Готовый перевод The Idol with Debuffs [Quick Transmigration] / Всеобщий любимец с проклятием: Игры на выживание в мирах: Глава 12

У остальных не было такой удачи: достигнув определенного возраста, они были обязаны в одиночку отправляться в подземное хранилище книг Лагеря тайных стражей и отыскивать там формулу культивации, способную войти с ними в резонанс, чтобы забрать ее для постижения. Тех же, кто погибал от отклонения Ци в процессе тренировок из-за нехватки врожденного понимания, было немало.

Конечно, Цзян Син никогда не позволял подобным вещам осквернять слух Жун Сы.

Жун Сы походил на маленького принца из слоновой кости — его взрастили наивным, чистым и не ведающим житейских забот. Целыми днями у него на уме были лишь тренировки да сладости, а помимо этого лишь Се Цзинхэн и Цзян Син могли занять хоть какое-то место в его сердце.

Дело было вовсе не в том, что Жун Сы обладал каменным сердцем — просто вокруг него никогда не было недостатка в людях.

Каждый месяц рядом с ним появлялись новые лица, но всякий раз, не успевал он с ними сблизиться, как те исчезали, будто испаряясь в воздухе.

Он однажды даже спрашивал у Цзян Сина, куда делись все те люди. Цзян Син отвечал, что они допустили ошибки во время тренировок и были отправлены за пределы лагеря для самоанализа, откуда вернутся еще нескоро, а если ему скучно, он всегда может прийти к нему.

Жун Сы неизменно верил этому без тени сомнения, и в его сердце укоренилось семя мысли о том, что стоит сблизиться с кем-то другим, как этот человек исчезнет. В итоге он стал еще ближе к Цзян Сину, чем прежде.

Порой Цзян Син ловил себя на мыслях о том, не сошел ли он с ума: ведь когда-то он поклялся быть цепным псом Се Цзинхэня до конца своих дней и никогда не нарушать его приказов ради какого-то баловства...

И тем не менее, он тайком избавился от тех немногих назойливых людей, что так усердно вились вокруг Жун Сы.

Большинство из них подбирались к Жун Сы с дурными намерениями. Сам же Жун Сы раньше редко принимал чью-либо доброту: когда люди относились к нему хорошо, он терялся и никогда не задумывался о том, чем вызвано это внезапное расположение.

Руководствуясь долгом исполнителя приказов Се Цзинхэня и кроющейся в сердце искрой неведомого чувства, Цзян Син совершенно естественным образом расправился с теми людьми за него.

Се Цзинхэн в последнее время был очень занят — настолько занят, что у него совсем не оставалось времени навещать Жун Сы. Поэтому, когда Жун Сы скучал во время тренировок, он неизменно норовил забежать к Цзян Сину в комнату, и даже ночью перед сном норовил прильнуть к нему.

И хотя на лице Цзян Сина неизменно застывала привычная холодность, истинную бурю в его душе знал только он сам.

Жун Сы спал очень спокойно, чинно вытянувшись у внутренней стенки кровати, и лишь изредка ворочался. В ушах Цзян Сина звучало его ровное, мерное дыхание, казалось, будто весь мир погрузился в абсолютную тишину.

Цзян Син сидел за столом и в лунном свете всматривался в безмятежное лицо спящего Жун Сы, испытывая целую бурю чувств.

Жун Сы можно сказать вырос на его глазах: он видел, как тот шаг за шагом из жалобного, тощего заморыша превратился в утонченного и одухотворенного юношу, видел, как улыбка на его лице появляется все чаще, а сам он постепенно становится жизнерадостным...

Видел, как совершенствуются его боевые навыки, и как его окружают люди в лагере. Словно яркая луна, окруженную мириадами звезд на ночном небе.

Все это они пережили вместе с Жун Сы... Именно он был рядом, а вовсе не вечно занятой Се Цзинхэн.

Он понимал, что не должен позволять себе чрезмерной эмоциональной привязанности к Жун Сы, но уже давным-давно, сам того не заметив, сделал его неотъемлемой частью своей жизни.

Он даже боялся мысли о том, что однажды Се Цзинхэн потребует от него покинуть Жун Сы, и сможет ли он тогда это пережить.

Цзян Син тихо вздохнул, подтянул стул к самому изголовью и замер в тишине, оберегая сон Жун Сы.

Ночь выдалась глубокой, лунный свет струился по комнате, наполняя это умиротворенное пространство теплом. Цзян Син молча сидел у кровати, наслаждаясь этой редкой тишиной и близостью.

За минувшие годы Се Цзинхэн нажил немало врагов, и Цзян Сину то и дело приходилось оставлять Жун Сы ради расправы с недоброжелателями, оставляя этого страдающего от нехватки чувства безопасности юношу одного в пустой комнате.

Если дело и дальше пойдет так, станет ли Жун Сы по прошествии времени все так же сильно зависеть от него? Вряд ли.

Цзян Син прекрасно понимал: Се Цзинхэн всерьез намерен забрать Жун Сы к себе.

У Се Цзинхэня уже давно имелась собственная резиденция, ему больше не нужно было ютиться на чужбине, и рядом с ним Жун Сы определенно будет в куда большей безопасности, чем в Лагере тайных стражей.

Цзян Син не знал, сколько еще он сможет находиться рядом с Жун Сы, а потому в последние дни еще больше дорожил возможностью побыть с ним наедине.

Завершив комплекс мечевого искусства, юноша неизменно облеплял его со всех сторон и засыпал бесчисленными вопросами, от которых у Цзян Сина каждый раз начинала болеть голова.

Он от природы не умел говорить красиво, его ремеслом было лишь убийство, но искреннее тепло юности пылало столь ярко, что даже если не ответить ему в этот раз, отделаться не удавалось — за столько лет Цзян Син поневоле стал куда более разговорчивым.

В отличие от тяжелых дум Цзян Сина, Жун Сы каждый день напоминал счастливую пташку: то заглянет к какому-нибудь старшему брату в комнату, чтобы выпросить пиалу чая, то отправится к старшей сестре во двор полакомиться пирожным, а порой умудрялся еще и прихватить что-нибудь с собой.

Обитатели лагеря во всем потакали ему, и лишь Цзян Син порой наказывал его за излишние скитания тем, что заставлял отрабатывать допоздна лишние комплексы меча — наказание, которое для самого Жун Сы было сродни награде.

Секретный приказ Се Цзинхэня все же прибыл.

Стискивая в пальцах крошечный листок бумаги, Цзян Син чувствовал, будто его рука налилась свинцом и весила тысячу цзиней.

Тем вечером Жун Сы стоял рядом и наблюдал, как Цзян Син собирает ему вещи, выглядя при этом не слишком радостным.

Заметив это, Цзян Син подавил острую боль в груди и легко хлопнул его по плечу.— Пойдем, люди, которых прислал хозяин, уже ждут тебя. Разве ты не твердил всё это время, что скучаешь по нему?

В этот раз Цзян Син не стал, как прежде, ласково называть его Жун-жун. Почему?

Жун Сы не шелохнулся, лишь поджал губы и, опустив голову, промолчал.

Он должен был покинуть место, где прожил почти десять лет, должен был расстаться с Цзян Сином… Но он ведь обещал Се Цзинхэну, что когда вырастет, обязательно станет ему опорой. Почему же нельзя найти способ, который устроил бы всех? Оба эти человека были для него бесконечно дороги… по крайней мере, для того, кто он есть сейчас!

Если бы Система была рядом, ему не пришлось бы так мучиться: он мог бы просто попросить её проанализировать данные и выдать оптимальное решение. Разве забота о Хозяине системы не входит в её функции?

Когда же ты наконец вернешься, 001? Жун Сы поймал себя на мысли, что уже начал скучать.

— Но я ведь тоже буду скучать по тебе, — пробормотал Жун Сы, теребя край своего рукава.

— …У нас еще будет шанс встретиться, вот увидишь. Будь хорошим мальчиком.

Цзян Син всё же не сдержался: притянул его к себе и крепко обнял, положив подбородок на его мягкие волосы. Ему отчаянно хотелось просто забрать парня с собой, сбежать из Столицы, укрыться там, где их никто не знает. Они могли бы купить небольшой дом; днем Цзян Син уходил бы на заработки, а Жун Сы не нужно было бы делать ничего — достаточно лишь дожидаться его дома.

Взгляд Цзян Сина подернулся дымкой, он был готов утонуть в этой несбыточной мечте. Но мечты остаются мечтами.

— А что, если я попрошу брата, чтобы он перевел тебя к себе? Будем вместе защищать его, хорошо?

Жун Сы потянул его за рукав, слегка покачивая, и поднял лицо. В его глазах, словно россыпь искрящихся звезд, сияла надежда.

— Хорошо.

Цзян Син внезапно стиснул его в объятиях, уткнувшись лицом в плечо. Жун Сы едва уловил тихий вздох. Жун Сы тоже хотел остаться с ним — иначе не стал бы предлагать такое. В конце концов, даже если эти слова были сказаны лишь для того, чтобы утешить Цзян Сина, что в том плохого?

Но даже если бы Жун Сы действительно попросил, согласился бы Се Цзинхэн? Цзян Син сомневался. Сколько сил приложил Се Цзинхэн, чтобы укрепиться при дворе? Сколько труда стоило ему очистить Княжескую резиденцию от недоброжелателей? Разве делал он всё это не ради того, чтобы вернуть Жун Сы?

…Впрочем, неважно. Пока этот юноша помнит о нем, этого достаточно.

***

Жун Сы вышел из жилища Цзян Сина и взглянул на небо. Мрачное, затянутое тучами, оно напоминало бездонную пропасть, которой не видно конца.

Он сел в экипаж и, отодвинув занавеску, проводил взглядом постепенно удаляющуюся фигуру Цзян Сина. На душе стало тяжело от неописуемой тоски. Он слегка прикусил губу, затем разжал пальцы и сел ровно, глядя строго перед собой.

Если посчитать, они не виделись с Се Цзинхэном больше года. Будет ли тот по-прежнему так же добр к нему, как раньше?

Жун Сы за все эти годы мало чему научился, но вот эгоизм развил в себе до совершенства. Конечно, всё благодаря наставлениям Цзян Сина.

— Запомни: в любой ситуации твоя жизнь должна стоять на первом месте. Если кто-то требует, чтобы ты пожертвовал собой ради какой-то цели, значит, он замышляет недоброе.

— А если это Его Высочество попросит меня сделать что-то?

— …Тогда Жун-жун должен держаться от Его Высочества подальше, потому что он перестал быть тем человеком, который любил тебя без всяких условий.

А любит ли его Се Цзинхэн сейчас без всяких условий?

Жун Сы послушно кивнул, заметив в глубине глаз Цзян Сина холодный блеск, и благоразумно решил не задавать этот вопрос.

Экипаж доставил его к задним воротам. Едва выйдя из кареты, он почувствовал, как чья-то рука в добротном наряде — рука мужчины, которого он так давно не видел — сжала его холодные пальцы и потянула в сторону дома.

Се Цзинхэн, кажется, подрос. В прошлый раз Жун Сы доставал ему до подбородка, почему же сейчас приходится задирать голову, чтобы рассмотреть его лицо?

Жун Сы имел привычку размышлять о всяких пустяках, когда нервничал. Сейчас, пока Се Цзинхэн держал его за руку, он гадал: не пользуется ли тот тайком какими-нибудь стельками для роста? В древности разве существовало такое? Жун Сы не разбирался в подобных вещах, но, вспомнив, что мир этот вымышленный, успокоился.

Се Цзинхэн изначально считал, что вводить Жун Сы через задние ворота — значит обидеть его, поэтому при распределении комнат распорядился поселить юношу в покоях напротив своих. Это были комнаты, которые управляющий Княжеской резиденции берег для будущей супруги хозяина.

— Брат, я буду жить в такой большой комнате один? — Жун Сы огляделся вокруг. Роскошное убранство помещения вызывало у него необъяснимую растерянность.

— Да, а что такое? — Се Цзинхэн, читавший секретное донесение, замер и поднял взгляд.

Юноша стоял посреди огромной комнаты в своей обычной черной тренировочной форме. Этот наряд выглядел совершенно чужеродным в такой обстановке.

Жун Сы тихо покачал головой:

— Ничего, просто немного непривычно.

Се Цзинхэн небрежно бросил письмо в жаровню и, потянув Жун Сы за собой, усадил его на край кровати.

http://bllate.org/book/30287/3692953