— Тан Суй, какое совпадение, мы с Бояном зашли поужинать.
— М-м, вы уже заказали?
— Еще нет. — Ван Хаоань, судя по всему, побрезговал касаться засаленной меню. Он улыбнулся и подмигнул Тан Сую. — Что у вас здесь самое вкусное? Принеси мне порцию.
Тан Суй машинально взглянул на Чэнь Бояна и обнаружил, что тот снова смотрит на него. Он отвел взгляд и тихо произнес:
— Каша с морским окунем, но на сегодня она уже закончилась.
Ван Хаоань наигранно вздохнул, выражая сожаление, и улыбнулся:
— Тогда неси то, что любишь сам.
— Медовое чашуй и каша со свиными ребрышками, подойдет?
— Без проблем! — Ван Хаоань повернулся к Чэнь Бояну: — А ты?
Чэнь Боян промолчал, изучая меню.
Тан Суй опустил глаза, глядя на стол. Он был рад, что вчера постирал рабочую форму — запаха почти не осталось, хотя полной уверенности у него не было.
Подумав об этом, он сходил к соседнему столику за салфетками, а вернувшись, бесшумно отодвинулся от них подальше.
Ван Хаоань поправил кепку, поднялся и спросил:
— Тан Суй, где здесь туалет?
— За закусочной, но там не очень чисто, — пояснил Тан Суй.
— Ничего, мне только руки помыть. Почему снова так потеплело? В Гонконге вообще бывает весна? — проворчал Ван Хаоань, похлопав Чэнь Бояна по плечу. — Заказывай пока.
Как только он ушел, оставшиеся вдвоем погрузились в неловкое молчание.
Возможно, дискомфорт чувствовал только Тан Суй. Чэнь Боян большую часть времени сохранял свое обычное вежливое и мягкое выражение лица, будто всё вокруг его не заботило.
— Каши с окунем совсем нет? — спросил Чэнь Боян.
Тан Суй запнулся — видимо, собеседник не слышал его разговора с Ван Хаоанем. Он повторил:
— Да, окунь пользуется большим спросом, его раскупают очень рано.
— Понятно. — Чэнь Боян кивнул и мягко улыбнулся: — Тогда мне то же, что и Ван Хаоаню.
— Хорошо. — Тан Суй уже собрался уходить, как услышал новый вопрос: — Когда ты заканчиваешь?
— Работу?
— Да.
— Точно не знаю, обычно в девять. — Сейчас было без десяти семь. Тан Суй оглянулся на зал, словно оценивая поток клиентов. — Что-то случилось? Можно сказать сейчас.
— Я же говорил тебе утром: у меня есть просьба, — Чэнь Боян проявил понимание. — Ступай работать, я приду в девять.
Тан Суй, колеблясь, кивнул и ушел.
Из-за слов Чэнь Бояна он весь вечер чувствовал себя не в своей тарелке, будто его ждало какое-то неотложное дело. Тан Суй был уверен, что ничем не сможет помочь этому человеку — да он сейчас вообще никому не мог помочь. Он даже начал обдумывать, как вежливо отказать и извиниться.
Когда закусочная закрылась, было уже за девять. Тан Суй поспешно переоделся, вышел на улицу и сразу увидел Чэнь Бояна, стоявшего под фонарем неподалеку.
На нем была свободная рубашка овсяного цвета с парой расстегнутых пуговиц. Порыв ночного ветра слегка раздул ткань, подчеркивая его высокую статную фигуру.
Увидев Тан Суя, Чэнь Боян, как обычно, едва заметно улыбнулся и жестом пригласил его подойти.
Тан Суй заставил себя сдвинуться с места и, словно боясь опоздать, быстрым шагом подошел и остановился в паре метров от него.
— Почему ты выглядишь таким встревоженным? Спешишь домой? — мягко спросил Чэнь Боян.
— Нет. — Тан Суй, всё еще с рюкзаком за спиной, слегка запыхался, отвечая на вопрос. Он отвел взгляд и перевел тему: — Зачем ты меня искал?
Чэнь Боян промолчал. Он поднял руку и потянулся к шее Тан Суя. Тот замер на месте, на мгновение забыв, как дышать, подобно преступнику, смиренно ожидающему приговора.
Завернутый внутрь воротник рубашки был расправлен, и теплая кожа на затылке мгновенно соприкоснулась с прохладной тканью воротника. Кончики пальцев Тан Суя невольно дрогнули, он опустил глаза.
Он так торопился, что, должно быть, плохо оделся, и воротник так нелепо торчал. Тан Суй не знал, выглядел ли он сейчас смешно, и, закусив губу, спрятал взгляд еще глубже.
Чэнь Боян смотрел на его длинные густые ресницы:
— Я ужинаю здесь каждые выходные. Мог бы ты оставлять для меня порцию каши с окунем? Это возможно?
Тан Суй поднял глаза и встретился с ним взглядом. Его мозг, словно заторможенный, с трудом переварил информацию, и он ответил:
— Думаю, да. Я поговорю с хозяином.
Дядя Се наверняка согласится, но Тан Суй не мог дать стопроцентную гарантию на то, чего еще не произошло.
— Спасибо тебе, — Чэнь Боян добавил с едва уловимой улыбкой: — Ты очень добрый человек.
Тан Суй, стараясь не смотреть на него, снова уточнил:
— Ты будешь приходить каждые выходные?
Чэнь Боян немного подумал:
— Не обязательно. Если что-то изменится, я предупрежу заранее. Можно взять твой номер телефона? Чтобы я мог связаться с тобой.
Тан Суй кивнул, достал из рюкзака свой кнопочный телефон, способный только звонить и отправлять сообщения, и спросил:
— Какой у тебя номер?
Чэнь Боян продиктовал цифры. Тан Суй сохранил их, после чего услышал:
— Позвони мне сейчас, проверим, правильно ли записал.
— О, хорошо.
Раздалась легкая, нежная мелодия фортепиано. Чэнь Боян быстро нажал на ответ, глядя Тан Сую прямо в лицо, и негромко произнес:
— Алло? Привет.
Звук в трубке прозвучал с небольшой задержкой, но оказался еще нежнее и дальше, чем голос, слышимый наяву.
Если бы у звуков был цвет, то голос Чэнь Бояна был бы точно такого же оттенка, как этот уличный фонарь.
Тан Суй стоял с телефоном в руках, чувствуя растерянность, хотя его лицо оставалось таким же холодным, как всегда, разве что в глазах появилось едва заметное оцепенение.
Как только он собрался поднести телефон к уху, Чэнь Боян повесил трубку, слегка приподнял уголки губ и сообщил:
— Всё верно.
Тан Суй промолчал, потер ухо и убрал телефон в рюкзак.
— Ты сейчас домой? — спросил Чэнь Боян.
— Да.
— Хорошо, до завтра. — Чэнь Боян слегка похлопал его по плечу и добавил мягким тоном: — Не забудь о своем обещании.
Чэнь Боян вернулся домой, когда было уже десять вечера.
Вилла в престижном районе Гонконга была залита светом, а на стоянке слева от входа стояло несколько машин, что значило, что кто-то вернулся раньше него.
Стоило Чэнь Бояну войти в гостиную, как навстречу ему вышел мужчина за сорок и слегка склонил голову:
— Молодой господин.
— Дядя Се, дедушка уже вернулся?
— Он в кабинете на третьем этаже, упражняется в каллиграфии уже весь вечер. Говорят, готовит надпись к юбилею прадедушки Циня, который будет через два месяца. — Дядя Се улыбнулся и пояснил: — Ужин разогревали уже дважды, но он отказывается есть.
Чэнь Боян тоже улыбнулся:
— Вы сегодня устали, идите отдыхать, я сам поднимусь к нему.
— Ой, да что там, я же просто водил машину, какая тут усталость.
— Вождение отнимает больше всего сил. Дедушка может спокойно путешествовать только благодаря вам.
Проводив водителя дядю Се, довольного услышанной лестью, Чэнь Боян вернулся в гостиную, налил два стакана сока и поднялся на лифте на третий этаж.
Дзынь.
Двери лифта открылись. Коридор был устлан мягким ковром и пропитан тонким ароматом мяты. Он привычно дошел до кабинета. Дверь была открыта: Чэнь Вэйвэнь стоял перед столом, выводя иероглифы кистью.
Хотя дедушке было под семьдесят, он держал кисть словно меч, а его спина была прямой, как сосна. В его запястье чувствовалась сила, а движения были быстрыми и точными. Строки каллиграфии на бумаге напоминали стройные ряды воинов — выглядело это величественно и красиво.
Это была первая встреча Чэнь Бояна с дедом после возвращения на родину.
В молодости тот был известным в Гонконге магнатом недвижимости, а с возрастом отошел от дел. За исключением редких благотворительных банкетов и встреч со старыми знакомыми, всё свободное время он посвящал чаепитиям, любованию цветами и каллиграфии, став настоящим отшельником.
Чэнь Боян подождал, пока Чэнь Вэйвэнь закончит, поднимет лист и оценит написанное, и только тогда поставил сок на стол:
— Я отпустил дядю Лю пораньше. У вас в последнее время нет других дел?
— Э-э, конечно, есть! — Чэнь Вэйвэнь радостно отложил кисть и отпил сока. — Завтра мы с твоим прадедушкой Цинем идем на рыбалку.
В голосе Чэнь Бояна промелькнула нотка бессилия:
— Вы не устанете?
Чэнь Вэйвэнь ответил:
— Со мной всё в порядке. Врачи сами велели больше двигаться и греться на солнце, а завтра обещают отличную погоду.
— Врачи говорили только об этом, а не о высоком давлении?
— Ох, вечно ты... Зачем ты об этом?
— Чтобы предотвратить беду.
— Я весь день сижу, что мне предотвращать? — Чэнь Вэйвэнь отмахнулся, хмурясь от недовольства. — Мы уже договорились, будет невежливо отказываться.
Они не были похожи на деда с внуком. Поговорив о пустяках, Чэнь Вэйвэнь посмотрел на него и спросил:
— Ты внезапно перевелся учиться в Гонконг, потому что поссорился с отцом?
— Не то чтобы поссорился, — Чэнь Боян умерил улыбку и честно ответил: — Просто наши мнения разошлись, мы не можем найти общий язык.
— О чем вы спорили? Можешь рассказать, я попробую вас помирить, — Чэнь Вэйвэнь принял вид миротворца. — Хотя он меня тоже не слушает.
Чэнь Боян усмехнулся:
— Тогда, пожалуй, не стоит.
— Ну и ладно, как хотите, — Чэнь Вэйвэнь тут же оставил попытки помочь. — Раз так, учись у меня здесь. Гонконг — отличное место. Я ведь был против того, чтобы Чэнь Чжэн уезжал за границу, но он меня не послушал, поэтому я всё это время надеялся, что ты вернешься и составишь мне компанию.
Чэнь Боян допил сок и сказал:
— Везде примерно одно и то же.
— Как можно так говорить? Здесь фэншуй благоприятный, он питает людей, — улыбнувшись, произнес Чэнь Вэйвэнь и, разминаясь, направился к выходу. — Мне пора отдохнуть, завтра у меня очень плотный график.
Чэнь Боян едва заметно улыбнулся и опустил взгляд на каллиграфию на столе.
Всё сущее подобно сну, иллюзии, отражению. Если увидеть, что все образы не являются истинными образами, тогда увидишь Татхагату.
Занятия на следующий день были после обеда, но Тан Суй все равно пришел в танцевальный зал заранее. Соревнования были уже в середине мая, нельзя было лениться и терять время.
Прошлой ночью он долго не мог уснуть.
Сначала он вымыл стеклянную бутылочку из-под йогурта в общественной душевой, вытер её бумажным полотенцем и поставил горлышком вниз на маленький подоконник в спальне. Только после этого Тан Суй с чистой совестью лег в кровать и начал страдать от бессонницы.
http://bllate.org/book/30257/3688605
Готово:
