Он произнёс: Доброе утро.
Настроение Цзинь Яня стало ещё лучше: Утро.
Получив ответ, омега с облегчением выдохнул и поспешил спуститься по лестнице к обеденному столу. Незнакомый дом и муж сковывали его движения. Он кивнул дворецкому, чья доброжелательность не вызывала сомнений, и лишь затем отодвинул стул, чтобы сесть.
Завтрак, приготовленный дворецким, оказался не только полезным, но и удивительно вкусным: даже простая рисовая каша была приятной на вкус. Тан Мянь ел с удовольствием, и по мере того, как он насыщался, напряжение, сковывавшее его тело, начало отступать.
Цзинь Янь наблюдал за ним краем глаза, но, прежде чем его заметили, вытер руки влажным полотенцем и взял нейросеть, чтобы ответить на сообщение адъютанта.
Из-за того, что действие подавителя ослабевало, адъютант настаивал на том, чтобы он прошёл более тщательное обследование в больнице и заодно посоветовался с врачами, нельзя ли найти более подходящее решение.
К тому же, по слухам, в больницу поступила партия феромонов от неизвестных омег. Их было много, самых разных типов, но они ещё не прошли проверку, поэтому нельзя было сказать, безопасны ли они. Однако, если их признают безопасными, для альф, не имеющих пары, это станет настоящим подарком небес.
Федерация уважает равноправие альф и омег и не допускает купли-продажи феромонов. Если подобное вскроется, виновных ждёт суровое наказание. Как правило, участников штрафуют, подвергают задержанию или исправительным работам, а организаторов отправляют в тюрьму.
Впрочем, эта партия феромонов была изъята полицией при ликвидации небольшой подпольной торговой площадки, так что их можно считать переработанным ресурсом, который позже поступит в общественное пользование по заявкам граждан.
Проверка безопасности феромонов должна была закончиться быстро, и адъютант хотел, чтобы Цзинь Янь узнал об этом первым и успел подать заявку, пока его состояние не ухудшилось.
Цзинь Янь не мог отказать адъютанту в его заботе, к тому же возможность остаться в живых была базовым условием выполнения задания.
Что же до Тан Мяня, Цзинь Янь отложил нейросеть и спросил: Какие у тебя планы на сегодня?
Ради свадьбы Тан Мянь специально взял трёхдневный отпуск, рассчитывая провести это время в неге и сладости, но теперь в этом, похоже, не было необходимости.
Он отложил ложку, неуклюже принял из рук дворецкого полотенце, вытер губы и, сложив руки на коленях, словно примерный ученик на уроке, ответил Цзинь Яню:
Я хочу навестить папу в больнице, а потом пойти в университет на занятия.
Трудно было представить, что он согласился выйти замуж за Цзинь Сичэна ещё до окончания учёбы, едва не провалился, а в итоге, волею судьбы, заключил брак с известным в Федерации генерал-полковником.
Стоило ему вспомнить эти драматичные события, как внутри всё сжалось, хотя внешне он не подал виду, лишь крепко вцепился пальцами в брюки.
Господин генерал-полковник, а... у вас есть какие-то планы?
На последнем курсе лекций было немного, всего пара профильных предметов, а остальное время он обычно проводил в библиотеке или кабинете научного руководителя, работая над дипломной.
Поэтому, если у Цзинь Яня были на него планы, он мог бы продлить свой отпуск.
Услышав это, альфа, чьи пальцы покоились на столе, приподнял их и снова мягко опустил. Он вспомнил биографию Тан Мяня, которую изучал перед началом задания, и мелькнувший там эпизод, где однокурсники насмехались над ним из-за сорванной помолвки. Во что бы то ни стало он должен был предотвратить подобное.
Цзинь Янь приподнял веки, и голос его прозвучал буднично: Напишешь, когда закончатся занятия. Я попрошу адъютанта заехать за тобой.
Тан Мянь растерянно протянул: О, — а спустя секунду добавил с опозданием: А?
Но альфа не дал ему времени на возражения, мельком взглянул на нейросеть и прямо сказал: Сейчас я отвезу тебя в больницу. Десять минут на сборы.
Тан Мянь вздрогнул, забыл обо всём на свете и пулей помчался в спальню, вытряхивая вещи из чемодана.
Вчера, когда он согласился на брак, адъютант отправил специальных людей в его съёмную квартиру, чтобы собрать вещи и заодно погасить задолженность по аренде. После такого он перестал бы быть человеком, если бы не начал старательно работать на генерал-полковника.
Тан Мянь двигался стремительно. Когда он предстал перед альфой, дыхание его было сбивчивым, но под тяжёлым взглядом Цзинь Яня он лишь сглотнул и произнёс: Я готов.
Цзинь Янь кивнул. Адъютант посадил флаер прямо перед ними, опустил трап, и они один за другим вошли внутрь.
Район вилл находился недалеко от центральной больницы, и через полчаса они были на месте.
В холле больницы они расстались, и Тан Мянь поспешил в одноместную палату отделения интенсивной терапии.
В палате стояла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом аппаратуры. Тан Мянь ступал бесшумно, в который раз восхищаясь предусмотрительностью господина генерал-полковника.
Палату перевели на новый уровень как раз в момент оформления брака, когда адъютант согласовывал всё с администрацией больницы. Всё было устроено настолько идеально, будто они заранее знали, что этот день настанет.
Тан Мянь не стал углубляться в мысли об этом; он не считал, что в нём есть что-то, чем можно было бы поживиться.
Он сел на стул рядом с койкой, посмотрел на спящего мужчину и осторожно взял его за руку.
Папа, ты сегодня как?
Голос Тан Мяня был тихим, словно он боялся разбудить того. Сказав это, он замолчал, не отрывая взгляда от руки мужчины.
Из-за длительной комы тот жил лишь за счёт питательных смесей, запястье его стало пугающе тонким, и прикосновение к нему вызывало лишь горечь.
Тан Мянь надул губы и, охваченный жалостью, прильнул щекой к ладони отца. Он не сдержался и тихо позвал: Папа.
На этот раз мужчина его услышал — пальцы, сжимавшие щеку Тан Мяня, слегка дрогнули. Тан Мянь тут же поднял голову и посмотрел на него: Это я тебя разбудил?
Мужчина покачал головой. У него были тонкие, изящные черты лица, но из-за сильной худобы оно казалось осунувшимся, а губы были совсем без кровинки. Увидев это, Тан Мянь тут же налил ему тёплой воды, но мужчина сделал лишь два глотка и покачал рукой, показывая, что больше не хочет.
Мянь-Мянь.
Голос его был настолько слабым, что Тан Мянь едва сдержал слёзы. Он тут же отозвался: Я здесь.
Мужчина больше ничего не сказал. Он медленно высвободил руку из ладони Тан Мяня. Тан Мянь не понял, что происходит, но послушно отпустил его, а затем, глядя на мужчину влажными глазами, убрал прядь волос, упавшую ему на ухо.
Они долго молчали. Наконец мужчина едва заметно вздохнул, и его кончики пальцев коснулись тыльной стороны ладони Тан Мяня, скользнули вниз и остановились на кольце на безымянном пальце.
http://bllate.org/book/30237/3686290
Готово:
