Готовый перевод I, a Steel Straight Man, Was Bent by a Ghost / Стальной характер, или Как призрак сбил меня с пути: Глава 1

Слухи не врут: не ломай жилым людям дома, не рушь мертвецкие ложа. Доу Чэн не верил в нечисть, и за это его постигла кара.

Всё началось с самого начала…

Доу Чэн родился и вырос в трущобах, с малых лет впитывая местную атмосферу. Единственной его великой амбицией было стать грозой улиц — эдаким крутым парнем с толстой, в большой палец толщиной золотой цепью на шее.

Из-за этого Доу Чэн с детства прослыл главным задирой во всем квартале. Взрослые при виде него хмурились с презрением, а дети обходили за тридевять земель.

Пока однажды он наконец не воплотил свою мечту в жизнь и не вступил в Банду Зеленого Дракона — преступную группировку в глазах обывателей, — успешно эволюционировав из уличного хулигана в грозного и отъявленного негодяя.

Старший брат относился к Доу Чэню весьма благосклонно, и в первый же день в банде поручил ему задание: собрать плату за защиту.

На западном углу улицы Слепец Лю не так давно открыл лавку Сянсе, где торговал всякой мертвецкой утварью. Главарь не хотел навлекать на себя дурное предзнаменование, поэтому сбыл это легкое, само плывущее в руки поручение Доу Чэню, который только-только вступил в банду. Почему это задание называлось легким? Да потому что слепец — человек безобидный, к тому же без жены и детей, старый вдовец, потерявший супругу еще в молодости, а в здешних краях он славился всеобщим любимцем с мягким характером. Выбивать защиту из такого тюфяка — проще простого, всё равно что дождаться бесплатной манны небесной.

В тот день Доу Чэн вырядился в черную кожаную курку и черные кожаные штаны, нацепил на грудь дешевую массивную цепь с крестом, с развязным видом закоренелого неформала прихватил парочку школьников-мелюзги, которых взял в подручные, и заявился на место.

Переступив порог, он обнаружил, что за прилавком пусто и Слепца Лю не видно. Доу Чэн с лихим видом взмахнул рукой:

— Братья, громи!

После череды звонких грохотов и тресков Слепец Лю выскочил из внутренней комнаты с криком о небесах, и при виде Доу Чэня его лицо мгновенно сморщилось от горечи.

— Ах ты, паршивец неотесанный, удумал буянить в моей лавке! Нельзя по-хорошему слова сказать? Чуть переступил порог — и сразу крушить! Даже не глядишь, чем я тут торгую, красуешься мне тут. Не боишься же навлечь на себя возмездие за то, что творишь с таким добром!

Хотя Слепца Лю все так и звали, слепым он на самом деле не был — у него просто оказалось бельмо на глазу, и зловеще закатанные белки создавали впечатление слепоты. При этом он слыл известным в округе мастером расчетов и бумажных дел мастером, первоклассным предсказателем судьбы, пользовался отменной репутацией в вопросах фэншуя и инь-ян, а его искусство изготовления погребальных бумажных кукол котировалось в похоронном деле едва ли не выше всех. Можно сказать, где проходили похороны — там неизменно появлялся он. И пусть старик был вдовцом, в этом ремесле он молча заколачивал неплохие деньги, так что неудивительно, что на него положил глаз глава Банды Зеленого Дракона.

Выйдя наружу и увидев разгромленный, усеянный обломками пол, Слепец Лю задрожал от боли в сердце, его губы затряслись от гнева, и он принялся отчитывать трех мелких негодяев, тыча в Доу Чэня пальцем.

Доу Чэн ни в грош не ставил суеверную болтовню старика. Он дернул изящной бровью с острым изломом, а в красивых персиковых глазах заплясало развязное лукавство:

— Слепец Лю, Банда Зеленого Дракона крышует этот район уже не первый день. И надо же тебе быть таким бестолковым старым соседом! Разве не у каждого плата за защиту вносится добровольно? А с тебя вечно столько хлопот. И ты после этого еще и права качаешь? Кончай пустые разговоры, выкладывай бабки за защиту, не то я разнесу твою лавку в щепки!

Слепец Лю скрестил руки на груди и рассмеялся от злости:

— Ну попробуй, разнеси.

Доу Чэн решил попробовать. Он даже перестал красоваться и размахивать рукой, схватил палку и с криком бросился вперед, обрушив удар на наполовину склеенный погребальный дом — от сокрушительного тычка тот разлетелся вдребезги.

Глаза Слепца Лю сузились. Воспользовавшись тем, что Доу Чэн отвернулся, чтобы крушить бумажного манекена, старик взмахнул ногой и отвесил ему мощный удар в грудь.

Доу Чэн никак не ожидал подвоха и мгновенно вылетел пулей, с грохотом шмякнувшись задом прямо на гору бумажных зонтиков и бумажных мостов. Он угодил точно в яблочко, проломив бумажную кровать, а торчавшие там заостренные бамбуковые щепки не только проткнули его кожаные штаны, но и чуть не вспороли ему задницу. Промахнувшись всего на пару сантиметров, острие чиркнуло по самому чувствительному месту: от трения и укола мышцы на его седалище судорожно сократились, а лицо в тот же миг перекосилось. Ощущение было такое, будто в задницу впился целый еж, и он с диким воплем подпрыгнул на месте.

Разъяренный тем, что ему искололи всё седалище, Доу Чэн на этот раз забросил крушение вещей и ринулся в бой с дубинкой наперевес, но не успел даже приблизиться, как снова получил удар с разворота и полетел назад. Как назло, он опять рухнул на ту самую бумажную кровать, получив повторное повреждение и утыкав зад бамбусными занозами.

Притащившиеся с ним подчиненные крепко сжимали палки и еще не успели последовать за старшим братом, как их окончательно парализовал этот акробатический стиль боя Слепца Лю. Заметив, что Доу Чэн валяется на полу и уже долго не может подняться, оба малых переглянулись в нерешительности, внезапно бросили палки, обошли Слепца Лю и, подхватив босса под руки с обеих сторон, поспешно ретировались.

Первый же блин вышел комом.

Глава Банды Зеленого Дракона остался крайне недоволен таким исходом, больше не скрывал своего пренебрежения и попросту сослал парня на задворки, что фактически означало изгнание из банды.

Доу Чэн, грязный и хромающий, добрался домой и первым делом стянул штаны, чтобы осмотреть задницу. Покрутившись перед двумя большими зеркалами, он убедился, что кровь вроде бы запеклась и ничего страшного не произошло, только всё жутко покраснело и опухло, отзываясь болью при малейшем прикосновении.

К счастью, травмы были для него привычным делом, и дома нашлось лекарство — пусть, возможно, и просроченное, но сойти сойдет.

Однако в тот самый момент, когда он, стоя раком, мазал себя мазью, его заднюю часть шеи вдруг обдал холод. Словно кто-то наклонился к самому затылку и тихо выдохнул, а леденящий мороз иголками пронзил кости. От этого ощущения у него на макушке буквально зашевелись волосы — сработал чистый безусловный рефлекс.

Доу Чэн замер на полуслове, помедлил пару секунд и провел рукой, только что мазавшей задницу, к затылку. К его ужасу, пальцы оказались испачканы кровью!

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, но стоило ему моргнуть, как кровь на руке исчезла — так быстро, будто всё это померещилось.

— Черт! Да я призрака увидел!

Внезапно вспомнив слова Слепца Лю, Доу Чэн занервничал. Он поднял глаза — и о небеса, нос к носу столкнулся с мертвенно-бледным лицом.

В ужасе Доу Чэн даже не успел толком разглядеть, что это было, испустил дикий вопль и с голым задом рухнул на пол.

Призрак, призрак, призрак…

Мать твою, я и впрямь увидел призрака!

***

Наверное, почудилось.

Легкий сквозняк зябко прошелся по ягодицам, и пронизывающий до костей холод заставил Доу Чэна судорожно вздрогнуть. Не смея даже оглянуться, он судорожно натянул штаны и, кубарем скатываясь с лестницы, единым махом вылетел из дома на добрых полмили.

Упершись руками в колени, он перевел дух, но не успел сделать и пару вздохов, как ему в ухо пахнуло теплом, а на плечо легла ледяная рука.

Доу Чэн резко оцепенел, и у него затряслись икры — он боялся пошевелить хоть единым мускулом.

— Красавчик, хоть картину пиши.

Знакомый насмешливый голос позволил Доу Чэну резко вынырнуть из пучины ужаса. Он вцепился в лежащую на плече руку и, круто развернувшись, сделал залом за спину.

— Ой-ой-ой!

Доу Чэн оттолкнул человека.

— Блин, да как ты посмел напасть на брата со спины! Гань Пин, парень, ты совсем страх потерял! — Доу Чэн сверкнул на Гань Пина своими персиковыми глазами. — Руки ледяные, как у покойника! — Тьфу ты, напугал до смерти своей стужей!

Гань Пин закатил глаза, не стал спорить с Доу Чэном, закинул руку ему на шею и невозмутимо зашагал дальше.

— Я еще ничего у тебя не спросил, чего ты несся как ошпаренный, будто за тобой черти гонялись? — стоило Гань Пину произнести эти слова, как Доу Чэн заметно вздрогнул, и тот подозрительно приподнял бровь: — Чего это с тобой?

— Да черти и гонялись, — буркнул Доу Чэн.

Впрочем, немного успокоившись, он снова начал сомневаться: а не привиделось ли ему всё? Каких еще призраков к черту, откуда им взяться в этом мире? Пусть в учебе он был тупицей, но кое-какие крупицы знаний в голову все же вложил, и слово «материализм»… то есть, нет, четыре слова — материализм он прекрасно знал. К тому же, если бы в этом мире действительно существовали призраки, его родители не бросили бы его на произвол судьбы на десяток с лишним лет и не перестали бы появляться даже на пороге — в конце концов, он же их любимый сынок.

Да, определенно почудилось!

— Ась? — Гань Пин тупо уставился на него. — Это в каком смысле?

— Ни в каком. — Доу Чэн смахнул руку Гань Пина со своей шеи и развернулся обратно. — Иди развлекайся сам, а я домой.

— Эй, да Чжан Цян с пацанами в игровом автомате…

— Не пойду! — Доу Чэн махнул рукой и, пройдя пару шагов, припустил бегом назад. Лишь добравшись до дверей собственного дома, он задним умом вспомнил о ноющей боли в заднице.

Хотя вернулся он решительно, открывая дверь, его сердце все равно невольно сжалось. Глубоко вздохнув для храбрости, он распахнул створку настежь, хлопнув ею о стену рядом, и щелкнул выключателем в прихожей.

В квартире царил привычный пустой беспорядок, ничего необычного, всё как всегда.

Убедившись в безопасности, Доу Чэн вошел внутрь, затворил за собой дверь и поплелся на кухню налить стакан кипяченой воды.

На середине глотка он вдруг замер.

Подняв голову, он уставился на мигающую с тихим треском лампочку накаливания, и на душе у него снова стало тревожно и жутко. Если память ему не изменяла, уходя из дома, свет он оставил включенным, но когда вернулся, лампы не горели, а теперь эта зараза еще и нервно подмигивает — какого черта, блин!

В этот самый момент раздался резкий звонок в дверь: динь-дон.

Вот это уже было из ряда вон: звонок в его квартире не работал уже несколько лет, тихо скончавшись раз и навсегда, а сегодня вдруг взял и воскрес?!

У Доу Чэна задрожали руки, едва не выронив стакан.

Динь-дон, динь-дон…

Звонок прозвенел еще пару раз.

Тресь-тресь…

Звуки, издаваемые барахлящей лампочкой.

Они слились в унисон, сменяя друг друга — одновременно гармонично и зловеще.

Доу Чэн посмотрел на потолок, затем на входную дверь и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Кто там?

Никто не ответил.

Но звонок продолжал заливаться.

Динь-дон, динь-дон… Динь-дон, динь-дон…

Да чтоб твою мать!

У Доу Чэна дыбом встали волосы, а лицо побелело как полотно. Схватив со стола бейсбольную биту, он бросился к двери. Одной рукой он нажал на ручку, но открывать не стал — прижавшись одним глазом к глазку, он выглянул наружу.

Там виднелась лишь мальчишеская спина. Фигура казалась смутно знакомой, но он никак не мог припомнить, кто это и где он мог его видеть.

Доу Чэн с облегчением выдохнул. Распахивая дверь, он вновь дал волю вспыльчивости:

— Твою мать, ты немой что ли? Я спрашиваю, кто пришел, а ты молчишь, я тебя сейчас…

Парень повернулся лицом к нему, и его мертвенно-бледное, жуткое выражение заставило Доу Чэна захлебнуться остатками слов, застрявшими в горле.

http://bllate.org/book/30195/3679997