Готовый перевод Deep Sea Fugitive Diary [Otherworld] / Дневник беглеца: В объятиях бездны: Глава 2

Тридцать вторая градуса двадцать минутах северной широты, шестьдесят четвертая градуса сорок пять минут западной долготы, Бермудский треугольник, разгар лета.

Над поверхностью моря в двух с лишним стах километрах от Багамских островов свирепствовала катастрофа.

Бурлящие волны были подхвачены яростным ветром на высоту нескольких тысяч километров и слились с похожими на черные валы кучевыми облаками, упираясь в небо и вздымаясь из моря. Словно парящий в облаках гигантский морской дракон, эта воронка с изгибами и вращением перемещалась по водной глади. Всё на её пути превращалось в хаос: бесчисленные морские рыбы, не успевшие увернуться, затягивались в воздух и уносились ввысь, и даже небольшой корабль с недостаточной силой сцепления разделил их участь.

Подобные смерчи летом не были редкостью, но случиться в Бермудском районе — это уже беда, особенно когда они возникали один за другим, целых четыре…

На глубине более ста метров под водой руки и ноги Ся Чуаня уже начали неметь, словно от опьянения, переставая подчиняться мозгу, а в груди стоял непрерывный гул.

К такому состоянию Ся Чуань был не привыкать: при погружении под воду глубже определённой отметки неизбежно возникала эта наркотическая реакция. И он уже не раз, без какого-либо дыхательного оборудования, полагаясь лишь на один вдох, погружался на глубину около ста метров и возвращался назад целым и невредимым.

Но на этот раз прошлый опыт погружений не помогал ему ни капли.

Потому что акватория, в которой он оказался, была поистине жуткой.

Всего десять минут назад он спокойно находился на круизном лайнере, как вдруг в мгновение ока четыре водяных смерча с невероятной скоростью забросили судно в эту странную зону.

Вода здесь заметно отличалась по цвету от окружающих вод — она была зловеще-темной, от неё веяло невыразимой мертвой тишиной, и даже бушевавшие на поверхности морские смерчи почему-то обходили её стороной.

В тот момент рядом с Ся Чуанем на лайнере неотступно находился светловолосый мужчина — объект его нынешнего задания, важный научный сотрудник Корпорация WES Деннис Пэрри.

Он был ровесником Ся Чуаня, на вид вполне приличный и бодрый молодой человек, однако при появлении смерча он намертво вцепился в рукав Ся Чуаня, а его вопль, похожий на визг резаного кабана, казалось, был готов разнестись на восемь ли вдаль, едва не перекрыв крики всех людей на корабле вместе взятых.

Ся Чуань испытывал к нему сильнейшее отвращение, но под рукой не нашлось ничего подходящего, чтобы заткнуть ему рот, поэтому ему оставалось лишь с мрачным лицом смотреть в окно и позволять тому орать.

До тех пор, пока те четыре водяных столба, упиравшиеся в небо, наконец не оставили лайнер позади и, извиваясь, не удалились. Только тогда этот позорящийся субъект оставил в покое уши Ся Чуаня, перевёл дыхание и вздохнул:

— Слава богам, наконец-то они ушли!

Большинство людей на судне, как и он, думали, что они в безопасности. И лишь прильнувший к окну Ся Чуань, глядя на чёткую границу между разными оттенками воды на поверхности моря, почувствовал, как в груди тревожно ёкнуло.

Словно в ответ на его дурные предчувствия, не прошло и десятка секунд, как на корабле снова поднялась паника: люди один за другим заметили, что вода в мгновение ока бесшумно скрыла иллюминаторы.

Оказавшись в той зоне, круизный лайнер камнем полетел вниз, в пучину — словно булыжник бросили в мелкий пруд, даже всплеска не получилось, он просто рухнул на дно.

На корабле немедленно началась паника, никто не хотел оказаться в ловушке и идти ко дну вместе с судном, тем более что корабль тонул слишком быстро — так быстро, что люди едва успевали сделать движение, как бурлящая вода уже заполняла всё вокруг.

Вмиг о планах спасения капитана и команды все забыли, инстинкт самосохранения заставил их безумной толпой ринуться к выходам.

Ся Чуань, подхватив Денниса, умудрился вытащить ещё двоих застрявших людей.

Но когда они вырвались наружу из тонущего лайнера, то столкнулись с ещё более безвыходной ситуацией: в этой странной акватории они совершенно не могли держаться на плаву.

Умеющие плавать и не умеющие — все они, подобно огромному тяжеловесному круизному лайнеру, камнем падали в еще большую глубину. Любые попытки сопротивления были тщетны и не приносили никакой пользы, кроме ускорения расхода кислорода.

Будто кто-то грубо выкачал из этой морской зоны всю плавучесть…

Ся Чуань погружался в таком море уже больше двух минут, и это было совсем не то же самое, что фридайвинг без дыхательного аппарата.

При фридайвинга хотя бы есть гидрокостюм, а он вошёл в воду прямо в рубашке и брюках, без какой-либо разминки, да вдобавок на его правой ноге висел Деннис, габаритами не уступавший ему самому. У этого парня, помимо прочих «талантов», отмечалась первоклассная прыть в деле висения на руках и цепляния за ноги.

Ско бы ни было у Ся Чуаня опыта, в подобных условиях он уже ничего не мог поделать.

Кислород рано или поздно заканчивается, а эта глубокая вода казалась бесконечной…

Ощущение удушья делало жизнь хуже смерти, но руки и ноги были настолько тяжёлыми, что не хватало сил даже на то, чтобы барахтаться.

В полумраке Ся Чуань увидел, как огромное скопление пузырей поднимается из тёмно-синей глубины прямо на него, а следом накатила невероятно резкая головная боль, разорвавшая реальность вокруг — перед глазами померхло, и он окончательно потерял сознание.

Говорят, что перед смертью все события и люди из прошлого — те, что помнишь, и те, что уже забыл — всплывают из глубин разума, за короткое мгновение прокручивая всю жизнь заново.

Это утверждение — чистой воды чушь.

Ся Чуань прожил двадцать восемь лет — не так уж долго, но и не слишком мало. И хотя он всегда держался холодно и особо ни с кем не сближался, а последние шесть-семь лет его жизнь в основном проходила на лезвии ножа, всё же перед лицом смерти у него нашлось бы хоть что-то стоящее для воспоминаний.

Но на деле всё обстояло иначе.

Ему приснилось лишь, будто он стоит на поверхности воды, которая покачивалась под ногами, отчего ноги казались ватными и никак не удавалось устоять на месте.

Рябь под ногами кружилась, вызывая головокружение, и стоило чуть потерять осторожность, как можно было легко кувыркнуться вниз головой.

Он видел, как водные круги расходятся рябью, а затем из глубин одна за другой медленно всплывали бледные человеческие лица.

Из-за изгибов волн их черты казались искаженными и размытыми, но Ся Чуань во сне чувствовал какое-то странное знакомое веяние. Он прищурился и наклонился ближе к воде, пытаясь их разглядеть, но стоило им приблизиться к поверхности на самую малость, как они бесследно исчезали.

Эта картина повторялась снова и снова, бессчетное количество раз.

Чем ближе Ся Чуань наклонялся к воде, тем дальше отступали те лица, оставаясь всё так же отделенными от него невидимой преградой, и рассмотреть их было невозможно…

Если это и было то последнее, что видишь перед смертью, то Небеса явно задались целью поизмываться над перфекционистом, не позволяя даже умереть спокойно.

Ся Чуань во сне наконец не выдержал и нахмурился, потеряв терпение тратить время на бесконечную возню. Когда человеческое лицо появилось вновь, он резко подался вперед и зачерпнул рукой воду.

В ту же секунду его пальцы оплело что-то холодное и скользкое прямо под водой. Невероятная сила дёрнула его, и Ся Чуань, потеряв равновесие, рухнул в воду.

В момент падения он испуганно вздрогнул и инстинктивно сделал глубокий вдох, захлебнувшись солёной водой так, что заболели сердце и легкие.

От этого кашля глубокая, колышущаяся водная гладь и бледные холодные лица во сне исчезли бесследно. На смену им пришел шуршащий звук наяву, который медленно переходил из глухого в отчётливый, сливаясь с гулом в ушах от сильнейшего кашля и барабанной дробью сердца — это было почти оглушительно. Среди звуков слышался плеск воды, шум ветра, шелест трёмся друг о друга листьев и ветвей, резкие крики птиц и даже… нечто похожее на рёв слона?!

Чем больше Ся Чуань прислушивался, тем сильнее ощущал подвох. Накашлявшись вволю, он наконец попытался открыть глаза.

Ослепительный солнечный свет заставил его глаза заслезиться, он поморщился и, подняв всё еще тяжёлую руку, прикрыл лицо на мгновение, пока зрение постепенно не адаптировалось.

Перед глазами раскинулось бескрайнее чистое синее небо, в вышине кружили несколько крупных птиц, но из-за большого расстояния были видны лишь их силуэты — не разобрать, чайки это или кто-то ещё…

Ся Чуань прищурившись понаблюдал за теми птицами в самой вышине, и на сердце у него вдруг отлегло: похоже, живучести ему не занимать, раз в таких условиях выпал шанс снова открыть глаза.

Подводящая опора под ним оказалась невероятно твердой, с выступающими углами, которые кололи кожу до мурашек и жжения — судя по всему, это была прибрежная рифовая скала.

Преодолевая ломоту во всем теле, Ся Чуань нахмурился и попытался сесть, но почувствовал, что на его ногах лежит что-то тяжелое, отчего половина тела почти онемела.

— … — Ся Чуань.

Вспомнив сцену в море, он скривил губы в усмешке и приподнялся на локте, чтобы взглянуть.

И правда: тот субъект, который с момента падения в воду вцепился в него мертвой хваткой, словно за соломинку, по-прежнему висел у него на ногах. Только одежда его в нескольких местах превратилась в лохмотья, помятая и прилипшая к телу, вся в пятнах высохшей соли. В сочетании с позой мертвецки уставшей собаки, свесившейся с рифа, это зрелище напоминало кусок вяленого мяса, на которое не хотелось смотреть во второй раз.

Ся Чуань как раз собирался высвободить ногу из-под Денниса, как почувствовал, что этот полутораметровый кусок «вяленого мяса» шевельнулся, после чего, обхватив его ногу, зашлся в оглушительном кашле и выплюнул остатки морской воды.

— … — Ся Чуань.

С бесстрастным лицом бросив взгляд на эту лужицу, он без колебаний выдернул ногу. «Вяленый Деннис» кувырком перевернулся, раскинувшись на скале звездой, и тяжело задышал.

Обоим потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, лежа на камнях.

— Ты в порядке, Чуань? Разве мы не погружались всё глубже в пучину? Почему мы вдруг лежим здесь? Неужели подоспела спасательная команда? И где они тогда… Черт побери, это всё ещё Бермудский треугольник?

Стоило Деннису обрести силы, как из него градом посыпались вопросы. Причитая, он сел и огляделся по сторонам:

— Почему мне кажется… что здесь что-то не так?

Ся Чуаня от этой бомбардировки вопросами начала болеть голова, и он просто проигнорировал всё предыдущее, ответив лишь на последнюю фразу:

— Действительно не так.

Они понятия не имели, сколько провалялись на этом рифе — рубашка на Ся Чуане уже почти высохла, но, как и у Денниса, на ткани выступили белые солевые разводы. Отвечая, он как раз морщился, закатывая рукава рубашки до локтей, даже не поднимая век и тем более не оглядывая окрестности, а голос его звучал так буднично, будто он говорил «Мда, солнышко припекает».

— … — Деннис почувствовал, что им только что отделались для галочки.

Он уже хотел было заговорить снова, как заметил, что Ся Чуань, закончив с рукавами, невозмутимо указал тонкими белыми пальцами влево и произнес:

— Под водой кто-то есть. И размеры немаленькие.

Голос у него был тихим, ровным, будто произносить слова стоило ему больших трудов, да к тому же холодноватым. В текущей обстановке в сочетании с содержанием сказанного от этих слов у Денниса на спине «вжух!» — и встали дыбом все волоски.

Он проследил за указательным пальцем Ся Чуаня и увидел, что вода в том месте и впрямь странного цвета — будто какое-то морское чудовище затаилось на глубине метров десяти под поверхностью.

Но если то странное пятно целиком состояло из этого существа, то оно было просто… огромным…

Деннис молча сглотнул слюну, с остолбеневшей шеей уставившись на тот участок моря, и уже не смел издавать ни звука, боясь спугнуть эту тварь.

Однако его покладистость вовсе не означала, что противник намерен вести себя тихо.

Не прошло и нескольких секунд, как он воочию увидел, как тёмная тень шевельнулась, становясь всё более отчётливой и поднимаясь всё ближе к поверхности…

Вскоре раздался звук рассекаемой воды — бульк! — и этот гигант полностью вынырнул на поверхность, оказавшись менее чем в пяти метрах от скалы, на которой они сидели.

У Денниса глаза чуть не сошлись на переносице от ужаса, он буквально задыхался.

Ся Чуань сохранял ледяное выражение лица; не спуская глаз с чудовища, он незаметно поднял руку и положил её на запястье Денниса, словно готовясь к действиям в любую секунду.

То ли ему мерещилось, то ли нет, но ему казалось, что в холодных глазах этого морского зверя таится какой-то странный смысл…

Деннис вздрогнул от его прикосновения, и закатившиеся было глаза вернулись на место, позволив ему разглядеть чудовище.

Но стоило ему вглядеться, как его снова затрясло.

Ся Чуань нахмурился:

— …Чего тебя трясёт?

В ответ Деннис лишь испуганно вжался в скалу и, с окаменевшей шеей и еле слышным шёпотом, вымолвил:

— …Тебе не кажется, что это чудовище чертовски похоже на мозазавра?

Ся Чуань:

— …

Не успел он ответить, как Деннис нервно хохотнул, пытаясь сам себя опровергнуть:

— Нет-нет-нет, это точно у меня от долгой работы в лаборатории крыша едет, или я ещё от утопления не отошел. Мозазавры ведь вымерли вместе с динозаврами ещё в меловой период, откуда им здесь взяться, ха-ха-ха-ха…

Его нервный смех еще не стих, как откуда-то издалека донесся звук, похожий на слоновий трубный глас — точь-в-точь такой же, какой Ся Чуань слышал, когда только приходил в себя.

Ся Чуань бросил взгляд на плавающего у поверхности гиганта и, убедившись, что тот пока бездействует, повернул голову в сторону диагонально назад, откуда раздался тот «слоновий зов»: примерно в ста метрах от них полоса моря заканчивалась, уступая место узкой полоске пляжа, за которой начиналась стена бескрайних густых джунглей.

Этот рёв доносился именно оттуда, но чаща была настолько непроходимой, что издали, кроме качающихся от ветра волн листвы, ничего разглядеть было нельзя.

Они нахмурились, собираясь уже повернуть головы и продолжить игру в гляделки с морским чудищем, как вдруг ветви на опушке джунглей затряслись. Следом из чащи показалась гигантская голова — она возвышалась над кронами многих деревьев. По своему облику она почти ничем не отличалась от динозавров, каких обычно показывают в кино и по телевизору. Если и искать отличия, то разве что этот лесной обитатель выглядел куда свирепее и страшнее…

Деннис замер, словно заевшая видеокассета, а спустя долгое время со скрипом повернул шею обратно к морскому чудовищу, чьи размеры и форма так пугающе напоминали мозазавра. Потерянно похлопав глазами с полминуты, он наконец закатил глаза, издал жалобный вопль и окончательно брякнулся в обморок.

В пяти метрах от них мозазавр, неподвижно застывший на воде, молча приоткрыл пасть, высунув раздвоенный на конце язык, напоминающий змеиное жало. Ряды мертвенно-бледных зубов выглядели настолько острыми, что могли запросто проткнуть человека насквозь — шутки явно не входили в его планы!

Ся Чуань:

— …

http://bllate.org/book/30243/3686983