Семь тридцать, дежурная медсестра только что ушла, а Чжан Мин лежал на кровати, невидящим взором уставившись в окно.
Сегодня вечером он казался особенно тихим: ответил парой фраз, только когда приходила медсестра, а в остальное время хранил абсолютное молчание. Если бы не вздымавшаяся грудь, окружающие решили бы, что перед ними мертвец.
— Старый Чжан, к тебе пришли.
В этот момент в палату заглянул сосед по койке.
— И надо же припереться посреди ночи, срочное дело какое-то. В комнате для свиданий тебя ждут.
Чжан Мин медленно приподнялся на кровати, повернул голову и посмотрел на него:
— Ко мне?
— Ага, говорят, дело срочное. Ступай давай, а то до комендантского часа опоздаешь.
Выслушав это, Чжан Мин медленно поднялся с постели. Руки его были замотаны в бинты, и вставать из-за этого было крайне неудобно. Заметив это, сидевший рядом мужчина протянул руку, чтобы помочь.
— Не нужно. — Превозмогая боль, Чжан Мин оперелся о матрас руками, покрытыми бинтами, и выпрямился. — Я сам справлюсь.
После этого, ловя на себе полные недоумения взгляды окружающих, он на ватных ногах, опираясь на забинтованные руки, вышел из палаты.
Таких сочувственных взглядов он навидался с избытком и уже успел очерстветь.
Два месяца назад, когда жена пришла к нему и заявила о разводе, он впервые столкнулся с жаждой жалости со стороны окружающих. Мужчина в его годах, без гроша за душой — где он после развода найдёт вторую жену? Он даже право на опеку над ребёнком отсудить не мог.
Неделю назад, когда врачи прямо в лицо сообщили ему о смерти жены, в их глазах он увидел всё ту же жалость.
А сегодня тесть рассказал ему, что полиция выяснила: смерть жены не была самоубийством, её убили. По телефону голос тестя тоже звучал с нотками сочувствия.
Чжан Мин заметил всё это.
Все эти люди жалели его, сочувствовали ему, считая никчемным мужчиной, потерявшим жену. И как он мог возразить? Возражать было нечего, ведь всё, что они думали, было чистой правдой. Он действительно ни на что не годен.
Было чуть больше семи, до закрытия больницы оставался примерно час. Прежде чем Чжан Мин вошёл в комнату для свиданий, врач тщательно проверил его состояние и только после этого открыл дверь, впуская внутрь. Шагая следом за врачом, он услышал, как тот обратился к кому-то:
— Господин Нин, состояние пациента всё еще нестабильно. Если что-то понадобится, нажмите кнопку вызова у двери, и мы немедленно прибежим.
— Хорошо, я понял.
Чжан Мин услышал молодой голос. Подняв глаза, он увидел сидевшего за столом напротив двери юношу. На вид тому было от силы двадцать три-четыре года — совсем молодой.
— Ладно, я пойду. — Врач взглянул на часы. — Через полчаса медсестра проводит вас в палату. Запомните: никаких резких эмоциональных всплесков.
Чжан Мин кивнул и, проводив взглядом выходящего доктора, перевёл взор на юношу.
На этот раз он внимательно, деталь за деталь, разглядел незнакомца. Благородные черты лица, открытый взгляд, располагающая внешность. С первого взгляда он казался сущим юнцом, ещё не познавшим жизни. Но Чжан Мин очень скоро поплатился за свою недооценку.
— Здравствуйте, господин Чжан. — Молодой человек поднялся и протянул руку для рукопожатия. — Я Нин Сяо. Пришёл сообщить вам о некоторых успехах в расследовании дела Ли Айхуа.
— Здравствуйте, прошу прощения, мне сейчас не совсем удобно. — Чжан Мин с неловкой улыбкой замахал руками: кисти были наглухо замотаны бинтами, так что о рукопожатии не могло быть и речи.
— Господин Чжан ранен? — Нин Сяо посмотрел на его бинты. — Выглядит серьезно, это не опасно?
— Ничего страшного, просто ожог. Пару дней назад сам по неосторожности обжёгся. — Чжан Мин покачал головой и, сменив тему, перешел к главному: — Как продвигается… расследование гибели моей жены?
— Именно об этом я сегодня и хотел поговорить. — Нин Сяо подошёл к нему и снова сел. — У меня для вас хорошие новости, господин Чжан: полиция поймала убийцу вашей жены.
В тот же миг зрачки Чжан Мина сузились до точек.
— Поймали? — не удержавшись, он подался вперед, охваченный волнением. — И впрямь поймали… Кто это?
Нин Сяо пристально вглядывался в каждое изменение на его лице, закинув правую ногу на левое колено и сцепив руки в замок.
— Думаю, вы этого человека тоже знаете. Это двоюродный брат вашей жены, Ли Айго.
— Айго! — На лице Чжан Мина отразилось крайнее изумление, сменившееся абсолютным неверием. — Нет-нет, быть того не может, с чего вдруг он?
— Почему же не может? — возразил Нин Сяо. — По имеющимся у полиции данным, чуть больше месяца назад Ли Айхуа и Ли Айго сильно разругались из-за дележа компенсации за снос их старого родового дома. Это можно считать мотивом.
Будучи родственником Ли Айхуа, он мог свободно бывать в её квартире, не привлекая лишнего внимания — а это уже условие для совершения преступления.
— Но ведь Айхуа ему… она же его двораная сестра, как у него рука поднялась на такое? — Чжан Мин по-прежнему отказывался верить. — Вы допрашивали его? Что он говорит, может, у него были какие-то скрытые причины?
— Да, мы его допросили, — ответил Нин Сяо. — Он сказал…
— Что сказал? — Чжан Мин заметно разволновался.
Нин Сяо нарочно выдержал паузу и улыбнулся:
— Ничего он не сказал. Но даже так, если у нас достаточно улик, суд всё равно вынесет приговор. Разве господин Чжан не желает увидеть возмездие над истинным убийцей?
На сердце у Чжан Мина скребли кошки: с одной стороны, его поражала скорость, с которой полиция вышла на преступника, с другой — ему всё же было немного жаль Айго.
— Нет, я просто никак не ожидал, что это он. Айго ведь… они с сестрой всегда были очень близки. Он…
— Какими бы крепкими ни были чувства, они не выдержат искушения выгодой и чужих наговоров. Даже муж с женой разлетаются в разные стороны, когда приходит беда, так что нет ничего удивительного в том, что люди порой совершают глупости. Не так ли, господин Чжан?
Чжан Мин посмотрел на молодого человека, чувствуя за его словами скрытый подтекст.
Нин Сяо улыбнулся:
— Да, кстати, я, кажется, только что оговорился. Я сказал, что убийца — Ли Айго, но это не совсем точно. Правильнее будет назвать его сообщником.
Чжан Мин замер:
— Сообщником?
— Именно. Главный организатор — другой человек, и как раз с ним я тоже хотел бы потолковать.
Нин Сяо посмотрел на него с улыбкой:
— Каково это — убить собственную жену, Чжан Мин?
Громыхнуло!
Вспышка молнии расколола небо, глуша последние слова Нин Сяо.
Лицо Чжан Мина при свете молнии приобрело мертвенно-бледный оттенок. Он посмотрел на Нин Сяо и выдавил из себя кривую улыбку:
— Бросьте эти шуточки, офицер Нин. Шутить тут не о чем.
— Я поправлю вас в двух вещах.
Нин Сяо поднялся и подошёл к нему вплотную. Нависнув над Чжан Мином, он произнёс:
— Во-первых, я не шучу. Сначала я просто хотел прощупать почву, но вы оставили слишком много брешей в обороне, в один миг подтвердив свою вину.
— Офицер Нин, в таких делах нужны доказательства, — нахмурился Чжан Мин. — С какой стати мне убивать собственную жену?
— О, причин тут масса. Из-за развода, из-за раздела имущества, из-за опеки над ребёнком или из-за вашей глупой мужской гордыни. — Нин Сяо продолжил: — Причин слишком много, и спрашивать об этом нужно не меня, а себя самого.
— Вы меня оклеветали! Вы…
— Оклеветал? — Тёмные глаза уставились на Чжан Мина, Нин Сяо улыбнулся. — Раз вам нужны улики, я буду перечислять их по порядку.
Во-первых, причина смерти Ли Айхуа. Сперва все считали, что она покончила с собой, наевшись горького миндаля. Но когда полиция вернулась на место преступления, выяснилось, что во всей квартире идеально чистым был только один стол, что нас и насторожило. Естественно, на столе в гостиной обнаружились остатки цианистого калия. Поначалу я тоже попался на удочку и решил, что Ли Айхуа отравилась цианидом, а убийца вернулся, чтобы замести следы, но по нелепой случайности оставил улику. Исходя из этого, провернуть подобное мог лишь человек из её ближайшего окружения: из родственников за последний месяц в её доме бывали только её отец да Ли Айго.
Если бы следствие пошло по этому пути, Ли Айго без сомнений признали бы убийцей. Именно на это вы и рассчитывали, не так ли?
Чжан Мин возразил:
— Вы сами сказали: Айхуа умерла от химического отравления, но в те дни меня вообще не было дома, откуда у меня время на преступление?
— В этом-то и загвоздка. Почему Ли Айго пал под подозрением? Да потому что он и впрямь забросил в дом Ли Айхуа небольшое количество цианида. Если допросить его, в итоге получится, что он во всём сознался, и истина восторжествует. Но так ли всё было на самом деле?
Нин Сяо покачал головой и продолжил:
— Подумайте сами: убийца, столь искусно сымитировавший самоубийство, почему он допустил столь грубый промах? Разве что сделал это намеренно. Иными словами, возможно, преступник возвращался на место преступления вовсе не для того, чтобы уничтожить улики, а чтобы сфабриковать их. И цианид на столе остался вовсе не со времени убийства, а был подброшен туда злоумышленником уже после.
Тогда возникает вопрос: зачем ему понадобилось это делать?
Нин Сяо посмотрел на Чжан Мина:
— Что вы об этом думаете?
Снаружи бушевала гроза. Чжан Мин сидел неподвижно, словно окоченевший мертвец. Услышав вопрос Нин Сяо, он лишь скосил глаза в его сторону, а белки его глаз были исполосованы красными прожилками.
Нин Сяо холодно произнёс:
— Раз вы не хотите отвечать, я отвечу за вас. Всё потому, что причиной смерти Ли Айхуа вовсе не было отравление цианидом! Тот мизерный объём яда, что подбросил Ли Айго, был смертельно опасен не больше, чем укус комара — так, лёгкая проучина для двоюродной сестры. А настоящий убийца воспользовался этим, чтобы намеренно привлечь наше внимание. Оставив на столе горы цианида, он просто хотел сбить полицию со следу.
На этих словах Нин Сяо в упор уставился на Чжан Мина, не моргая.
— Честно говоря, я едва сам не попался на вашу удочку. Всё это затевалось лишь для того, чтобы отвести от вас подозрения, а само убийство началось в тот самый момент, когда вы вошли в квартиру! Воспользовавшись царившей суматохой, вы тайком ввели воздух из шприца в вену Ли Айхуа, будучи уверенным в безупречности своего плана. Более того, вы сами подбили Ли Айго подбросить сестре цианида, чтобы выпустить пар, исключительно ради того, чтобы сделать из него громоотвод для себя!
Чжан Мин задрожал всем телом и с невероятным ужасом поднял голову на Нин Сяо.
— Использовать самоубийство ради выигрыжа времени… Когда на трупе уже повсюду трупные пятна, обнаружить крошечный след от укола невероятно трудно. Выяснить, что Ли Айго — лишь подставное лицо, а настоящий убийца кто-то другой — тоже задача не из лёгких. — Нин Сяо посмотрел на него. — Но как бы ни было сложно, это вовсе не невозможно. На теле Ли Айхуа обнаружили след от иглы, истинную причину смерти тоже установили. Закон суров, но от возмездия вам всё равно не уйти.
Даже теперь Чжан Мин пытался изворачиваться:
— Нет, не я! Всё это ваши домыслы, у вас нет доказательств!
— Доказательств захотели? — усмехнулся Нин Сяо, делая шаг вперед. Он крепко схватил Чжан Мина за забинтованную руку, игнорируя его вопли, и произнёс: — Разве улики не у вас в руках, Чжан Мин? Скажите-ка, как вы умудрились так изуродовать руки? Неужели и вправду обожглись? На самом деле это ожоги от цианида, верно?
Его чёрные глаза впились в Чжан Мина с пронзительным холодом охотника, загнавшего добычу.
— Раз уж мы в больнице, не хотите ли пройти тщательное медицинское обследование? Готов поспорить, выливая цианид на стол, вы не учли его летучесть, из-за чего пострадали сами. И не только руки — на вашей коже, дыхательных путях, на каждой части тела остались следы преступления.
— Вы всё ещё намерены отпираться? — Нин Сяо посмотрел на него и вдруг усмехнулся краешком рта. — Ах да, я забыл, у нас же есть важнейший свидетель — ваш собственный сын.
При этих словах в глазах Чжан Мина мелькнула паника.
— Вэйвэй… Что вы с ним сделали?! Где Вэйвэй, мой сын?!
— Не беспокойтесь, он в порядке. — Нин Сяо вздохнул: — Вот только этот ребёнок, пожалуй, до конца своих дней не захочет вас видеть.
— Сначала я ломал голову: почему мальчик пропал в такой момент, а родным нет до него никакого дела? Только теперь я понял: он вовсе не пропал, он просто прятался от вас! — Нин Сяо навис над Чжан Мином, добивая его: — Вы и вправду думали, что дети ничего не понимают?
Верно, Чжан Вэйвэй, ворвавшийся в комнату вместе с отцом, оказался случайным свидетелем всего преступления. Чжан Мин решил, что в царящей суматохе малолетний сын ничего не соображает и не сможет во всём разобраться.
Если бы он ничего не понимал, стал бы ребёнок прятаться?
Если бы он ничего не понимал, стал бы Ли Айго молчать в тряпочку, взяв на себя чужую вину?
Возможно, задолго до того, как перепуганный мальчик побежал к родственникам рассказывать о странных поступках отца, семья Ли Айхуа уже догадалась о правде. Но они предпочли хранить молчание, позволив плану Чжан Мина увенчаться успехом. Они не хотели, чтобы ребёнок, лишившись матери, потерял ещё и отца. Они не желали обрекать Чжан Вэйвэя на пожизненные муки, не хотели, чтобы мальчик нёс на себе страшный груз правды о том, что его отец убил мать, и носил позорное клеймо сына убийцы!
И тогда родня Ли Айхуа решила спрятать мальчика. Им казалось, что каждый день, пока ребёнок скрывается, откладывает момент разоблачения. Всё это было ради защиты Чжан Вэйвэя.
Точно так же и Нин Сяо мог использовать этот козырь, чтобы вынудить Чжан Мина во всём признаться. Глядя на преступника, он произнёс последние слова, ранившие того в самое сердце:
— Если вам всё ещё нужны улики, мы можем привести сюда Чжан Вэйвэя. И рассказать ему прямо в лицо, что в ту ночь его собственный отец хладнокровно убивал мать.
— Нет! Умоляю, не надо!
Эта фраза наконец окончательно сломила Чжан Мина.
— Не говорите ему, умоляю, не говорите! Я признаюсь! Во всём признаюсь! — Он уже рыдал навзрыд, захлёбываясь слезами. — Я виноват, попутал бес… Айхуа вечно смотрела на меня свысока, попрекала бедностью, хотела развестись, забрать ребёнка и уйти к другому мужчине. Я не мог допустить, чтобы у моего сына появился отчим, не хотел, чтобы он страдал! Но я не мог уговорить Айхуа, как ни умолял, всё без толку! Я… я мог только забрать ребёнка силой… Я думал, если убью Ли Айхуа, то смогу жить вместе с Вэйвэем… Я…
Нин Сяо смотрел на него с нескрываемым презрением.
— Нет, никакой не бес вас попутал. Спланировав столь изощрённую многоходовку, вы всё продумали заранее. Сделай вы хоть на каком-то этапе шаг назад, откажись от мысли об убийстве, Ли Айхуа осталась бы жива. И Чжан Вэйвэй не потерял бы обоих родителей, не превратился бы в сироту при отце-убийце.
— Вами двигала ярость, желание убить Ли Айхуа родилось лишь оттого, что женщина, принадлежавшая вам, посмела пойти против вашей воли. Но при этом вам не хватило духу отомстить мужчине, который увёл её, — вы предпочли расправиться с беззащитной женщиной. Столь трусливы и ничтожны, неудивительно, что Ли Айхуа гроша ломаного в вас не ставила.
Ваша ничтожная гордыня погубила не только вас самого, но и вашего собственного сына, Чжан Мин!
Чжан Мин забился в истерике, закрыв лицо руками, и горько заплакал, больше уже не пытаясь сдерживаться. Нин Сяо прислонился к оконному раму, молча глядя на дождливую ночь. Долгое время он лишь тяжело вздыхал.
Причиной этого убийства пала банальная мужская гордыня.
А что же семья Ли Айхуа — они действительно ничего не ведали или предпочли сделать вид, что всё в порядке, ради ребёнка? Наверняка второе. Человеческие чувства порой столь причудливы: потеряв одного близкого, человек страшится лишиться кого-то ещё, и ради этого готов закрывать глаза на преступления, совершая всё новые ошибки.
Они считали это защитой, безропотно жертвуя честью покойной, позволяя Ли Айхуа навек остаться в статусе жертвы нераскрытого преступления. В конце концов, мёртвые не идут ни в какое сравнение с живыми, а правда о преступлении не стоит будущего ребёнка. Если Чжан Мин — убийца, а Ли Айго — сообщник, то каждый, кто знал правду и сознательно умалчивал о ней, разве не является соучастником?
Они выбрали молчание, но истина никуда не делась — она ярким пятном сияла над головой каждого, не позволяя отмахнуться.
Даже если зарыть её во всю грязь этого мира, преступление рано или поздно предстанет перед судом людским.
http://bllate.org/book/30356/3701909
Готово:
