Готовый перевод Eternal Brotherhood Unfinished / Узы, что крепче крови: Неоконченная история: Глава 10

— Кондиционер сломался, — сказал Лю Бомин. — Если он упал, то теперь только проветривать остаётся.

— Неудивительно, что прошлой ночью было так холодно, — отозвался Янь Хун.

— Вот поэтому ты и спал, прижавшись ко мне, — Лю Бомин, переждав приступ боли, открутил крышку пластиковой бутылки с водой, стоявшей у изголовья, и сделал несколько жадных глотков. — Жарко до смерти.

— Это юношеский пыл, тебе, старику, не понять, — Янь Хун посмотрел в сторону окна и тут же удивлённо воскликнул: — Твои трусы улетели вниз!

Лю Бомин: «……»

Глядя на страдальческое выражение лица Лю Бомина, Янь Хун не смог сдержать смех. Он подцепил указательным пальцем вешалку и, покачивая ею, вытянул трусы обратно, а затем приподнял бровь:

— Спас их для тебя. В благодарность можешь не ходить без нижнего белья.

Лю Бомин поджал губы, выдавив вежливую улыбку:

— Благодарю. Быстрее отдай их мне.

Янь Хун лениво прислонился к оконной раме, покручивая вешалку на пальце:

— С Новым годом, господин Лю. Давай мне подарок на удачу.

Лю Бомин глубоко вдохнул и спросил:

— Сколько тебе нужно?

Увидев такую щедрость, Янь Хун не стал скромничать:

— Пять-шесть тысяч — не лишние, но и две-три тысячи тоже сойдёт.

Лю Бомин:

— Это что, плата за трусы?

Янь Хун кивнул. Лю Бомин хмыкнул:

— Даже золотые трусы не стоят таких денег.

Янь Хун:

— Только золотые трусы достойны твоего статуса. — Говоря это, он выставил на подоконник чёрные боксеры, жалко трепетавшие на ветру, и пригрозил: — Ну что, даёшь? Если нет — выброшу.

Лю Бомин достал телефон, нажал несколько кнопок и сказал:

— Перевёл. Отдавай трусы.

Телефон Янь Хуна лежал в кармане пуховика, поэтому он отнёсся к словам скептически:

— Правда?

Лю Бомин, который всё это время переживал за сохранность своего достоинства, рявкнул:

— Правда! Давай их сюда, чёрт возьми!

Одеваясь, Лю Бомин увидел, что Янь Хун лежит на кровати, уткнувшись в телефон, и спросил:

— Я схожу куплю завтрак, что будешь?

Янь Хун лениво отозвался:

— Соевое молоко и булочку с бобовой пастой или ролл с ней же. Не хочу ничего жирного.

Лю Бомин буркнул в ответ «угу» и начал натягивать термобельё. Янь Хун спросил:

— Когда мы вернёмся в Чэнчжоу?

Сидя на краю кровати и надевая брюки, Лю Бомин ответил:

— После того как пообедаем.

Янь Хун издал стон отчаяния, перекатился на живот и проворчал:

— Давай вернёмся послезавтра.

Лю Бомин сухо заметил:

— Тебе здесь не нужно ходить на занятия, но не думай, что я не знаю, что у тебя на уме.

Янь Хун посмотрел на потолочный светильник с изображением мультяшной овечки и сказал:

— Я так давно здесь не был. Тут неподалёку есть старинный посёлок-усадьба, давай завтра съездим? Новый год всё-таки, нужно развеяться.

Лю Бомин скосил на него взгляд. Янь Хун дважды моргнул, вопросительно глядя на него:

— Ну как, господин Лю?

Помедлив немного, Лю Бомин в конце концов сдался:

— Тогда по возвращении запишешься на дополнительные занятия.

Янь Хун радостно воскликнул:

— Без проблем!

Лю Бомин надел часы и пальто. Его рост сто восемьдесят пять сантиметров в сочетании с чёрным пальто придавали ему величественный и солидный вид; он выглядел статным и красивым, ничем не напоминая того отчаявшегося мужчину, который только что купил трусы за шесть тысяч шестьсот юаней.

Позавтракав, они сменили номер на другой, где кондиционер работал исправно. Пока Лю Бомин мыл голову в ванной, в тёплой комнате Янь Хуна снова разморило, и он, забравшись под одеяло, погрузился в телефон, готовясь ко сну.

Выйдя с вымытой головой, Лю Бомин спросил:

— Во сколько поедем к бабушке?

Янь Хун ответил:

— Ещё рано, давай к одиннадцати.

Лю Бомин, собрав мокрые волосы на затылке, открыл лоб и глубокие глаза, но несколько прядей всё равно падали ему на лицо. Он ещё раз провёл рукой по волосам и, глядя в телефон, спросил:

— Почему ты не сказал мне, что Ляо Дун просил в долг?

Ещё за завтраком Янь Хун рассказал ему о вчерашней ссоре.

Одеяло закрывало половину лица Янь Хуна, снаружи оставались лишь выразительные глаза:

— Если занимаешь у тебя — нужно возвращать, а если у меня — можно нагло не отдавать.

Янь Хун прекрасно понимал, что на уме у Ляо Дуна. И это понимание вызывало лишь раздражение: ведь этот человек — родной младший брат его мамы, его кровный дядя, в их жилах течёт одна и та же кровь, но он никогда не относился по-человечески ни к своей сестре, ни к племяннику.

Лю Бомин лёг на кровать и, водя длинными пальцами по экрану, спросил:

— Мама давала ему в долг? Он вернул?

Веки Янь Хуна начали слипаться. Он отложил телефон и сказал:

— Нет. После смерти мамы он решил, что этот долг исчез сам собой.

Лю Бомин лишь хмыкнул в ответ.

Янь Хуна разбудил громкий храп. Открыв глаза, он увидел, что в маленькой комнате царит полумрак, а виновник шума — Лю Бомин — храпит на всю комнату.

Янь Хун: «……»

Он немного полежал, приходя в себя, и посмотрел на телефон: одиннадцать тринадцать.

— Уже полдвенадцатого, тётушка спрашивает, когда мы будем, — Янь Хун потряс Лю Бомина за плечо и заодно ответил Ляо Дань, что они скоро приедут.

Лю Бомин издал невнятный звук, медленно открыл глаза и начал вставать.

Пока Лю Бомин одевался, Янь Хун всё ещё валялся под одеялом с телефоном. Лю Бомин поторопил его:

— Живее вставай.

Янь Хун, мастер лени, вдруг заявил:

— Не хочу двигаться. Можно я не поеду? Просто привези мне что-нибудь поесть.

Через три минуты Лю Бомин, ухватив Янь Хуна за шиворот, вытащил его из отеля.

Янь Хун на улице поправлял капюшон толстовки, наблюдая, как Лю Бомин заходит в ближайший магазин печати.

— Что ты печатаешь? — спросил Янь Хун.

— Иск и копию долговой расписки, — ответил Лю Бомин. — На тридцать тысяч, которые мама когда-то дала Ляо Дуну.

— Столько лет прошло, почему я их не видел? — Янь Хун знал, что была расписка, но при переезде бабушка не смогла её найти, и всё сошло на нет.

Они направились к мотоциклу, и Лю Бомин пояснил:

— Когда разбирал вещи родителей, тётушка передала их мне.

Янь Хун подумал: понятно, оказывается, всё это время они были у Ляо Дань.

Лю Бомин приехал в спешке и не брал машину, так что теперь приходилось передвигаться на мотоцикле.

Они договорились о цене с водителем, но Янь Хун переживал, что три взрослых мужика не поместятся на одном сиденье.

Водитель успокоил их, подвинулся, похлопал по заднему сиденью и сказал на местном диалекте:

— Да чего там, всё получится, усядемся, не волнуйтесь, ребята.

Янь Хун: «……»

Но в тот момент, когда Лю Бомин сел на мотоцикл, Янь Хун, оказавшись зажатым между ними, почувствовал, что задыхается, словно его придавило медведем, а спина плотно прижалась к широкой и тёплой груди Лю Бомина.

Водитель обернулся и спросил:

— Уселись?

Лю Бомин ответил на местном наречии:

— Дядя, всё в порядке.

Янь Хун схватился за одежду водителя, но не успел даже подвинуться, как мотоцикл рванул с места.

В холодный ветер первого дня Нового года они неслись на скорости тридцать километров в час. Руки Янь Хуна через несколько минут онемели. Он щурился, глядя на пейзажи и кладбищенские холмики, а его волосы развевались на ветру, то и дело хлеща Лю Бомина по лицу.

Если перед телом Янь Хуна был холод, то за спиной, прижатой к груди Лю Бомина, разливалось тепло. Сквозь пуховик, толстовку, термобельё и шерстяной свитер Янь Хун ощущал жар, исходящий от тела Лю Бомина — словно зимнее солнце, согревающее не снаружи, а постепенно проникающее в самую глубину души.

Лю Бомин своим широким телом закрывал его от ледяного ветра, создавая для Янь Хуна маленький мирок комфорта.

На дорожных неровностях Янь Хуна подбрасывало так, что у него затекла пятая точка. В зеркале заднего вида он увидел лицо Лю Бомина: тот хмурился, его причёска превратилась в хаос, но в этом было какое-то особое, суровое очарование. Заметив взгляд Янь Хуна, Лю Бомин приподнял бровь, словно спрашивая: что ты там высматриваешь?

Янь Хун показал ему средний палец, и Лю Бомин протянул руку и опустил его палец вниз.

Когда они прибыли в дом бабушки, там уже собралось много родственников. Лю Бомин, едва переступив порог, стал главной мишенью для вопросов: одни интересовались, нашёл ли он пару, другие — сколько заработал за год.

Ляо Дань с невестками хлопотала на кухне, Ляо Дун сидел на диване и играл в карты с дядями, а дедушка с бабушкой болтали со старшими родственниками.

Янь Хун сидел в конце дивана и играл в игру на телефоне. Ян-ян принёс ему мандарин:

— Дядя, угощайся.

Янь Хун улыбнулся:

— Спасибо.

Ян-ян посмотрел на экран телефона, и Янь Хун, поняв его желание, усадил мальчика к себе на колени, и они стали играть вместе.

Во время обеда Янь Хун сидел рядом с Лю Бомином, прямо напротив них — Ляо Дун. Тот мельком глянул на Янь Хуна, ничего не сказав, но в середине застолья предложил Лю Бомину выпить — тот молча чокнулся с ним.

Лю Бомин за столом говорил мало. Когда его спросили, сколько он заработал, ответил:

— Заработал около ста тысяч, но всё ушло на подготовку к экзаменам в старшей школе, за дом ещё кредит плачу, за машину тоже.

— С этим ещё рано, с женитьбой пока рано.

После этих общих фраз родственники отстали. Поев, они разошлись играть в маджонг, дети остались в гостиной, а Лю Бомин помогал убирать со стола.

Ляо Дань отвела Янь Хуна в спальню и спросила:

— Сяо Хун, где ты был вчера вечером?

— Ходил навестить родителей, — ответил Янь Хун.

У Ляо Дань глаза мгновенно покраснели, она сдавленно произнесла:

— О том, что Ляо Дун собирается жениться, я сама узнала только вчера. Та женщина беременна, её семья требует восемьдесят восемь тысяч в качестве выкупа за невесту и квартиру в уезде, иначе грозятся сделать аборт. Ты же знаешь своего дедушку, он мечтает о внуке, вот и пристал к тебе с деньгами.

— Если бы я знала, то не просила бы тебя приезжать. Как только приехал — и сразу в это вляпался. Сяо Хун, тётя виновата перед тобой.

Все эти годы Янь Хун знал, как тепло Ляо Дань к нему относится.

Сёстры были почти одного возраста. Ляо Цзин семь лет не могла забеременеть, поэтому усыновила Лю Бомина, а Ляо Дань родила старшего сына вскоре после свадьбы.

Только жизнь у неё не задалась: старший сын женился рано, оставил ребёнка, и супруги уехали работать на побережье, младшая дочь учится в другом городе. Муж — никчёмный человек в инвалидном кресле, который целыми днями пропадает за маджонгом. Она открыла ресторанчик, и теперь выживает, разрываясь между работой и воспитанием внука.

В детстве она часто помогала бабушке, а на летних каникулах забирала Янь Хуна в Чэнчжоу.

— Тётушка, я не злюсь на тебя, — сказал Янь Хун. — Но посмотри на дядю, разве он не создаёт бабушке лишних проблем?

Ляо Дань вытерла слёзы:

— Я уже обо всём договорилась с бабушкой: заберу её с собой в Чэнчжоу, пусть поможет мне с Ян-яном.

— Дедушка согласится?

— Пока Ян-ян не пойдёт в начальную школу, она будет со мной. Я буду каждый месяц присылать домой по пятьсот юаней, вот дедушка и Ляо Дун и согласились.

http://bllate.org/book/30180/3677236