему подарил.
Внезапно его взгляд слегка замер, а руки и ноги оцепенели.
Из-под белой манжеты показался крошечный щупалец и прямо-таки «уставился» на него.
Не успел он толком ничего сообразить, как прохладный голос с лёгким смешком произнёс:
— Ты же видишь, да?
Взгляд Цзян Лина, следивший за покачиванием щупальца, на звук этого голоса мгновенно застыл, но он тут же с самым невозмутимым видом поднял глаза.
Встретившись взглядом с его полуулыбкой, Цзян Лин с абсолютно серьёзным лицом ответил:
— Рана такая заметная, кто же её не увидит?
Его реакция и ответ были настолько молниеносными, что у него не оставалось времени ни на притворство, ни на раздумья.
Лу Хании на мгновение опешил, опустил глаза на руку, и его взгляд слегка дрогнул.
Исходя из его предположений, вивести Цзян Лина на чистую воду вряд ли удастся легко: этот человек отличался вспыльчивым и заносчивым нравом, и стоило сказать ему пару слов, как он норовил распустить руки.
Он уже давно ко всему подготовился, но парень не только не полез в драку, но и не вышел из себя и не порвал тетради.
План рухнул вот так просто, самым непостижимым образом.
Он невольно с сарказмом подумал: неужели болезнь действительно способна заставить человека «родиться заново»?
Цзян Лин, не имевший ни малейшего понятия о коварных замыслах собеседника, мысленно перебрасывался репликами с Системой.
Я… снова это увидел!
[Не переживай, хозяин, теперь ты способен видеть «истинную сущность» главного героя, а он даже не подозревает об этом.]
Внешне Цзян Лин оставался спокойным и невозмутимым, но боковым зрением следил за тем, как за спиной главного героя два щупальца тянутся к потолку и извиваются… Его душа трепетала от ужаса.
В его голове мелькнула мысль: эта штука, наверное, чертовски удобна для вкручивания лампочек.
Цзян Лин три дня страдал под игом домашних заданий, после чего совершил медицинское чудо и встал с больничной койки.
Его больше не преследовали помутнения рассудка, память вернулась, он был полон сил и энергии и, казалось, мог прямо сейчас десять раз обежать вокруг больницы.
Услышав, что он хочет немедленно вернуться к учёбе в школе, матушка Цзян на редкость долго хранила молчание.
В её ласковых и нежных глазах стояли слёзы.
С кем поведёшься, от того и наберёшься. Сынок, мама так рада, что у тебя появился такой друг.
— …
Цзян Лин чувствовал, что его только что мягко обругали, но под взглядом матушки Цзян благоразумно захлопнул рот.
Лу Хании то яблоки ему чистил, то воду подавал, да ещё и припас козырь в рукаве — помогал носить домашку. Теперь в глазах матушки Цзян он стал единственным «хорошим» другом её сына.
Стань он возражать дальше — не огорчит ли это её?
Однако, едва отделавшись от мучений с уроками, другая, куда более смертельная «проблема» поджидала его в школе.
Первые два урока первой половины дня были временем, когда всех сильнее клонило в сон.
В классе стояла мёртвая тишина, как вдруг лысеющий мужчина с указкой в руке гневно трижды стукнул по классной доске.
— Синдром послепраздничных дней, да? Все уже засыпают!Бай Жуй, ты думаешь, если вылупил глаза пошире, я не замечу, что ты спишь? И ты тоже, Юэ Чао…
Взбешенный преподаватель с грохотом швырнул учебник на учительский стол.
Это был худший класс из всех, что ему доводилось вести.
Переведя строгий взгляд на Лу Хании, который прилежно конспектировал, он утешенно улыбнулся:
— Всё-таки одноклассник Лу подходит к делу с энтузиазмом, о нём учителю никогда не приходится беспокоиться… О, Цзян тоже сегодня очень внимателен.
Цзян Лин неотрывно смотрел на доску, и в нём не было ни малейшего намёка на сонливость.
Всё потому, что сейчас, на его взгляд, обстановка в классе выглядела до жути странно.
Два десятка чернеющих щупалец, словно буйно разросшиеся лианы, лениво извивались, выползая из-за чьей-то спины к потолку, проходам и ступенькам возле учительского стола.
Некоторые обвивали парты и даже кружили за спинами учеников на передних рядах.
Учитель за кафедрой с возбуждённым видом брызгал слюной.
Он совершенно не замечал, что прямо у него над головой нависла «громадина» высотой около двух метров, согнувшаяся под неимоверным углом, а кончики её щупалец следовали за каждым его шагом.
http://bllate.org/book/30164/3675561
Готово:
