Люлю последовала за Фу Циньлинем в больничный коридор и присела на скамью. Глядя на чуть посинявшие мешки под глазами босса, она невольно вздохнула:
— Чэнь-гэ ведь уже успокоился?
— Можно сказать и так.
Фу Циньлинь пот переносицу. Он почти не спал всю ночь, чувствовал себя отвратительно и совершенно не хотел разговаривать. Поэтому ответил предельно лаконично:
— В чём дело?
— Ну... Когда я вошла, настроение у него уже было так себе. А потом, увидев новости о тебе и Цзян Цинъянь, он потерял сознание. Наверное, слишком сильно устал за день, к тому же пережил сильный эмоциональный всплеск, так что появились признаки угрозы выкидыша.
Люлю раскрыла выданное врачом руководство для беременных мужчин и показала его Фу Циньлиню.
Люлю продолжала:
— Беременным мужчинам очень тяжело дается первый триместр. Недостаток сна и перепады настроения легко могут привести к угрозе выкидыша. К тому же у них сильнее, чем у обычных рожениц, проявляются приступы тошноты — обычно к пятому месяцу становится полегче. И не забывайте вовремя принимать фолиевую кислоту...
Фу Циньлинь сжал в ладонях маленькую брошюру, и брови его сошлись на переносице еще круче:
— Пять месяцев?
Люлю работала с Фу Циньлинем уже много лет и редко видела на лице босса выражение беспомощности. Ей казалось, что её шеф всегда был невозмутим и во всем умел сохранять холодный рассудок, находя выход из любой ситуации. Однако в последние дни дела Сяо Чэня заставляли его то и дело терять самообладание. Люлю подумала, что, наверное, это и есть настоящая любовь.
— Это моя вина.
Фу Циньлинь долго смотрел на брошюру, прежде чем вымолвить:
— Ему приходится так тяжело каждый день... а я еще заставлял его злиться...
Люлю посмотрела на лицо босса и, желая его подбодрить, игриво подмигнула:
— Разве ревновать — это плохо? Ревность — проявление любви.
Фу Циньлинь ничего не ответил. Опустив ресницы, он о чём-то задумался.
А Люлю, заметив едва заметный румянец на кончиках ушей босса, поддразнила его:
— Подумаешь, любимый приревновал, что тут такого? Он-то решил, что ты среди ночи отправился на свидание с бывшей девушкой!
Ревность...
Фу Циньлинь снова и снова прокручивал в голове это слово, словно пытаясь выжать из него капли сладкого сока, способные оросить его иссохшее за почти девять лет сердце.
Только что Фу Циньлинь так испугался, что сильные переживания повредят здоровью Сяо Чэня, что думал лишь о том, как его успокоить, и даже не заметил, что вся обида Сяо Чэня на самом деле исходила от Цзян Цинъянь.
Его Сяо Чэнь ревновал его к Цзян Цинъянь.
Фу Циньлинь вдруг почувствовал, как в груди хлынула горячая волна. Эта волна, наполненная любовью, заключенной в том самом слове, хлынула во все члены мощным потоком, словно прорванная плотина.
Прошло девять лет, и он уже почти забыл это чувство.
Его Сяо Чэнь все еще любил его.
Фу Циньлиня захлестнула такая дикая, неистовая радость, что он чуть было не сорвался с места, не ворвался в больничную палату, чтобы поцеловать возлюбленного, которого девять лет тайком прятал на самом дне своего сердца.
Глава 18. Жду тебя дома
Цзян Цинъянь всё еще злилась, когда ее помощник затолкал ее в машину. Сегодняшних папарацци нашла она, компромат слила тоже она.
Она не понимала, почему Фу Циньлинь, с которым они до этого так хорошо всё согласовывали, вдруг неожиданно передумал и больше не захотел играть на публику пару.
Цзян Цинъянь занимала позицию актрисы первого эшелона национальной величины. Она начала карьеру как ребёнок-актриса, её образы в исторических дорамах были легкими и одухотворёнными, она пользовалась огромной любовью зрителей и обладала широким амплуа, а благодаря эффектной внешности легко создавала химию на экране со многими актерами.
Фу Циньлинь вышел из айдолов: белая кожа, маленькое лицо, широкие плечи, длинные ноги, утонченные черты лица. Из-за того, что он мало говорил и редко улыбался, от него изначально исходила аура отчужденности, держащая людей на расстоянии вытянутой руки, и даже в обычном разговоре многие находили его до крайности холодным.
И тем не менее такого Фу Циньлиня безумно обожали бесчисленные девушки как внутри индустрии, так и за ее пределами — пожалуй, чем больше он походил на ледяную вершину, тем сильнее кому-то хотелось преодолеть эту высоту.
Цзян Цинъянь тоже относилась к их числу, но четыре года назад, когда она преследовала Фу Циньлиня, он отверг ее напрямую, даже не утрудив себя отговорками.
Однако пять лет назад в семье Фу произошла авария, потребовавшая помощи группы Цзян, и старейшина Фу заключил сделку с домом Цзян о пиаре ради раскрутки Фу Циньлиня и дочери Цзян. В то время популярность Фу Циньлиня была посредственной, а позиции — шаткими. Устроив грандиозный скандал с отцом и не добившись отмены решения, он был вынужден закрыть глаза на эту фальшивую романтику.
Но совсем недавно Фу Циньлинь неожиданно перевел деньги группе Цзян и отказался продолжать совместный пиар. Это ударило по лицу семью Цзян и заставило старейшину Фу чувствовать себя крайне виноватым.
Впрочем, поскольку Фу Циньлинь упрямо отказывался идти на уступки, старейшина Фу ничего не мог поделать: теперь его сын был артистом высшего эшелона с правом голоса, оставалось лишь пустить всё на самотек.
А вот Цзян Цинъянь никак не хотела сдаваться, вбившись в голову добиваться Фу Циньлиня до конца.
#Фу Циньлинь Цзян Цинъянь#
Комментарии:
— Это железобетонный пруф? Они же реально встречаются, да? Сколько лет уже прошло.
— Я отписываюсь, образ Фу Циньлиня как человека, равнодушного к женщинам, окончательно рухнул.
— Да хорош гнать, не надо тут разводить драму с отписками.
— Умора, ни одной совместной фотки, а вы мне втираете, что они встречаются?
— Разве их не сфоткали в одной и той же больнице?
— У тебя мозги вообще работали, когда ты это писал? Цзян Цинъянь была в той больнице, но и Сяо Чэнь в той же больнице! Давайте я скажу, что у Сяо Чэня и Фу Циньлиня вообще ребенок родился, поверите?
— Пф, верхний комментатор, ты фанатка Фу Циньлиня, что ли? Сяо Чэнь пару дней назад реально висел в горячих трендах вместе с акушерско-гинекологическим отделением.
— Эй, народ, притормозите, изложите-ка подробности.
Палец Фу Циньлиня замер на последнем комментарии, и со своего фейкового аккаунта он поставил лайк тому, кто просил подробностей.
Вскоре тот пользователь ответил:
— Сестрички, хорош орать про отписки, поверьте вы в старого Фу! Если уж говорить о его любовных страстях, то дольше всех рядом с ним все-таки был Сяо Чэнь. Вы не замечали? На самом деле они ведь никогда не пересекались напрямую, но почему фанаты могут грызть друг друга с такой яростью?
— Поддерживаю, я фанатка Сяо Чэня, и мне тоже любопытно. По сути, ссорятся только фанаты, хотя они действительно не появлялись вместе в кадре и не устраивали публичных разборок. Почему мы целыми днями поливаем друг друга грязью? С незапамятных времен так отчаянно грызлись разве что фанаты женатых парочек.
Увидев это, Фу Циньлинь вдруг просиял. Посомневавшись добрых полминуты и подражая манере ответов других пользователей в ветке, он напечатал: Сестричка, ты права, Фу Циньлинь считает это мнение абсолютно верным.
Не прошло и двух минут, как Фу Циньлинь обнаружил, что ему ответили сразу несколько человек, и только тогда понял, что его обругали.
— Тьфу на тебя, долбоёб, наш братец вовсе не так думает, они с Сяо Чэнем кровные враги!
— Сестричка, я просто сказала, что ссорятся только фанаты семейных пар, я не имела в виду, что между ними и правда что-то есть, не пойми неправильно.
— Девочки, они оба гетеро, алло! К тому же они заклятые враги! Не может быть такого, уж лучше бы слухи про моего братца и Цзян Цинъянь оказались правдой!
Прочитав эти комментарии, мужественные брови Фу Циньлиня сошлись еще плотнее. Он покачал головой — ему больше не хотелось тратить ни единого слова на этих людей.
На душе скребли кошки, и он связался с Чжан Фугуем, потребовав усилить кампанию по опровержению слухов, после чего резко погасил экран телефона.
Глава 19. Фанам-одиночкам грозит крах
Не поспав за всю ночь, Фу Циньлинь чувствовал дикую усталость, но возвращаться в палату и ложиться боялся, опасаясь разбудить Сяо Чэня, поэтому просто прикорнул на скамье.
Первые два дня после операции Фу Циньлинь неотступно ходил по пятам за врачами и медсестрами, помогая с уходом, но на третий день отменить запланированные съемки было уже невозможно, и ему пришлось срочно возвращаться по делам.
Следующую неделю Люлю и еще несколько временно вызванных ассистентов остались в больнице ухаживать за Сяо Чэнем. В перерывах между работой Фу Циньлинь звонил по видеосвязи, чтобы узнать о состоянии Сяо Чэня.
Вызовы шли через Люлю, и иногда она переключала звонок на двоих, чтобы они могли посмотреть друг на друга. И хотя они часто молчали, глядя в экраны, со стороны было очевидно: их жизни неуклонно сближаются, приобретая уклад настоящей семьи.
В этот день Сяо Чэня наконец выписали домой. Фу Циньлинь пообещал вечером воссоединиться с ним дома. Хотя они общались по видеосвязи, Сяо Чэнь всё равно жутко смутился. Повозившись на диване, он бросил напоследок:
— Возвращайся, если хочешь.
И сунул телефон обратно Люлю.
Хотя Люлю понятия не имела, когда именно босс сошелся со своей «молодой женой» и из-за чего они вечно пикировались, по недавнему общению она чувствовала: чувства этих двоих определенно вышли на новый уровень.
После того самого тренда с гинекологией Сяо Чэнь, помимо официального заявления студии, больше ни разу не заходил в Weibo. Сегодня он подумал, что если не покажется людям, фанаты точно разнесут его страницу в пух и прах.
Подумав как следует, Сяо Чэнь нашел уголок спиной к окну, установил телефон и запустил стрим.
Стоило трансляции начаться, как хлынул огромный поток поклонников, мгновенно заполнивших чат так густо, что за бегущими строками стало трудно разглядеть лицо.
— А-а-а-а, малыш!!! Наконец-то появился!
— Что братец делал в последнее время? Нормально ли питался?
— Говорят, ты недавно лежал в больнице, это правда?
— Верхний дебил, нельзя пожелать братцу чего-нибудь хорошего?
Сяо Чэнь смотрел, как все наперебой о чем-то спрашивают, и, понимая, что по нему соскучились, объяснил:
— В последнее время были небольшие проблемы со здоровьем, но сейчас уже все в порядке, восстанавливаюсь дома.
— Братец дома?
— Ого, братец сменил шторы?
— Эй, а за этим окном неподалеку виднеется часовая башня, до чего же знакомый вид...
Сяо Чэнь никак не ожидал, что у фанатов окажется такой зоркий глаз — они помнили даже старые шторы в его доме! Он торопливо оттянул камеру назад, чтобы зрители перестали пялиться в окно.
Устроившись поудобнее и поправив волосы, Сяо Чэнь обратился к экрану:
— Какие у всех глазастые. Вы что, помните, какого цвета у меня раньше были шторы?
Экран наперегонки запестрел ответами:
— Коричневые!
Сяо Чэнь с тревожным сердцем покосился на молочно-белые шторы в доме Фу Циньлиня и поспешно сменил тему, чтобы замять этот вопрос.
В этот момент дверь отворилась и вошла Люлю.
— Принесла послеобеденный чай.
Голос Люлю был тихим, но Сяо Чэня всё равно испугался. Однако, зная, что за ним через экран наблюдают десятки тысяч зрителей трансляции, он не посмел подать голос и лишь выразительно скосил глаза.
Люлю поняла намек, опустила рюкзак, прошла на кухню, перелила горячее молоко из термоса в стеклянный стакан, положила на тарелку пару пирожных и отнесла всё Сяо Чэню.
Сяо Чэнь взял одно пирожное и только сунул его в рот, как заметил, что стиль комментариев в чате снова изменился.
— У сестры Ван появилась татуировка?
— Братец, пирожные с яичным желтком какой марки ты ешь? Выглядит так аппетитно...
http://bllate.org/book/30271/3690722
Готово:
