Пять. Неожиданность
Он чувствовал себя ужасно уставшим. Даже не открывая глаз, Гарри ощущал, насколько же он измождён. За последние дни давление, обрушившееся на него, стало поистине непосильным. Ему безумно хотелось просто продолжать спать дальше.
Однако окружающие не собирались предоставлять ему такую возможность: голоса спорящих становились всё громче и приближались. Затем Гарри заметил среди них один голос — голос Дамблдора, от которого он прятался последние несколько месяцев.
Что же такое произошло, раз уж сам Дамблдор вновь соизволил появиться рядом с ним!
С ехидной злостью подумал Гарри, после чего резко распахнул глаза, и перепалка мгновенно стихла. Уставившись прямо на три пары глаз с совершенно разными выражениями, Гарри в конце концов предпочёл обратиться к обладателю тех глаз, что прятались за очками-половинками.
Несмотря на накопившуюся перед Дамблдором обиду, в нынешней ситуации спросить было больше не у кого.
— Профессор Дамблдор, что... что со мной случилось? — хрипло произнес он, ощущая во всём теле ломоту. — Почему я в Больничном крыле?
Дамблдор с беспокойством смотрел на сидевшего перед ним юношу, на его лице застыло выражение полной растерянности. Это казалось Гарри странным. Обычно, если Дамблдор не хотел о чём-то говорить, заставить его было абсолютно невозможно.
— Альбус, я настаиваю, чтобы это объявление было сделано в присутствии ещё одного человека! — тихо рявкнула мадам Помфри, стоявшая по левую руку от больничной койки Гарри, твёрдо стоя на своём.
— Что ж, должен признаться, мне тоже любопытно, кто этот второй человек, — Дамблдор внезапно одарил его озорной улыбкой. Такая резкая смена настроения заставила Гарри затаить подозрения. Не сумев добиться никакой полезной информации от этой парочки, ему пришлось обратиться к последнему человеку в Больничном крыле, способному пролить свет на происходящее — даже при условии, что общение с ним лишь сильнее расшатает его нервы.
— Профессор Снегг, что здесь вообще происходит? — нахмурился Гарри, судорожно пытаясь копаться в памяти. — Я помню только, что мы с вами отрабатывали наказание.
Не будь ситуация столь причудливой, Гарри непременно восхитился бы гаммой сложных чувств, на мгновение промелькнувших на лице Снегга, и навсегда запечатлел бы этот момент в своей памяти. Однако сейчас ему было совсем не до того.
Если его нынешнее состояние заставило даже вечно презирающего его Снегга выказать хоть малейший намёк на беспокойство, это могло означать лишь одно: дело приняло крайне серьезный оборот.
— Гарри, — неожиданно произнес Дамблдор, и в его голосе прозвучало явное любопытство. — Не мог бы ты сказать мне, кто твой парень?
— Парень? — Гарри нахмурился, не понимая, с чего это Дамблдор вдруг завел разговор о столь очевидных вещах. — Рон же. Разве вы не знаете?
— Мистер Рон Уизли?! — ахнула мадам Помфри, прикрыв рот рукой, а Дамблдор зашлся в надрывном кашле, будто подавившись собственной слюной. На фоне всеобщего потрясения лишь Снегг сохранял полную невозмутимость, хотя на его мертвенно-бледном, достойном какого-нибудь темного существа лице тоже промелькнуло брезгливое выражение.
От этого взгляда Гарри вскипел от злости, и слова сами собой сорвались с его губ:
— Профессор Снегг, вы, судя по всему, недовольны моим ответом. Или у вас есть кандидатура получше на роль моего друга мужского пола?
Он с вызовом уставился на Снегга, заметив, что волосы того сальные, словно их не мыли несколько дней. Из-за этого открытия Гарри снова нахмурился, с подозрением подумав, не отказало ли у Снегга обоняние — неужели он сам не чувствует никакого смрада при такой сальной шевелюре?
— Вся школа знает, что из друзей-парней у меня, по сути, только один Рон.
А из подруг — разве что Гермиона, да стоило ли приплетать сюда еще и Чжоу Чанг? — с сомнением подумал Гарри, внезапно осознав, насколько же он одинок, отчего на душе скребли кошки.
— Директор, полагаю, — подал голос Снегг, его вкрадчивый голос сочился нескрываемым сарказмом. Он сложил руки на груди, источая изящество и невозмутимость, — Поттер совершенно не понял смысла ваших слов.
С фальшивой ухмылкой он повернулся к Гарри:
— Поттер, директор спрашивал не о твоих друзьях мужского пола, а о твоем «парне»!
— Ч-что? — на сей раз подавиться собственной слюной довелось уже Гарри. С трудом восстановив дыхание, он принялся яростно мотать головой, ничуть не заботясь о тупой боли в затылке.
— Профессор Дамблдор, у меня нет никакого парня! Если, э-э, говорить о девушках, то одна у меня всё-таки есть.
Смущенно признался он, вспомнив миловидное личико Чжоу Чанг.
— Мисс Чжоу Чанг? — обессиленно переспросила мадам Помфри и перевела взгляд на Дамблдора. Тот же вытаращил на Гарри глаза в крайнем изумлении: — Гарри, раз у тебя нет парня, тогда как же ты...
— Как что? — с тревожным нажимом переспросил Гарри и, воспользовавшись тем, что мадам Помфри на секунду отвлеклась, благополучно сел на кровати.
— Забеременел, Поттер, — Снегг скривил рот в ухмылке от которой сердце Гарри едва не выпрыгнуло из груди.
— Ч-что? — заикаясь, переспросил он. — Какая беременность? Я ничего такого с Чжоу Чанг не делал...
Снегг поморщился от досады, уголки его губ дернулись, и он принялся издеваться над Гарри низким, ровным, бархатистым голосом.
Увы, для Гарри этот голос звучал не иначе как проклятие демона из преисподней.
— Пожалуй, для начала стоит предположить, что у тебя в порядке со слухом, а мозг всё-таки находится на своем законном месте — в твоей невыносимой башке. Лишь в этом случае мы сможем продолжить наш прерванный разговор, — он оскалился в ледяной усмешке. — Мы вовсе не утверждаем, будто забеременела та самая — очаровательная — мисс Чжоу Чанг!
— Так кто же тогда? — в отчаянии выпалил Гарри, напрочь забыв о необходимости следить за тоном перед лицом насмешливого профессора. В панике глянув на Дамблдора, он добавил: — Кто бы ни забеременел, профессор Дамблдор, клянусь, я тут абсолютно ни при чем, и быть такого просто не может!
— О нет, Поттер. Самым прямым образом причём, — злорадно ухмыльнулся Снегг.
Гарри отчетливо понял: Снеггу доставляет извращенное удовольствие наблюдать за тем, как тот загоняет его в угол. Он уже открыл рот, собираясь дать отповедь, как вдруг услышал весть, лишившую его возможности произнести хоть слово.
— Потому что, Поттер, беременным оказался вовсе не кто иной, как ты сам!
В голове грохнуло так, будто в него угорила молния! Гарри казалось, что его поразил мощнейший разряд тока.
Он, Гарри Поттер, проживший почти пятнадцать с половиной лет, впервые в жизни слышал столь чудовищную нелепость! Снегг утверждал, будто он беременлен?
— Я парень! — не задумываясь, выпалил Гарри. — Парни не беременеют!
Повернувшись к Снеггу, он смерил его обвиняющим взглядом и бросил:
— Шуточка ниже пояса.
Заметив ответную едкую усмешку профессора, Гарри машинально произнес это, и лишь затем вспомнил, с кем именно имеет дело, и станет ли этот человек вообще шутить.
— Профессор Дамблдор, мадам Помфри, это... это бред! — окончательно придя в себя от шока, Гарри испуганно уставился на кивающего ему Дамблдора.
— Но я же парень! — сорвался на крик Гарри.
Снегг с раздражением фыркнул и с новой силой обрушил на него шквал насмешек:
— Поттер, что-то в твоем нынешнем поведении я не вижу ни единого намека на мужественность. Только девчонки способны визжать на всю округу, пытаясь убежать от реальности и оглушая всех вокруг.
Гарри тут же инстинктивно огрызнулся:
— Мне вовсе не обязательно казаться парнем, потому что я и есть парень!
— О, разумеется, — согласился Снегг, и от этого спокойного тона Гарри вытаращил глаза, потеряв дар речи.
Это дало зельевару прекрасную возможность для контратаки:
— Беременный парень — это поистине исчерпывающее доказательство.
— Да пошел ты... — взвился Гарри, яростно вперив в Снегга взгляд.
— Так, всё, с меня хватит! — рявкнула мадам Помфри, доселе молча наблюдавшая за перепалкой.
Гарри бросил на Снегга испепеляющий взгляд. Несмотря на бурю кипевших внутри обид и какой-то смутной, непонятной ему самому ненависти — из-за того, что Снеггу довелось узнать о столь унизительном для него факте, — он был вынужден замолчать.
— Гарри, ты действительно беременен. Я проверила тебя с помощью магии: судя по всему, это случилось накануне рождественских каникул, — мадам Помфри смягчила голос, глядя на него сочувственным, материнским взглядом. — Гарри, возможно, для маглов зачатие ребенка мужчиной кажется немыслимым. Но в мире магов у мужчин тоже есть подобная возможность. Э-э... хотя случаи естественного зачатия не фиксировались уже несколько веков... Судя по твоей реакции, этот ребенок появился на свет случайно, путем естественного зачатия, и ты не принимал никаких вспомогательных зелий, верно?
Гарри в растерянности покачал головой. Он до сих пор отказывался верить в происходящее. Выходит, в мире магов мужчина способен зачать естественным путем, а если не получается — прибегнуть к зельям, судя по словам мадам Помфри.
На секунду Гарри вспомнил слова, сказанные мрачным, ненавистным преподавателем зельеварения на самом первом уроке:
— ...Я могу научить вас очаровывать умы, варить славу, и даже остановить смерть...
Пожалуй, у него действительно был шанс постичь науку зельеварения — сумей он найти другого учителя. Погруженный в свои мысли, Гарри думал о том, что будь выражение лица Снегга столь же умиротворенным, как в то утро, когда он только очнулся, возможно, он и не питал бы столь лютой ненависти к зельям.
Более того, в те первые мгновения после пробуждения тем утром он даже не сразу узнал человека, лежавшего рядом с ним в переплетении простыней и конечностей — Снегга.
Никогда прежде Гарри не видел на лице профессора столь безмятежного выражения. При этой мысли он машинально скосил глаза в сторону. Но стоило ему заметить обращенную на него холодную, мрачную гримасу с жестокой усмешкой, как его тело вновь пробила мелкая дрожь.
С чего он вообще взял, будто мог перестать ненавидеть Снегга! Видимо, на него и впрямь наложили Проклятие Империус, раз в голову летела столь безумная чушь!
http://bllate.org/book/30278/3691694
Готово:
