Сюй Инин с мрачным, темным как туча лицом доехал на машине до Юэланьцзю, с грохотом захлопнул дверцу и, не оглядываясь, зашагал к лифту.
Ши Чжи последовал за Сюй Инином следом и вышел из машины. Квартира была куплена Сюй Инином, и он имел полное право выбирать — возвращаться сюда или нет, вот только им двоим уже не следовало продолжать жить вместе.
Похоже, ему придется сначала поискать жилье. А до тех пор, пока он не найдет новый дом, не пожить ли ему пока в отеле?
Ши Чжи думал о своем и не заметил, как они дошли до входной двери. Сюй Инин открыл дверь по отпечатку пальца и отступил в сторону, пропуская Ши Чжи вперед. Едва Ши Чжи переступил порог, дверь за его спиной с силой захлопнулась.
От толчка стоящая на тумбочке в прихожей коллекционная фигурка упала на пол.
Ши Чжи посмотрел на разлетевшуюся на мелкие кусочки фигурку и нахмурился.
Сюй Инин сдерживался всю дорогу и наконец сорвался. Уставившись на Ши Чжи, он взревел:
— Почему? Почему ты так сказал? Разве ты не давал мне обещание? Разве не обещал дать мне время? Зачем нужно было говорить такое?!
С этими словами он со злости ударил кулаком по стене, и висевшая на ней фоторамка со стуком рухнула на пол, разлетевшись на куски.
Ши Чжи думал, что, услышав неуважительные слова Ван Сучжэнь в адрес его покойных родителей, Сюй Инин в любом случае принесет извинения за мать. Однако вместо объяснений Ши Чжи встретил лишь обвинения.
С непониманием в голосе он спросил:
— Разве ты не слышал, что говорила твоя мать?
— Слышал! И что с того?! — Сюй Инин не видел в ее словах абсолютно ничего зазорного. Все еще находясь на взводе, он выпалил первое, что пришло в голову: — Разве то, что сказала моя мама, — не правда? Твои родители давно мертвы, какого чёрта ты лезешь в дела живых?!
Слова Сюй Инина прозвучали словно тяжелый молот, ударивший Ши Чжи прямо в сердце.
Ши Чжи замер на месте, потрясенно глядя на стоящего перед ним мужчину.
Ему казалось... ему казалось, что он вовсе не знал Сюй Инина.
Сел на мель... С каждым разом все больше и больше...
— И что... с того? — ошеломленно переспросил Ши Чжи.
Сюй Инин молчал с окаменевшим лицом, а в его глазах еще не угас остаточный гнев.
— Сюй Инин, — глубоко вздохнув, произнес Ши Чжи. — С того самого дня, как твоя мама узнала о наших отношениях, она ни разу не посмотрела на меня по-доброму и постоянно пыталась задеть меня колкими словами. Из-за тебя я все это пропускал мимо ушей. Она твоя мать, и я уважал ее. Но сегодня она позволила себе такое в адрес двух людей, которых уже нет в живых! Неужели я должен был промолчать?
Голос Сюй Инина звучал жестко:
— Как-никак, она моя мать...
— Твоя мать — это твоя мать, а мои родители — не мои родители?! — Ши Чжи был не в силах вынести такую логику и возмутился: — Я оказывал твоим родителям должное уважение, но ты, Сюй Инин, что сделал ты?! Раз вы считаете, что мертвецы вмешиваются в дела живых, тогда не смейте занимать у меня деньги! Не смейте пользоваться их деньгами! Разве я сегодня сказал что-то не так? Разве расставание — это неправда? В чем я не прав?!
— Верно, ты во всем прав! — Неизвестно какое именно слово задело больное место Сюй Инина, но его лицо покраснело от ярости. — Как ты вообще можешь быть неправ? Ты, Ши Чжи, вечно прав во всем, а виноват всегда Сюй Инин!
Сюй Инин окончательно потерял тормоза, и его тон стал агрессивным и давящим:
— Разве я плохо к тебе относился? А, Ши Чжи? Разве я недостаточно хорошо к тебе относился? Разве я не во всем шел у тебя на поводу? С самого знакомства было ли хоть что-то, в чем я тебе не подчинился? Почему даже такую малость ты не смог сделать для меня? Ты обещал дать мне время, обещал ничего не говорить моей маме — почему даже это ты не смог выполнить?!
— Разве я совершил какое-то ужасное преступление? Я всего лишь переспал с другим человеком, почему ты не можешь меня простить, почему?! — Сюй Инин покрасневшими глазами смотрел на него, не выбирая выражения: — Из-за истории с теми фотографиями с Юй Чуньяо ты каждый раз шарахался от меня, когда я пытался проявить нежность. Я терпел два года! Два чертовых года у меня не было нормальной половой жизни. Ты что, такой высокомерный и чистенький, Ши Чжи?!
— Ты так спешишь со мной расстаться, потому что наконец больше не можешь сдерживаться и маска спала? Захотелось, чтобы тебя трахнули другие мужики?..
*Хрясь!*
Ши Чжи со всего размаха врезал Сюй Инину кулаком по лицу.
Сюй Инин пошатнулся, но устоял на ногах. Почувствовав в носу горячие потоки, он поднял руку и обнаружил на ладони кровь. Взгляд его прояснился, и он наконец осознал, что наговорил. Он тут же потянулся схватить Ши Чжи за руку:
— Рука не болит?..
— Пошел вон!
Сюй Инин стоял неподвижно, а из носа продолжала течь горячая струйка, капая с подбородка на грудь и оставляя багровые пятна на белой рубашке. Он подошел к обеденному столу, вытянул оттуда несколько салфеток и кое-как вытерся.
Успокоив дыхание, он вновь напустил на себя привычную мягкость и учтивость, однако на дне его глаз таилось безумие, а произносимые им слова звучали совершенно абсурдно:
— Ши Чжи, ты можешь со мной расставаться, это неважно, но небольшой двухэтажный дом я тебе в любом случае не отдам. Ты говорил, что где ты, там и этот дом — раз ты отдал его мне, значит, теперь он мой. Пусть ты презираешь меня, ненавидишь и хочешь бросить — плевать. Пока дом у меня, ты принадлежишь мне. Я все расскажу маме, я заставлю ее увидеть, что мой выбор был верен, что я не ошибся.
— Раз у тебя холодность к интиму и ты меня избегаешь, — глядя на Ши Чжи, мягко, почти нежно произнес Сюй Инин, — так и прекрасно. Юй Чуньяо сможет удовлетворить мои физические потребности, тебе не придется исполнять супружеские обязанности и мучиться, а мне не придется бояться, что я тебя спугну. Мы продолжим жить как раньше, тебе нужно лишь помнить одно: я люблю тебя, я люблю только тебя.
Напоследок Сюй Инин бросил:
— В ближайшее время я уеду в командировку по делам, а когда вернусь, поедем в Сичжу, поживем там несколько дней. Как подойдет срок, мы сыграем свадьбу.
Поругавшись, Ши Чжи и Сюй Инин расстались на крайне неприятной ноте.
Когда Сюй Инин ушел, у Ши Чжи подкосились ноги, и он осел на пол, прислонившись к стене. Лишь теперь до него дошло запоздалое чувство страха.
Только что Сюй Инин выглядел так, будто был готов ударить в ответ. Тот годами занимался фитнесом и поддерживал отличную форму, в то время как сам Ши Чжи вел затворнический образ жизни и люто ненавидел любые физические нагрузки — в плане телосложения они со Сюй Инином были в совершенно разных весовых категориях. Если бы Сюй Инин полез драться, Ши Чжи оставалось бы только терпеть побои.
Удар был импульсивным поступком на эмоциях, и стоило Ши Чжи съездить Сюй Инину по лицу, как он тут же пожалел об этом. Умный в драку не лезет, а он все-таки повел себя слишком опрометчиво.
Ши Чжи и сам не понимал, с чего вдруг решил, что Сюй Инин сможет дать сдачи. Ведь тот всегда производил впечатление мягкого и доброжелательного человека, и до сегодняшнего дня Ши Чжи никогда не видел его злым.
Хотя в семье Сюй заправляла Ван Сучжэнь и все решения — от того, что приготовить на завтрак, обед и ужин, до образования Сюй Инина и развития компании — принимала она, сам Сюй Инин ни капли не походил на мать. Напротив, по характеру он был гораздо ближе к молчаливому и мягкому Сюй Чжэньчао.
Преподаватели и сокурсники отзывались о Сюй Инине исключительно с лучшей стороны: он был верным другом, щедрым человеком, хорошо учился, отлично выглядел, обладал мягким нравом, и все общие знакомые твердили, что Ши Чжи невероятно повезло урвать такого идеального парня, как Сюй Инин.
Но тот Сюй Инин, что только что ругался с ним с искаженным от злобы лицом, напугал Ши Чжи до дрожи.
Он понял, что Сюй Инин словно внезапно переменился в лице: как кукла, с которой сорвали маску, в порыве гнева он неожиданно обнажил свою истинную суть.
Ши Чжи не знал, то ли Сюй Инин слишком искусно притворялся, то ли он сам никогда по-настоящему не понимал этого человека.
Разбитая фигурка и фоторамка тихо лежали на полу. Ши Чжи, массируя слегка побаливающие пальцы, перевел взгляд на раму.
Под стеклом пряталась акварельная картина: небо, укутанное в оттенки оранжевого, и зеленеющие на фоне гор сосны. В углу красовались два имени: Юй Ань и Чжи Иши.
Чжи Иши был псевдонимом Ши Чжи, а Юй Ань — одним из его любимых художников в профессиональных кругах.
Эту картину они написали во втором семестре второго курса. Тогда Юй Ань еще не был так знаменит, как сейчас, но в их кругу уже пользовался определенной известностью.
Ши Чжи учился на художественном факультете Аньского университета, и во втором семестре второго курса их декан пригласил Юй Аня на творческую встречу. Именно тогда, во время выездного пленэра на природе, и родилась эта работа.
Ши Чжи отличался смелым использованием цветов и бурной экспрессией в живописи. Юй Ань был в восторге от этого неба и, заручившись разрешением Ши Чжи, добавил на холст горные сосны, после чего они оба поставили свои подписи.
На том пленэре Ши Чжи вместе со своим кумиром создал совместное полотно, а заодно ответил согласием на ухаживания Сюй Инина.
Сюй Инин был старше Ши Чжи на два курса. Когда Ши Чжи только поступил на первый курс, Сюй Инин уже учился на третьем. Он влюбился в Ши Чжи с первого взгляда и добивался его больше года, не отступая даже после прямых отказов.
Во втором семестре второго курса Сюй Инин откуда-то узнал, что Ши Чжи уехал на пленэр, сел в машину и помчался за ним следом.
Тогда Ши Чжи находился на эмоциональном подъеме после совместной работы с кумиром. На обратном пути с горы он потерял бдительность, оступился и чуть не сорвался со склона — Сюй Инин успел закрыть его собой.
Ветка кустарника распорола Сюй Инину живот, и Ши Чжи, дрожа от страха в машине скорой помощи, дал согласие на предложение Сюй Инина.
Он тогда смертельно испугался. Пережив момент, когда его родители уехали в больницу на скорой и так и не проснулись, Ши Чжи больше всего на свете боялся снова столкнуться с утратой.
К счастью, рана Сюй Инина оказалась неглубокой — ветка рассекла лишь верхние слои кожи, и врачам пришлось наложить семь швов.
Позже Сюй Инин выбил татуировку по эскизу, который нарисовал сам Ши Чжи, прямо поверх шрама возле пупка, заявив, что это орден за любовь к Ши Чжи.
Сюй Инин был безумно благодарен тому пленэру и травме, в шутку называя Юй Аня их с Ши Чжи свахой наполовину, и обещал, что как только Юй Ань устроит выставку, он непременно сводит туда Ши Чжи, чтобы поддержать дело их свахи.
Вот только за три года Юй Ань так и не провел ни одной персональной выставки, а их общая с ним картина все это время висела на стене.
Четырех месяцев назад Ши Чжи наконец дождался новости о том, что Юй Ань собирается открыть выставку в Аньчэне, и назначена она была на 23 апреля. Ши Чжи заблаговременно выкупил два билета, мечтая сходить туда вместе с Сюй Инином.
Дата выставки не изменилась, вот только у самого Ши Чжи не осталось никакого желания туда идти.
Глядя на расколотую рамку на полу, он словно видел, как трещины покрывают и саму акварель. На самом деле горные сосны и закатное оранжевое небо никогда не гармонировали друг с другом — просто его слепое восхищение было слишком велико.
Ши Чжи обхватил колени руками и уткнулся лицом в колени.
В конце концов Ши Чжи все же решил пойти на выставку Юй Аня. Многолетний кумир — пусть их стили давно разошлись кардинальным образом, он все равно хотел поставить точку в своем прежнем увлечении.
Напоследок он позвал с собой Фу Юймэн — билеты были ни в чем не виноваты, пропадать им не следовало.
Они договорились встретиться у входа на выставку, и едва завидев Ши Чжи, Фу Юймэн тут же выпалил:
— Твою мать, до чего же ты себя довел, на кого ты вообще похож?!
http://bllate.org/book/30357/3701981
Готово:
