Многие тяжело переносят середину беременности и отчаянно мучаются от бессонницы, но сделать так, чтобы муж страдал от недосыпа вместе с тобой, под силу лишь тому, кто искренне любит свою половинку. Сяо Чэнь, услышав его слова, вероятно, осознал, как твёрдо Фу Циньлинь намерен делить с ним все невзгоды, и на душе у него стало намного спокойнее.
Фу Циньлинь на самом деле всегда был таким: всё, что он говорил, звучало неизменно уверенно. Ему было неинтересно гадать, что думают другие, и даже мысли поставить себя на чужое место у него почти не возникало, но к Сяо Чэню он всегда относился как к части самого себя.
Казалось, будто корни Сяо Чэня и Фу Циньлиня издавна переплелись и в самой глубине земной почвы тайком связали их судьбы воедино, ведь они изначально составляли единое целое. У Сяо Чэня всегда было под рукой невероятно надёжное и тёплое плечо, на которое он мог в любой момент опереться.
У Фу Циньлиня были прекрасно очерченные руки — в лунном свете, пробивавшемся в комнату, виднелись их рельефные мускулистыe линии. И сейчас эта крепкая, сильная рука надежно прижимала Сяо Чэня к груди, не давая ему ни малейшего повода для тревоги.
На следующий день Сяо Чэнь немного подольше понежился в постели. Когда его разбудили, место рядом уже было пустым: подушку аккуратно взбили и положили на место, но от неё еще веяло теплом — словно безмолвное напоминание о том, что минувшей ночью здесь ночевал кто-то еще.
Прямо у кровати стоял незнакомый человек и собирался представиться.
Тётя Лю была женщиной средних лет около шестидесяти на вид, с сединой на висках и добрым, мягким выражением лица. Её волосы были аккуратно подобраны на затылке, а поверх одежды повязан ситцевый фартук. Сяо Чэнь поймал себя на мысли, что лицо тёти Лю кажется ему смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где её видел.
— Ой, здравствуйте, — Сяо Чэнь только проснулся, и голова его всё еще немного гудела. — Это тебя Фу Циньлинь попросил прийти?
— Да. Я буду приходить каждый день, готовить три раза в день, а во втором триместре отвечать за твои занятия йогой. Он снял мне квартиру этажом выше, так что мне будет удобнее сюда заглядывать, — тётя Лю протянула Сяо Чэню стакан тёплой воды. — Выпей. Перед едой полагается стакан тёплой воды, а чуть позже примешь фолиевую кислоту.
Сяо Чэнь выпил воды и вслед за тётей Лю вышел в гостиную. Только тогда он заметил, что на диване сидит еще один человек.
Это был Го Янь — друг, с которым они давно не виделись.
В последнее время память Сяо Чэня изрядно подводила: когда Го Янь ранее заикнулся о том, что навестит его, Сяо Чэнь скинул адрес и тут же благополучно выбросил из головы их грядущую встречу.
— Чего это ты так рано приплёлся? — Сяо Чэнь заметил стоявший на журнальном столике перед Го Янем стакан с тёплой водой. — Выпей водички. Я совсем забыл, что ты должен прийти, так что извини, гостеприимством не блещу.
— Ну ты даешь, две недели носа не казал, а сам тихонько перебрался во Фужунъюань? Местечко-то баснословно дорогое! И кстати, с чего это ты... — Го Янь окинул Сяо Чэня оценивающим взглядом. Волосы у того были чернильно-чёрными, из-за того что он только что встал и не успел привести их в порядок, они беспорядком падали на лоб. С лица спала привычная бледность, а кожа сияла нежной белизной, словно фарфор, казалось, ткни — и она лопнет.
Он подозрительно огляделся по сторонам, а затем перевёл взгляд на возившуюся на кухне тётю Лю и понизил голос: — Это с какой стати ты человека к себе приставил?
— Кого? — Сяо Чэнь тоже сделал глоток воды, не понимая, о чём толкует Го Янь.
— Да Лю Цунжун же! Ты что, не в курсе? — Го Янь чуть не выругался матом. Он с ног до головы разглядывал Сяо Чэня: с их последней встречи прошло немало времени, и он еще никогда не видел товарища таким бодрым и цветущим.
Сяо Чэнь выглядел так, будто вековое сухое дерево внезапно оросили живительной влагой: от него буквально исходило ощущение солнечного уюта, безмятежности и ленивой негой веяло от каждой черточки.
В голове у Го Яня зародилось смутное подозрение.
Лю Цунжун? Сяо Чэнь уже слышал это имя, но стоило ему припомнить, кто это, как он мгновенно оцепенел.
Лю Цунжун — звёздный диетолог для беременных и младенцев. От теории питания в период вынашивания до разработки меню и раскрытия потенциала новорождённых — в своей сфере она была абсолютным светилом. И вот такого эксперта, за десятиминутную лекцию которой платят десятки тысяч гонорара, Фу Циньлинь умудрился затащить к нему стряпать?!
Сам вопрос заключался в другом: как Фу Циньлинь вообще уговорил её прийти? Насколько было известно Сяо Чэню, многие в их кругу ради скорейшего восстановления после родов то и дело пытались записаться на её индивидуальные занятия, так что график у неё должен быть забит до отказа.
Сяо Чэнь закрыл лицо руками, внезапно лишившись дара речи перед лицом столь расточительного человека.
В этот момент Го Янь наконец озвучил терзавший его вопрос: — Ты... ты случаем не у какого-то богача на содержании?
Глава 25: Давай я за тебя побуду беременным
Глядя на то, как гладкие, словно нефритовое блюдо, щеки Сяо Чэня вдруг покрываются розовым румянцем, Го Янь едва не подскочил с дивана. Однако, помня о человеке на кухне, он сдержал эмоции, понизил голос и обратился к другу: — Я-то думал, ты не из таких. Неужели в вашей тусовке всё и правда настолько грязно?
Не успел Сяо Чэнь и слова сказать в свое оправдание, как Го Янь с хмурым видом сокрушённо хлопнул себя по бедру: — Клянусь, искренние чувства Фу Циньлиня пошли прахом. Я же давно твердил ему: хватай тебя, пока не поздно! И чего добились? Теперь ты чья-то содержанка.
— Содержанка? — Сяо Чэнь чуть не рассмеялся от злости, которую пытался скрыть. Он закусил губу, сдерживая рвущийся наружу смешок, и стал ждать, что Го Янь скажет дальше.
— А знаешь, сколько всего за эти годы Фу Циньлинь разрулил за твоей спиной? Только вот... эх, опоздал он, — Го Янь вздохнул и покачал головой. — Он ведь на самом деле никуда не уходил. Это только тебе казалось, что он бессовестный предатель.
В глазах Сяо Чэня мелькнуло удивление: — Откуда ты знаешь?
— Почему он тогда внезапно исчез, не попрощавшись, я понятия не имею. Го Янь в те годы учился с ними в одном университете и был очень близок с Сяо Чэнем. Хотя тогда, в дни отчаяния после внезапного исчезновения Фу Циньлиня, он тоже затаил обиду на того парня, всё же наблюдая все эти годы за тем, как Фу Циньлинь негласно оберегает Сяо Чэня, Го Янь чувствовал, скольким тот дорожит другом.
Наверное, у него были какие-то веские причины.
Стоило Сяо Чэню войти в шоу-бизнес, как Фу Циньлинь тут же связался с Го Янем, и о многих вещах тот узнавал именно от него. Всё, что могло хоть как-то расчистить путь Сяо Чэню втайне от него самого, Фу Циньлинь брался делать без малейших сомнений — даже если ради этого приходилось идти на чужие условия.
— Ну... он просил не говорить тебе обо всём этом, но о любых твоих проблемах он в курсе. Можно сказать, всю твою дорогу в карьере проложил он, — Го Янь заметил, что Сяо Чэнь опустил голову, а воротник его свободной домашней футболки немного съехал набок. Прямо под правой ключицей отчетливо виднелся пикантный красный след.
Взгляд Го Яня зацепился за этот поцелуй, и на душе у него стало невыносимо тяжело: — При твоем-то характере, захоти ты прославиться — давно бы уже взлетел на вершину. Но желающих зариться на тебя пруд пруди, зачем же ты...
Сяо Чэнь уткнулся лицом вниз, а худые плечи под просторной лазурной домашней одеждой мелко подрагивали.
Го Янь уже протянул руку, чтобы утешить его, как вдруг Сяо Чэнь резко вскочил, пронёсся через гостиную и бросился в сторону ванной. Спустя пару секунд из коридора донеслись звуки резких позывов к рвоте.
Го Янь испуганно замер, а затем бросился туда следом за тётей Лю, которая уже спешила к уборной со стаканом лимонной воды.
Из-за сильных переживаний токсикоз, и без того дававший о себе знать во время беременности, разыгрался с новой силой, и Сяо Чэня вырвало так сильно, что тёте Лю даже стало жаль его. Поглаживая парня по спине, она сочувственно вздохнула: — С таким слабым организмом тебе в период беременности вообще нельзя волноваться. Я потом поговорю с господином.
Го Янь ошеломленно стоял в дверях, глядя на покрасневшие глаза Сяо Чэня, и бормотал себе под нос: — Твою мать, ты беременен? И этот ублюдок всё равно...
Сяо Чэнь оперся рукой о бортик унитаза, поднялся на ноги и тихо бросил Го Яню: — Какой еще ублюдок, не говори глупостей.
— Ты что, так сильно его боишься? — взъярился Го Янь. — Я не могу смотреть, как он тебя вот так топчет!
Столько лет вращаясь в шоу-бизнесе, Сяо Чэнь вел себя безупречно, чуть ли не прослыв недосягаемым цветком лотоса на вершине утеса. Многие зарились на его тонкую талию и длинные ноги, но из-за его собственной неприступности и негласного влияния человека за его спиной мало кто решался зайти далеко.
Поэтому Го Янь всегда верил, что Сяо Чэнь чист и душой, и телом, и никогда не опустился бы до продажи себя ради славы. К тому же, раз Фу Циньлинь все эти годы молча помогал ему, на роль того самого покровителя подходил только он один.
Нет, он не мог больше молча смотреть, как Сяо Чэнь катится по наклонной.
— Пошли со мной, избавимся от этого ребенка, — помрачнев лицом, Го Янь схватил Сяо Чэня за руку, когда тот полоскал лицо водой, и, несмотря на протесты тёти Лю, потащил его к выходу.
Только они дошли до прихожей, как дверь снаружи отворилась. Вошёл Фу Циньлинь — высокий, без маски на лице. Из-за отсутствия каких-либо эмоций его чистое лицо казалось донельзя отстраненным.
Стоило ему увидеть двоих мужчин, как его взгляд мгновенно заледенел. Он рывком обхватил Сяо Чэня за талию и притянул к себе.
Ладони у Фу Циньлиня были широкими — казалось, стоило ему распрямить руку, и он запросто обхватил бы всю тонкую талию Сяо Чэня.
— Го Янь, ты какого чёрта творишь?
От Фу Циньлиня веяло утренним холодом, но в тот момент, когда плечо Сяо Чэня уткнулось в его грудь, развитые мышцы смягчили толчок, послужив надежной подушкой. Оперевшись на эту мягкую опору, Сяо Чэнь не почувствовал ни малейшей боли.
— Фу... — Го Янь бросил взгляд на сдерживающего гнев Фу Циньлиня, потом на Сяо Чэня — с влажными от слез глазами и покрасневшими кончиками ушей — и в один миг всё понял. — Твою мать, это что, старик Фу тебя пригрел?!
Последние слова прозвучали куда веселее. Фу Циньлинь искоса глянул на Го Яня, продолжая придерживать Сяо Чэня за талию и направляясь к дивану, по пути бросив: — Ты не болен?
— Да я просто не так всё понял! Решил, что А-Чэня взяли на содержание, без роду без племени — ясное дело, я кинулся за него заступаться, — Го Янь, глядя, как бережно Фу Циньлинь усаживает Сяо Чэня, поспешил признать свою ошибку. — Прости ради бога, я просто сгоряча переборщил, напугал А-Чэня.
Фу Циньлинь одарил Го Яня таким свирепым взглядом, полным острых ледяных игл, что тот сразу понял: с ним ещё разберутся. Но стоило Фу Циньлиню перевести взгляд на лицо Сяо Чэня, как этот лед моментально растаял, сменившись нежностью. — Испугался?
Волосы Сяо Чэня липли к лбу влажными прядями, глаза покраснели от недавней рвоты, но он покачал головой: — Го Янь просто хотел как лучше, не вини его.
Тут в горле у Сяо Чэня снова запершило от кислого привкуса. Он прикрыл рот рукой, постучал себя по груди и изо всех сил попытался подавить подступающую тошноту.
Фу Циньлинь сразу понял, что тому снова плохо, и уже собирался позвать тётю Лю, как она сама протянула стакан воды: — Господин Фу, у А-Чэня организм даже слабее, чем вы мне описывали. С сегодняшнего дня нам нужно быть предельно осторожными и как следует его выходить, иначе впереди может случиться угроза выкидыша.
Фу Циньлинь взял стакан, проследил, как Сяо Чэнь сделал пару глотков, и кивнул: — Хорошо. Если дальше что-то понадобится, говорите напрямую.
Он опустил стакан, который держал Сяо Чэнь, всмотрелся в его заплаканные глаза, и в его голосе невольно прорезалась глубокая боль за любимого человека: — Глаза вечно красные, прямо как у кролика. Почему это не я забеременел?
http://bllate.org/book/30271/3690725
Готово:
