Он был одет в простую белую футболку, рукава которой небрежно закатали до локтей, открывая стройные и сильные предплечья. Закатное солнце расстилалось у него за спиной, делая его красивое лицо еще более завораживающим.
Жун Юэ так и стоял, глядя на него издалека. Этот взгляд, способный всегда заставить сердце забиться чаще, пронзил толпу, пронзил сумерки, преодолел то пре препятствие в душе Фан Чжэня, через которое тот никак не решался перешагнуть, и тяжело упал ему на сердце.
Ему был нужен этот устремленный на него взгляд.
Сердце отчаянно затрепетало, по всему телу пробежала словно бы электрическая разрядка.
Сжимая в руке телефон, Фан Чжэнь стоял на месте как вкопанный.
Ветер над озером все еще дул, шум толпы продолжал нарастать, но вся эта суета мирской жизни отступала в его собственном мире.
Он отчетливо слышал собственное сердцебиение.
Раз, другой, третий.
Жун Юэ сделал шаг и направился вперед. Шаги приближались, а голос становился все отчетливее: — Фан Чжэнь, я приехал за тобой.
Жун Юэ остановился прямо перед ним, вечерний веримок принес с собой знакомый аромат, заставив дыхательные пути Фан Чжэня напряженно сжаться.
Ивы у озера и окрашенный в розовые тона закат на горизонте вновь обрели краски, мир был так прекрасен.
Телефон выскользнул из ослабшей руки, а освободившуюся ладонь перехватила другая, крепкая и горячая, опустившись вместе с ней вдоль тела.
Словно ведя за руку маленького ребенка, Жун Юэ потащил его вперед по дорожке.
Фан Чжэнь и впрямь чувствовал себя глупым и послушным ребенком: он не знал, куда они идут, но в этот миг у него словно неожиданно появилась цель.
Пройдя немного, Жун Юэ словно невзначай объяснил: — Я обещал тебе больше не докучать, но не сдержался. Я так сильно хотел тебя увидеть, что взял билет на поезд, а еще раздобыл твое расписание съемок на площадке — просто надеялся взглянуть на тебя издалека.
Остальные слова можно было и не произносить. Он добился своего — увидел Фан Чжэня, но заметил, что тот не в духе, и последовал за ним всю дорогу сюда.
Непонятная обида поднялась в душе Фан Чжэня приливной волной, затапливая все его попытки сопротивляться и вымывая наружу совершенно нового Фан Чжэня, который наконец-то осознал свои истинные желания.
Он любит Жун Юэ.
Он не был уверен, изменилась ли его сексуальная ориентация, но в одном он не сомневался: он любит Жун Юэ, а Жун Юэ — мужчина.
Разве это преступление, когда мужчина любит мужчину?
Разве мужчины не могут заводить романтические отношения друг с другом?
Разве мужчины не могут идти рука об руку и делить жизнь до самого конца?
Раз уж в этом нет ничего дурного, почему он должен противиться? Почему должен бежать?
Утратившая опору душа наконец обрела стержень, онемевшая рука вновь обрела чувствительность и сама потянулась вверх, переплетясь пальцами с чужими.
Тело Жун Юэ на мгновение словно бы задеревенело, но он тут же перехватил инициативу, еще крепче притягивая Фан Чжэня к себе так, что их тела прижались друг к другу вплотную.
— Я все обдумал, — выпалил Фан Чжэнь безо всяких предисловий.
Жун Юэ замер на месте, не веря своим ушам повернулся к нему, растерянно бормоча что-то бессвязное. Его вторая, свободная рука инстинктивно хотела обнять Фан Чжэня, но на полпути он вспомнил, что они находятся в общественном месте, и с трудом заставил себя опустить ее обратно.
Фан Чжэнь не понимал, почему тот так счастлив: на его лице отчетливо читалось изумление, а в уголках глаз и в изгибе бровей танцевала неподдельная радость.
Но это искреннее чувство передалось и ему, заставив забыть о рабочем раздражении и неудачах.
— Ты прямо как дурачок, — намеренно произнес Фан Чжэнь, отчасти из-за легкого смущения — ему хотелось, чтобы Жун Юэ немного сдерживался.
Кто бы мог подумать, что Жун Юэ и впрямь превратится в глупца: не уловив скрытого смысла, он тут же спросил: — Но я ведь так сильно хочу тебя обнять, можно?
Пусть Фан Чжэнь и не был суперзвездой, но все же являлся публичной شخصностью. Даже в маске и кепке оставался риск быть узнанным. Обниматься с другим мужчиной в столь многолюдном месте — кто знает, какие слухи могли поползти, если бы их сняли на камеру.
Логика была именно такова, поэтому Жун Юэ и сдерживал себя, не бросаясь на него с объятиями сразу, а вопрос задал лишь для того, чтобы выразить свою радость, вовсе не рассчитывая на утвердительный ответ.
Но вопреки ожиданиям, глаза Фан Чжэня, выглядывавшие из-под маски, искривились в улыбке, наполнившись влажным блеском: — Можно.
Жун Юэ снова опешил, а сообразив, широко раскинул руки и крепко прижал его к груди.
Хотя вокруг стояли двое мужчин, Фан Чжэнь словно бы идеально подходил Жун Юэ по мерке, полностью заполняя собой его объятия.
Куда только подевались холодность и непринужденность первой встречи — Жун Юэ превратился в самого настоящего простодушного паренька: — А ты не боишься, что нас сфотографируют? Тогда я стану твоим парнем из скандальных хроник.
Само слово парень звучало одновременно непривычно и сладко.
Фан Чжэнь радовался, что на нем надета маска, скрывающая некуда деть смущение, но совсем забыл, что это чувство было слишком бурным и давно уже выплеснулось наружу.
Жун Юэ украдкой поцеловал его покрасневшее ухо.
От этого поцелуя по всему его телу пробежала дрожь, ноги на миг задеревенели, но он упрямо попытался вернуть себе инициативу: — Я не боюсь. А что, ты боишься? Быть моим скандальным бойфрендом — это для тебя слишком большая потеря?
Жун Юэ не ответил, лишь немного ослабил объятия и поцеловал его поверх маски.
Заходящее солнце и закатное небо превратились в сладкий фон для происходящего.
Немного погуляв, Фан Чжэнь привел Жун Юэ в отель и неожиданно для себя занервничал. Он и сам не понимал, из-за чего волнуется — просто нервничал так сильно, что тело казалось чужим и непослушным.
В номере они были одни, в воздухе витал легкий аромат орхидеи от отельного ароматизатора, шторы были плотно задернуты — идеальная атмосфера для чего-то интимного.
Однако ничего не произошло.
Жун Юэ перехватил инициативу, налил стакан воды и протянул Фан Чжэню, выглядя при этом точь-в-точь как строгий родитель: — Почему ты сегодня был не в духе?
Фан Чжэнь без раздумий отперся: — Ничего подобного. У меня отличное настроение, я даже ходил к озеру закат смотреть.
Его ложь слетала с губ легко и непринужденно — ему просто не хотелось в первый же день их официального союза портить настроение любимому человека своими негативными эмоциями.
Такой важный день, разумеется, должен быть романтичным и прекрасным.
Поэтому Фан Чжэнь тут же перевел тему: — Ты ужинал? Ресторан на первом этаже отеля неплох, может, сходим —
— Фан Чжэнь.
Жун Юэ перебил его: — Если ты не хочешь говорить, я не стану тебя заставлять. Но знай: что бы ни случилось, если ты захочешь выговориться, я всегда буду рядом.
Сердце Фан Чжэня растаяло от нежности, он сам шагнул вперед, крепко обнимая Жун Юэ и утыкаясь в те самые родные объятия, которые дарили ему абсолютное чувство безопасности.
Он спросил: — Ты примчался сюда, а как же твоя работа? Разве ты в последнее время не занят?
Ладонь Жун Юэ мягко гладила его по спине: — Захотел тебя увидеть.
Возможно, осознав собственные чувства, он стал еще острее нуждаться в подтверждении того, сколь много значит для партнера. Смущенно потупившись, Фан Чжэнь спросил: — Неужели настолько? Мы ведь знакомы совсем недолго, я на самом деле… на самом деле не понимаю, за что ты меня полюбил.
Он наконец превратился в того самого сомневающегося главного героя романтической дорамы, который жаждет услышать стопроцентное подтверждение любви от своего избранника.
Жун Юэ оправдал его ожидания: — Звучит безумно, но в тот вечер я говорил чистую правду. Фан Чжэнь, впервые увидев тебя, я сразу понял, что ты должен принадлежать мне.
Фан Юй счел этого парня жутко хитрым — тот по-прежнему упорно не произносил заветное слово люблю.
Что еще за должен принадлежать мне? Разве это не проявление чувства собственника? Любить ведь можно какой-нибудь цветок или травинку, любоваться ими издалека.
А жажда обладания — не шаг ли это к еще более сильной любви?
Кто знает.
Но Фан Чжэнь быстро убедил себя в этом, потому что сам испытывал точно такое же чувство собственника по отношению к Жун Юэ: ему хотелось, чтобы эти сильные руки всегда касались его, чтобы эти объятия принадлежали только ему, чтобы Жун Юэ снова и снова появлялся прямо перед ним.
Поэтому он спросил: — Жун Юэ, останешься на съемочной площадке побыть со мной?
Жун Юэ опустил взгляд, их глаза встретились.
Фан Чжэнь увидел на лице Жун Юэ выражение триумфа — гордое, дерзкое и оттого невероятно красивое, до слабости в коленках.
— Хорошо.
Жун Юэ не стал говорить лишнего и согласился без малейших колебаний. Все остальное отошло на второй план, пропустив Фан Юэ вперед.
Окруженный таким балованием, Фан Чжэнь позволил себе дерзкую мысль: возможно, для Жун Юэ завязывать с ним отношения и впрямь было все равно что одержать блестящую победу.
Тогда он ни за что не разочарует Жун Юэ. Он хочет, чтобы Жун Юэ навсегда остался победителем.
В слащавых любовных теледрамах после официального признания все дальнейшие близкие контакты между героями развиваются сами собой.
Они целовались на диване еще страстнее, чем в ту ночь на съемной квартире, целовались до тех пор, пока у обоих не перехватило дыхание, а в глазах не помутилось.
Фан Чжэнь чувствовал себя послушной куклой, с которой беззастенчиво играют: верхняя одежда с него слетела, но новую надевать никто не спешил.
Он подсел на это ощущение. Точнее говоря, пристрастился к тому, как именно обращается с ним Жун Юэ.
Пожалуй, он влюбился в это чувство еще с самой первой встречи, когда те крепкие руки прижали его к стене.
Отныне в заветных желаниях Фан Чжэня всегда присутствовал Жун Юэ.
Оказывается, смотреть страхам и желаниям прямо в глаза вовсе не больно — напротив, это невероятно пьянило.
Он был готов полностью отдаться во власть партнера, однако в тот вечер так ничего и не произошло. Стоило им переместиться на кровать, как Жун Юэ вдруг стал образцом сдержанности и благопристойности.
Хотя Фан Чжэнь и томился от желания, настаивать он не стал. Он наконец-то понял, что сладкая любовь из кино существует наяву — стоило лишь оказаться рядом с Жун Юэ, как на душе воцарялся полный покой.
Он прочувствовал это на собственном опыте.
И невольно подумал: как хорошо, что в прошлом из-за бесконечных родительских уговоров поскорее жениться и прочих причин он не разменивал свои чувства на кого попало.
На следующий день на съемочной площадке все заметили, что у Фан Чжэня появился новый помощник. Впрочем, скорее уж телохранитель.
К концу дня окружающие пришли к единогласному выводу: Фан Чжэнь мастерски умеет экономить деньги. Молодой и красивый парень при нем выполнял функции и помощника, и охранника одновременно. Иначе с чего бы ему то и дело подносить Фан Чжэню воду, то раскрывать над ним зонт от солнца, да и вообще не отходить ни на шаг, оберегая от малейшего дуновения ветерка?
Впрочем, на площадке ходили и другие разговоры.
Все обратили внимание на незнакомца с незаурядной внешностью и манерами, крутившегося возле Фан Чжэня, и принялись гадать, не новичок ли это из компании Фан Чжэня, которого тот решил вывести в свет под своим крылом.
Слухи в этой сфере распространяются со скоростью света, и уже к исходу дня весть дошла до Вэнтэ. Тот горячо надеялся, что парень вовсе не рядовой новичок, иначе он сам тут же ухватится за него и сделает своим подопечным.
Эдакий алмаз — и вдруг в помощниках ходит!
Впрочем, у самого Вэнтэ и в мыслях не было перехватывать новичка первым — в его голове роился один единственный вопрос: с чего это вдруг Фан Чжэнь обзавелся личным помощником? Если в привычном укладе происходят странности, жди беды!
http://bllate.org/book/30244/3687096
Готово:
