Готовый перевод Eternal Brotherhood Unfinished / Узы, что крепче крови: Неоконченная история: Глава 11

Ляо Дун подрабатывал в уездном городе, но спустя рукава: денег платил мало, так что бюджет семьи держался исключительно на заработках Ляо Дани и пенсии дедушки с бабушкой.

Раз уж Ляо Дани приходилось раскошеливаться, ни она, ни дед возражать не стали.

Поболтав еще немного, оба вышли во двор.

В гостиной к их выходу почти все родственники уже разошлись. Ляо Дун играл в картишки со старшим дедом и дедушкой, а Лю Бомин беседовал со старшей бабушкой и бабушкой.

Старший дед, перекинувшись в карты, чирканул зажигалкой по самосаду и спросил:

— Сколько Дун-Дун отдает за невесту в качестве выкупа?

Ляо Дун ответил:

— Восемьдесят восемь тысяч.

Старший дед кивнул, а старшая бабушка добавила:

— Слыхала, ты еще квартиру купил. Смотри, свадьбу в уезде тоже не вздумай закатывать.

Дед вмешался:

— Давно всё решено, в том ресторане у Озера Лотосов.

Старшая бабушка покачала головой:

— И в копеечку же это влетит.

Ляо Дун бросил косой взгляд на Лю Бомина и протянул:

— Вот потому-то денег и не хватает. Думаю через пару дней поехать в уезд, на грузовике потаксовать, еще подзаработать.

Янь Хун придвинулся ближе к Лю Бомину, и тот очистил для него мандарин.

Старший дед поинтересовался:

— Ну а не хватает-то сколько?

Янь Хун уже мог угадать, что эта компания ляпнет дальше, и действительно, старший дед тут чего выдал:

— Дун-Дун, если нет денег, попроси у Сяо Чжо — займи у него. Племянник с дядей, чай, договорятся, дело житейское.

В ту же секунду все взгляды сошлись на Лю Бомине. Ляо Дун хмыкнул:

— И думать забуду у него занимать! Еще чего доброго обвинит, что я на их компенсацию покушаюсь.

Лю Бомин спокойно произнес:

— Кто такое говорил?

Ляо Дун буркнул:

— Янь Хун и говорил, а кто же еще?

Лю Бомин невозмутимо отпарировал:

— А он правду сказал.

Лицо Ляо Дуна мгновенно перекосило. Лю Бомин извлек из кармана копию искового заявления и долговую расписку и произнес:

— Я могу одолжить тебе денег, но с условием: ты вернешь Сяо Хуну те тридцать тысяч, что когда-то занимал у моей мамы.

Дед с недовольным видом перехватил расписку и спросил:

— Эта бумажка вообще настоящая?

Лю Бомин невозмутимо ответил:

— Дедушка мне не верит?

Он бросил взгляд на Ляо Дуна, и тот, столкнувшись с ним глазами, сник и растерял весь свой напор.

Старший дед всмотрелся в расписку и проговорил:

— Так долг-то еще с седьмого года висит, какой с него теперь спрос?

Столкнувшись с такими отговорками, Лю Бомин лишь легко улыбнулся:

— В этой расписке не указан конкретный срок возврата, а значит, ее срок исковой давности составляет двадцать лет. Занято в седьмом, значит, вплоть до двадцать седьмого года мы с Сяо Хуном имеем полное право как дети мамы подать на дядю в суд и взыскать эти деньги. К тому же, дядя в любом случае обязан их вернуть.

Ляо Дун замер с перекошенным лицом. Дед попытался смягчить ситуацию:

— Сяо Чжо, ты же знаешь, как твоему дяде в последние годы тяжело приходится, эти деньги…

— Неважно, дам я дяде в долг или нет, — перебил деда Лю Бомин, — эту сумму он обязан вернуть.

— Да ты кем себя возомнил?! — Ляо Дун подскочил как ошпаренный, ткнул Лю Бомину в нос пальцем и заорал: — Наскреб паршивых деньжонок и возомнил себя пупом земли?! Когда Ляо Цзин у меня занимала, о возврате и речи не было, ты вообще сейчас о чем?!

— Не мели чушь! — вмешался Янь Хун. — Если бы мама не собиралась с тебя требовать долг, зачем бы стала писать расписку? У тебя всё равно водятся деньги на квартиру в уезде, так что мешает вернуть долг моей мане?!

— Твоя мама в могиле! — разъяренный Ляо Дун попытался кинуться на него в драку, но старший дед среагировал мгновенно и преградил ему путь. Бросив взгляд на Лю Бомина, он принялся уговаривать: — Дун-Дун! Давай мухи отдельно, котлеты отдельно, раз долг есть — значит, нужно отдать.

Ляо Дун тяжело и злобно дышал. Дед вздохнул:

— Сяо Чжо, мы с бабушкой люди бедные…

Лю Бомин отрезал начисто:

— Дедушка, вы с бабушкой уже в возрасте, но разве Ляо Дун старик? То, что он должен вернуть, будет возвращено.

Бабушка с тревожным лицом уже собиралась заговорить, но Ляо Дани придержала ее за руку и тихо произнесла:

— Дун-Дун устраивает свадьбу, у него сейчас нет столько наличности.

Лю Бомин ответил:

— Тогда оформим рассрочку. Проценты начну начислять с сегодняшнего дня, по банковской ставке, а за прошедшие одиннадцать лет начислять не буду — сочтите это за мою милость, подарю ему.

Старшая бабушка запричитала:

— Сяо Чжо, он же твой родной дядя.

Лю Бомин холодно бросил:

— Человек, который в свое время выгнал мою маму, — тоже он.

В комнате повисло тяжелое молчание. Старший дед силой усадил Ляо Дуна обратно и принялся о чем-то шептаться с ним и своей старухой.

Дед тем временем обратился к внуку:

— Сколько ты сможешь одолжить Дун-Дун?

Лю Бомин ответил:

— Сколько попросит, столько и дам, лишь бы потянул выплаты. Если сумма превысит сто двадцать тысяч, пусть перепишет на меня дом в уезде и тот, что у реки.

Лицо Ляо Дуна потемнело еще сильнее, старший дед снова зашептался с дедушкой. Янь Хун крепко сжал дрожащую руку бабушки и посмотрел на Лю Бомина; тот ответил ему успокаивающим взглядом.

После долгих переговоров между тремя мужчинами Ляо Дун выдавил:

— Восемьдесят тысяч.

Лю Бомин кивнул:

— Без проблем. Но инцидент с оскорблениями в адрес Сяо Хуна и моей мамы так просто не замнется. Извинитесь перед моим младшим братом, иначе о деньгах можете не вспоминать.

Ляо Дун попытался вскочить, но старший дед удержал его за плечо. В бешенстве он завопил:

— Да ты издеваешься! Об этом раньше и речи не было!

Уголки губ Лю Бомина тронула едва заметная улыбка, полная высокомерного превосходства:

— Разве вы не слышали поговорку: нет торговца без обмана? Восемьдесят тысяч за одно слово — решайте, готовы ли раскошелиться.

Янь Хун сидел рядом с Лю Бомином и, наблюдая за перекошенным от гнева лицом Ляо Дуна, испытывал поистине неописуемое злорадство, пока старший дед с дедушкой продолжали успокаивать того, твердя о том, что из-за денег нельзя портить родственные узы.

Теперь во всей семье Ляо не осталось никого, кто согласился бы одолжить Ляо Дуну денег, кроме Лю Бомина.

В конце концов Ляо Дун был вынужден пойти на попятную. Поднявшись на ноги, он с крайне неохотным видом бросил:

— Ну… Сяо Хун, прости. Вчера вечером дядя перебрал лишнего и наговорил всякого бреда, ты уж не держи зла.

Янь Хун уточнил:

— А как насчет того, что ты мою маму оскорбил?

Ляо Дун сжал зубы и сквозь зубы выдавил:

— Прости и Ляо Цзин, доволен? Я сам неблагодарная тварь! Родную сестру помоями облил, хуже собаки!

Янь Хун презрительно зыркнул на него и промолчал. Ляо Дун так и замер посреди комнаты громоздкой фигурой, чувствуя себя униженным и рассерженным. Дед поспешил вмешаться:

— Ну всё, Сяо Чжо, твой дядя извинился, давай закроем эту тему.

Лю Бомин явился во всеоружии и тут же извлек из сумки составленную адвокатом расписку ровно на восемьдесят тысяч. Срок погашения — пять лет, проценты начисляются по банковской ставке, в случае просрочки — судебный иск.

Тут же была переписана заново и старая расписка Ляо Цзин: Ляо Дун обязался в течение трех лет полностью вернуть Янь Хуну тридцать тысяч с учетом процентов.

Обе стороны подписали бумаги, и после того как Ляо Дун поставил свои отпечатки пальцев, его лицо стало белее мела. Дед шумно и облегченно выдохнул.

Как только все формальности с расписками были улажены, Лю Бомин перевел Ляо Дуну деньги. Тот сразу схватил телефон, выскочил за порог и скрылся в неизвестном направлении; старший дед с женой тоже поспешили ретироваться под предлогом срочных домашних дел.

Дед, затягиваясь самосадом, с укоризной покачал головой:

— Эх, Сяо Чжо, Сяо Чжо… Цзин-Цзин столько лет растила тебя, вывела в люди, дала образование, а сердце у тебя черствое.

На лице Лю Бомина промелькнуло редкое выражение ледяного безразличия. Глядя прямо на деда, он холодно произнес:

— Зверь и тот детенышей не жрёт, а ведь мама была вашей дочерью. То, как она относилась ко мне, мало отличалось от того, как вы относились к ней. Если бы не Сяо Хун, я бы сюда ни за что не вернулся.

Лицо Ляо Дани мгновенно помрачнело, и в гостиной воцарилось долгое, тяжелое молчание.

Янь Хун, появившийся из ванной, застал эту сцену и озадаченно замер. Ляо Дани поднялась с места и мягко спросила:

— Когда вы уезжаете?

Янь Хун опередил всех:

— Завтра.

У бабушки в гостях, конечно, было по-своему весело, но пока здесь околачивался Ляо Дун, оставаться не было никакого желания — уж лучше они с Лю Бомином поживут в гостиной.

Ляо Дани предложила:

— Поужинайте перед отъездом. Мы с вашей бабушкой сварим утиный суп с кислым редисом, сделаем острую рыбу в маринаде и обжарим свиную печень — Сяо Хун, ты же так любил это в детстве.

Янь Хун кивнул, а бабушка, ласково погладив его по руке, спросила:

— Мой маленький, чего еще твоей душе угодно?

Янь Хун улыбнулся:

— Больше ничего не нужно.

Бабушка вместе с Ляо Дани отправились на рынок за продуктами, а дед принялся рассуждать с Лю Бомином об экономике и международной обстановке. Лю Бомин вежливо и сдержанно поддерживал беседу, в то время как Янь Хун с Ян-Ян устроились перед телевизором.

Поскольку предстояло пробусть в деревне пару дней, сразу после оформления всех долговых дел Лю Бомин сходил в торговые ряды и купил обоим смену нательного белья.

А поскольку сам Янь Хун был слишком ленив, чтобы чем-то заниматься, Сяо Мин сам всё постирал, высушил феном и аккуратно разложил.

К ужину подтянулись остальные родственники, но Ляо Дун так и не объявился, впрочем, о нем никто особо и не вспоминал. Янь Хун помогал Ляо Дани и бабушке на кухне.

Родственники заняли целиком два больших стола, и многие подходили к Лю Бомину, чтобы выпить с ним за здоровье и перекинуться парой слов. Человек, способный вот так запросто выложить в долг сто двадцать тысяч, — полезный знакомый, связи с которым стоило завести на будущее.

После ужина перебравший лишнего Лю Бомин прилёг отдохнуть на постель с ярким алым узором, а Янь Хун укрыл его одеялом и вышел в залу посидеть с бабушкой.

Ближе к одиннадцати часам ночи Ляо Дун наконец вернулся — на ногах он держался с трудом и был мертвецки пьян. Дед принялся недовольно отчитывать его, но тот лишь бессвязно бормотал в ответ и устраивал скандал. Бабушка, не вытерпев этого зрелища, вместе с Ляо Дани под руки уволокла его в спальню.

Дед затянул трубку самосада и проворчал:

— Сам видишь, какой твой дядя человек — никакого покоя от него.

Янь Хун виновато усмехнулся и ничего не ответил.

Глава 8

Закончив умываться, Янь Хун натянул трусы и вернулся в комнату. Едва переступив порог, он увидел, что Лю Бомин полулежит на постели, уткнувшись в экран телефона.

— Что с тобой? — заметив странную походку Янь Хуна, поинтересовался Лю Бомин.

— Да трусы в промежность врезаются, — Янь Хун без лишних церемоний стянул их и голышом забрался под одеяло. — Ты какой размер вообще взял?

— Мка, — ответил Лю Бомин.

— А я L ношу, — вздохнул Янь Хун.

Покупка нижнего белья для Янь Хуна всегда была заботой Лю Бомина, поэтому он удивился:

— В прошлый раз я брал тебе Мку, и ты не жаловался, почему сейчас жмет?

Янь Хун пожал плечами:

— Понятия не имею. Наверное, задница или пипирка в рост пошли.

Лю Бомин: «……»

Впрочем, в последнее объяснение он верил куда меньше, чем в банальную ошибку с размером.

Янь Хун скосил глаза на светящийся экран телефона и протянул:

— А я думал, ты уже спишь.

— Если не притворяться, придется разговаривать с дедом, — отозвался Лю Бомин. — Иногда притвориться спящим — лучший способ избежать кучи хлопот.

Эта фраза заставила Янь Хуна вспомнить сетевые шутки про закоренелых натуралов, и он усмехнулся:

— Ты что, и со своими бывшими девушками так же поступал — чуть что, прикидывался спящим?

Лю Бомин оторвал взгляд от экрана, посмотрел на Янь Хуна и чуть приподнял левую бровь:

— У меня не было девушек.

Это признание потрясло Янь Хуна сильнее, чем если бы Ляо Дун вмиг бросил пить и играть на деньги, а муж Ляо Дани заиграл в китайской сборной по футболу. Он скорее поверил бы в то, что Ляо Дун исправился и встал на путь истинный, чем в то, что…

Лю Бомин!

Лю Бомин, которому вот-вот стукнет двадцать девять лет, за всю жизнь ни с кем не встречался!

Чем же он занимался все четыре года в университете и пять лет на работе?!

Главный виновник торжества явно прочитал замешательство на лице Янь Хуна и пояснил:

— В университете подрабатывал и учился, на работе — пахал. Времени не было.

Янь Хун прищурился и подался ближе к Лю Бомину. Тот слегка откинулся назад и спросил:

— Чего уставился?

Янь Хун помолчал с минуту, собираясь с духом, и наконец выпалил:

— Так ты что, до сих пор девственник?!

http://bllate.org/book/30180/3677237