Цзюэр, иди к Бессмертному почтенному. — Так звучал этот голос, и Бай Цзюэ без малейших сомнений последовал на зов.
* (Прим. пер.: *shi-fu* — наставник, учитель)
Позади зарослей кустарника на каменном табурете перед деревом бодхи сидел наставник Бай Цзюэ, Хуэй Сюйцзюнь. На стоявшем рядом каменном столе было расставлено любимое вино Хуэй Сюйцзюня — Бай Цзюэ даже подогрел его для него.
— Цзюэр, чай, настрадался? Дай-ка наставник взглянет на тебя.
Хуэй Сюйцзюнь уже много лет совершенствовался в бессмертии, и его лицо казалось молодым — едва ли дашь лет тридцать. Сейчас полы его одежд трепетали на ветру, источая неземное сияние, и выглядел он невероятно красиво.
Сун Байцзюэ безумно скучал по Хуэй Сюйцзюню. Ведь именно Хуэй Сюйцзюнь подобрал его на улице, позволив оборванцу в одно мгновение превратиться в ученика Секты Ступающих по Облакам, и обучил искусству бессмертных. Он был обязан ему своим перерождением.
Но Сун Байцзюэ также понимал, где находится: всё это было не более чем игрой для толпы недругов, которым наскучило безделье и захотелось посмотреть грандиозное представление.
Сун Байцзюэ на мгновение засомневался, но в конце концов тоска по Хуэй Сюйцзюню пересилила чувство опасности. Даже если это иллюзия, он был готов погрузиться в неё с головой.
Он подбежал, крепко обнял Хуэй Сюйцзюня, и тут же слёзы хлынули из его глаз помимо его воли:
— Простите, наставник, во всем моя вина. Я не должен был выпускать Повелителя Демонов. Говорят, будто вы преставились, запечатав Повелителя Демонов, но это ложь, слухи, верно?
Сидевший в иллюзии Хуэй Сюйцзюнь обнял его в ответ, мягко поглаживая по макушке, как в былые времена, и ласково ответил:
— Да, всё это слухи. Наставник ждёт в Секте Ступающих по Облакам, когда Цзюэр нагуляется и вернётся.
Сун Байцзюэ счастливо прижался к призрачному образу Хуэй Сюйцзюня:
— Как замечательно, наставник! Я сейчас же вернусь, мы вернёмся вместе, и я больше никогда не поверю лжи Повелителя Демонов!
— Но, Цзюэр, наставник либо падёт в пути самосовершенствования, либо обретёт Дао и вознесётся в бессмертные. Рано или поздно наставник уйдёт неужели Цзюэр отправится вслед за ним?
— Я хочу этого! Позвольте мне всегда следовать за наставником!
Сун Байцзюэ искренне желал последовать за Хуэй Сюйцзюнем. Наставник не гнушался его происхождения, в отличие от остальных, и был самым добрым к нему человеком во всём мире.
Однако сидевший перед ним Хуэй Сюйцзюнь лишь вздохнул:
— Но наставник не хочет, чтобы ты следовал за мной. Цзюэру всего-то несколько сотен лет, у него впереди бесчисленные прекрасные годы, как же он может уйти со стариком тысячелетерним? К тому же, наставник предсказал, что появится тот самый сужденный человек, с которым ты проведёшь остаток дней. Цзюэр, перестань тосковать по наставнику, живи счастливой жизнью в мире людей.
Услышав это, Сун Байцзюэ заплакал, и слёзы градом покатились из глаз, словно оборвавшаяся нить жемчуга:
— Наставник вечно говорит о какой-то сужденности. Я так долго шёл на любые ухищрения, но всё равно не смог удержать эту иллюзорную судьбу. Наставник, разве смогу я удержать связь с кем-то другим?
Хуэй Сюйцзюнь смахнул его слёзы:
— Если Цзюэр откроет сердце и будет искренен с людьми, на этот раз он непременно сможет всё удержать.
Сун Байцзюэ был полностью погружен в иллюзию, не ведая, что наблюдающих за его позором снаружи оказалось куда больше, чем он мог вообразить.
За пределами Тюрьмы Крайних Страданий, чтобы разглядеть всё, что происходит внутри, требовалось особое зеркало Сюаньцзин.
Эта вещь сама по себе была редкой, но поскольку Сун Байцзюэ являлся главным грешником поднебесной, каждый жаждал посмотреть, как страдает этот некогда могущественный демон. В итоге у любой уважающей себя секты непременно находилось зеркало Сюаньцзин. А те, кто обладал хоть какими-то возможностями, вешали одно такое даже у себя дома ради забавы.
— А эта Секта Иллюзорных Снов и впрямь затейлива! Чуть-чуть ворожбы — и вот этот демон уже обнимает уродливого Зверя Снов и зовёт наставником! До чего же уморительно!
Какие-то случайные зеваки, разглядывая зеркало Сюаньцзин, вывешенное на плацу, вовсю обсуждали и высмеивали Сун Байцзюэ.
Как назло, именно в этот день Пэй Вэньян обходил владения, проверяя, как ученики занимаются самосовершенствованием. Обычно он лишь вскользь напоминал адептам усердно тренироваться и не обращать внимания на второстепенную чепуху. Но сегодня он пришел в ярость и приказал болтливым ученикам переписать книги триста раз и запер их в затворе на целый месяц.
Пэй Вэньян про себя выругал Сун Байцзюэ глупцом, а договорив, уже опустился перед вратами Секты Иллюзорных Снов и взмахом меча рассеял окутывавший их туман иллюзий.
Женщина за пеленой тумана явила себя, прикрыв лицо бледно-розовой вуалью. Дождавшись, пока порывы ветра от меча утихнут, она тронула губы улыбкой:
— Какой нынче выдался ветреный день, раз он принёс к нам самого главы секты Пэй.
Не успела она договорить, как лезвие меча уже замерло у неё под горлом, а нежная шея покрылась капельками ярко-алой крови, окрасившей тонкую ткань:
— Сай Цзяоцзяо, сними иллюзорные чары Тюрьмы Крайних Страданий!
— Ха-ха, почему глава секты так гневается? На суде все секты ведь чётко оговорили: у каждого есть право карать этого грешника. У моей Секты Иллюзорных Снов нет выдающихся талантов, я лишь хочу, чтобы он вкусил тоску по милому — такую же, какую испытываю я сама.
Сай Цзяоцзюань прижала к груди конец вуали, подалась навстречу мечу Пэй Вэньяна, и та растворилась облачком дыма, чтобы мгновение спустя вновь принять человеческий облик в беседке неподалеку.
— Как раз вовремя пожаловали, успели к самому началу грандиозного представления, — произнесла она и вытянула из тумана сгусток дыма, превращая его в зеркало Сюаньцзин.
В зеркале Сун Байцзюэ по-прежнему обнимал уродливого Зверя Снов, продолжая звать наставника, рискуя быть полностью поглощенным чудищем.
Пэй Вэньян снова выругался про себя за глупость и вскинул меч.
Сай Цзяоцзюо вновь оказалась пронзённой насквозь и окончательно обратилась в туман, откуда доносился лишь то приближающийся, то отдаляющийся голос, призывающий Пэй Вэньяна проявить терпение.
И верно, в зеркале вновь произошли перемены: спасённый Сун Байцзюэ Ли Яо появился там и с удивительным мастерством упрятал Зверя Снов обратно в артефакт, а затем взвалил Сун Байцзюэ на спину и отнёс в пещеру, чтобы позаботиться о нём.
Пэй Вэньян вернул меч в ножны и, нахмурившись, стал ждать объяснений от Сай Цзяоцзюо.
— Просто боялась, что ему одиноко, вот и послала ученика немного развлечь его. А пустят ли эти чувства корни — кто же знает, верно ведь? Бессмертный почтенный часом не вспомнил, что этот грешник некогда был твоим партнёром по даосизму, и теперь тебе жаль отдавать его на растерзание другому мужчине?
— Мне плевать, что с ним будет, но не смей касаться моего наставника. Если повторится вновь, этот туманный иллюзорный навык тебе больше не понадобится — я собственноручно оборву его на твоих руках.
Высказавшись, Пэй Вэньян вновь взмыл на мечах и улетел, истинно свободный в своих прибытиях и уходах.
Сай Цзяоцзюо же вновь обрела телесную оболочку и злобно передала Ли Яо мысленное послание:
— Ускорь темп! Сделай так, чтобы Сун Байцзюэ испытал невыносимую боль, разрывающую сердце, и возжелал покончить с собой.
По дороге в пещеру Ли Яо нёс Сун Байцзюэ на спине, а тот, даже находясь в беспамятстве, не унимался: вцепившись в одежды Ли Яо, он выкрикивал имя своего наставника, а слёзы из его глаз промочили Ли Яо всю спину насквозь, заставляя то и дело терять концентрацию и чуть не свалившись вместе с ношей в горный овраг.
Ли Яо чувствовал крайнее раздражение и готов был сию же минуту сбросить Сун Байцзюэ со скалы ради блага простых людей. Но думая так в мыслях, в действительности он был вынужден сообразовываться с поручением, полученным от наставницы.
Скрипя зубами и превозмогая себя всю дорогу, он всё-таки добрался до пещеры, где обычно обитал Сун Байцзюэ.
Ли Яо не терпелось бросить Сун Байцзюэ на циновку из травы; достав из-за пазухи чистый белый платок, он принялся обтирать заплаканное лицо мужчины.
Ли Яо вовсе не желал, чтобы этот великий демон пачкал его платок, да только в пещере у Сун Байцзюэ почти не нашлось вещей — бедность здесь царила абсолютная.
— Теперь о тебе забочусь я, почему же ты вечно думаешь о своём наставнике? Подумал бы лучше обо мне, помог мне успешно завершить задание и поскорее убраться из этой проклятой дыры.
Но находившийся без сознания Сун Байцзюэ ничего этого не слышал: он лишь звал наставника, просил прощения, а слёзы его продолжали литься так, будто стоили сущие гроши.
Ли Яо от раздражения швырнул платок просидеть. Пользуясь тем, что Сун Байцзюэ был без чувств, он больше не пытался притворяться мягкосердечным:
— Подумаешь, не у тебя одного наставника не стало! Только и делаешь, что ныть — никакого хребта!
С озлоблением в сердце он думал о том, что наставник Сун Байцзюэ отдал жизнь ради праведного пути, погиб шумно и героически, и люди воспевают его в стихах, тогда как его собственный наставник погиб бесшумно. Окружающие лишь вздыхают о жестокосердии Повелителя Демонов да злословят о никчёмности Секты Иллюзорных Снов, раз уж позволили демону проникнуть внутрь, а главе секты — погибнуть во сне, не успев даже оказать сопротивление.
Чем больше Ли Яо размышлял об этом, тем сильнее злился, подумывая в сердцах оставить Сун Байцзюэ умирать в грёзах — пусть воцарится мир во всем мире, а люди возрадуются.
Но стоило Сун Байцзюэ испустить дух, как самому Ли Яо отсюда было бы не выбраться. На столь убыльную сделку он бы ни за что не пошёл.
Поэтому ему волей-неволей пришлось заботиться о еде и питье Сун Байцзюэ, омывать его и ежедневно вливать в него Истинную Ци для укрепления духа, пока на третьи сутки тот наконец не пошёл на поправку и не открыл глаза.
Ли Яо усадил Сун Байцзюэ и принялся ложечкой собственной работы поить его водой.
— Где наставник? — едва смочив горло, Сун Байцзюэ вновь завёл речь о дорогом сердцу наставнике.
Ли Яо сжал деревянную ложку, из последних сил сдерживая гнев, и пояснил, что то было всего лишь порождение Зверя Снов, а его наставник давно погиб, превратившись в луч света на печати Повелителя Демонов.
Сначала он собирался лишь просто обрисовать ситуацию, но под конец ему захотелось ядовито уколоть Сун Байцзюэ в самое сердце.
Сун Байцзюэ, выслушав, закономерно умолк, а заговорив вновь, исступленно винил себя:
— Верно, наставник и не должен желать видеть меня. Происхождение моё низкое, в детстве я скитался по улицам, пока наставник не подобрал меня. А я навредил его любимому ученику и даже отпустил Повелителя Демонов, запятнав его имя и приведя к гибели. Как наставник может хотеть видеть меня? Лучше уж я покончу с собой прямо здесь, в подземном мире искупая вину перед ним.
С той самой поры, как Сун Байцзюэ заперли здесь, тюрьма обратилась темницей для него одного, и больше заключённых не появлялось. Проведя здесь около двух сотен лет без возможности поведать кому-либо о своём раскаянии, он принялся скрупулёзно перечислять собственные проступки, доходя вплоть до того, в какой из дней по неосторожности раздавил букашку.
Ли Яо слушал его со стороны, полагая, что Сун Байцзюэ просто бросает слова на ветер, но внезапно увидел, как тот невесть откуда извлёк заострённый каменный шин и попытался вонзить себе в грудь.
Он мгновенно перепугался и на автофлексе отбил этот камень в сторону — впервые допустив мысль, что этот демон, пожалуй, и вправду осознал вину и жаждет искупления.
— Ладно тебе, ладно! Даже если ты умрёшь, твой наставник от этого не обрадуется. Лучше подумай хорошенько, как выжить и загладить вину.
— И как же её загладить? Как стать добродетельным человеком праведного пути? — Раньше наставник учил его добру, да он не внимал, а теперь захотел бы научиться, да некому.
Ли Яо призадумался на мгновение и ответил:
— Хотя я и сам не ведаю, что такое истинное добро праведников, но почитаю себя много ближе к праведности, чем ты. Отныне можешь учиться у меня.
Сун Байцзюэ лежал на ложе, внимательно разглядывая Ли Яо и обдумывая его слова. Рассуждая здраво, раз Ли Яо упрятали за решётку, святошей тот тоже не являлся, но как бы плох он ни был, всё равно оставался куда лучше такого закоренелого злодея, как он сам, а потому кивнул в знак согласия.
Подумав, что отношения наконец-то сделали шажок к лучшему, а задание — продвинулось вперед, Ли Яо на миг забыл обо всех обидах: потрепав Сун Байцзюэ по макушке, он подумал про себя, что тот сущий глупыш, верящий любому встречному, и сам не заметил, как вслух сорвалось:
— Дурачок.
В отличие от мгновенно смутившегося и застывшего Ли Яо, Сун Байцзюэ, казалось, ничуть не возражал.
Тогда Ли Яо осмелел и начал день за днём называть его не иначе как дурачком.
С той поры Сун Байцзюэ, словно прилежный ученик, вооружившись бумагой и кистью, всюду следовал за Ли Яо, неотступно наблюдая за каждым его движением и время от времени делая пометки.
Настал день с прекрасной безоблачной погодой. Вдвоём они выбрались за съедобными травами, как вдруг раскидистое дерево поблизости ожило, превратившись в двух саженей ростом демона-оборотня, из которого тут же выметнулись толстые лианы, пытаясь опутать конечности Ли Яо и Сун Байцзюэ.
http://bllate.org/book/30246/3687146
Готово:
