Инь Минь начал заблаговременно размышлять над тем, как противостоять грядущей буре. Пусть Небесный Экран и назвал его мудрым и просветленным государем, он вовсе не был всеобщим любимцем — невозможно, чтобы каждый поддерживал его или добровольно отказался от своих целей из-за какого-то пророчества. Более того, те, чьи интересы будут задеты, вполне могли затаить на него злобу.
Злодеи и льстецы бесчинствовали при дворе, а простой народ тем временем влачил поистине жалкое существование. Вскоре после самосожжения вана Чжу в районе Юйчжоу и Цинчжоу разыгралось сильнейшее наводнение, затопившее более тридцати округов; доведенные до отчаяния люди пожирали друг друга и продавали собственных детей в рабство.
Но разве на этом всё закончилось? О нет, за великим потопом неизбежно следует страшная моровая язва, к тому же опустошившая урожаи. В наше современное время подобное бедствие, пожалуй, попало бы лишь в тренды новостей на какое-то время, уступая по популярности скандальным сплетням о какой-нибудь звезде шоу-бизнеса, однако при поддержке правительства пострадавшие всё равно были бы обеспечены едой и крышей над головой. Даже понеся определенный материальный урон от стихии, люди смогли бы очень быстро вернуться к привычной жизни.
Но в древности, когда производительные силы неизмеримо уступали нынешним, да еще при полном равнодушии власть имущих, чума и голод — каждое из этих бедствий играло свою зловещую роль по полной программе. Человеческие жизни косило одну за другой, словно рисовое поле под ударами урагана, и куда ни кинь взгляд — повсюду виднелись лишь горькие слезы и разорение.
Слушая это, многие простолюдины под Небесным Экраном едва не заливались слезами. Все эти дворцовые распри были бесконечно далеки от них, словно закраем мира, однако подавляющее большинство населения Поднебесной составляли именно они, те, кого презрительно звали простонародьем.
Император предавался праздности, наслаждаясь песнями и танцами, заморскими яствами да драконьей печенью с фениксовым мозгом, в то время как у них самих зачастую не было даже одежды, чтобы прикрыть наготу, и коры с деревьев не оставалось впору. Если же кому-то выпадало несчастье попытаться продать себя в рабство, не находилось даже покупателей, и оставалось лишь одно — меняться детьми и пожирать их.
Кое-кто, вспомнив упомянутый Небесным Экраном мир будущего, чуть не рыдал от зависти: почему им не посчастливилось родиться в столь прекрасную эпоху?
Канцлер Лу сидел на циновке и размышлял: он не знал, кого именно называют звездой и что означают сплетни, но слово скандал было вполне понятно — очевидно, речь шла о каком-то свежем происшествии из жизни известного человека.
Судя по тону Небесного Экран, его авторы причисляли себя к простому народу. Неужели люди будущего опустились до такого уровня развлечений в угар ради праздности, что их перестала волновать даже собственная судьба и насущные нужды обычных людей? Похоже, грядущие поколения действительно достигли невиданного процветания. Впрочем, неудивительно — если они способны так быстро оправиться от подобных стихийных бедствий.
Как же сильно ему хотелось собственными глазами взглянуть на этот мир будущего!
Лицо императора мгновенно помрачнело, словно в нем клубилась ярость небесного грома, но при мыслях о том, что главный виновник уже не сможет поднять бурю, гнев так же быстро рассеялся. Тяжело вздохнув, он повернулся к чиновнику, ведавшему записями, и произнес:
— Записал?
Чиновник торопливо кивнул:
— Уже записано, Ваше Величество.
Пусть до этих событий, судя по всему, пройдет еще немало времени, фиксация точных дат стихийных бедствий позволит заблаговременно подготовиться и распорядиться всем необходимым.
Как раз в ту пору немало чиновников при дворе были перебиты за сопротивление императору Ли, а иные подали в отставку. Смутные времена на закате прежней династии и без того истощили земли Хуася, и хотя с тех пор прошло немало лет мирной жизни, многие должности в правительстве оставались вакантными. И вот теперь, после столь масштабной чистки — бац! — страна в одночасье откатилась к исходной точке.
Предыдущие два императора подходили к замещению этих постов довольно строго: действовало правило лучше пустое место, чембы попало кто. Но император Ли был совсем другим. Он редко пользовался головой — чаще ему хватало просто хлопнуть себя по лбу. Разумеется, умом он не блистал, и многие из выдвинутых им практикантов оказались пустышками, способными лишь вести пустые разговоры по книгам. Книжных знаний им хватало, но реального опыта не было, и за любое дело они брались лишь усугубляя хаос.
К тому же, как гласит мудрая поговорка: паршивый вожак ведет за собой всё стадо, а трусливый генерал — всю армию, что лишний раз подчеркивает важность хорошего руководителя. Что же до императора Ли… Опустим пока прочее, но поговаривают ведь, что у этого человека имелось даже наследственное психическое заболевание!
Использовать голову доводится нечасто и умом не блистал — это еще куда ни шло, но что за история с наследственным психическим заболеванием?!
Многие под Небесным Экраном испытали глубокое потрясение.
Хотя в нынешнюю эпоху еще не существовало самого понятия психического расстройства, даже по отдельным иероглифам было несложно догадаться, что дух или сознание относится к внутреннему миру человека. И если сознание заболело… что тогда будет?
На сердце императора скребли кошки. Несмотря на преклонный возраст, память у него оставалась отменной: когда Небесное Экран ранее упоминало браки между кровными родственниками, не говорилось ли там о каком-то знаменитом семействе с душевными недугами? Выходило, что эти слова на самом деле намекали на безумие императора Ли!
Инь Минь с жалостью покачал головой: что тут скажешь? Пережив столько козней со стороны этого младшего брата, будучи врачом по призванию, он на самом деле уже давно замечал у того склонность к тяжелым маниакальным расстройствам.
И точно, в следующее мгновение Небесный Экран подтвердило его догадки.
В прошлый раз мы уже говорили о вреде близкородственных браков, — продолжало вещать Небесное Экран. — Тогда мы не затронули императора Ли, поэтому и не стали вдаваться в подробности, зато теперь бумеранг вернулся сполна. Согласно исследованиям историков, император Ли, судя по всему, страдал маниакальным психозом. Первые тревожные звоночки проявились еще до узурпации трона, а последовавший за этим рост власти лишь развязал ему руки. В период своего правления он отличался свирепым нравом, то и дело казнил людей без всякой причины, ради забавы устраивал бойни среди простолюдинов, а любую из любимых наложниц мог отправить на тот свет по малейшему пустяку, если та не угодила ему в уходе.
Все думали, что на этом потрясения закончились, но оказалось, что впереди ждало нечто куда более шокирующее: этот император Ли страдал безумием!
Под Небесным Экраном вновь поднялся страшный шум.
Знахари и лекари с воодушевлением делали пометки. Ранее они немало сокрушались, что Небесное Экран ничего не сказало о пенициллине в подробностях, зато теперь вновь коснулось медицинских изысканий будущего. В их же эпоху подобные недуги целиком списывали на происки злых духов, темную карму или помешательство рассудка, против которого лекарства были бессильны — больные и их родственники лишь молились богам и Будде в надежде изгнать демонов и обрести покой. Кто бы мог подумать, что на самом деле это болезнь человеческого сознания!
Разве сознание человека тоже может заболеть?!
И раз уж в грядущие времена возникло такое понятие, неужели они научились это лечить?
Многие правители начинают сходить с ума лишь на закате лет, император Ли же принялся бесноваться уже в двадцать, сэкономив себе по меньшей мере сорок лет кривых дорожек. С таким вожаком во главе несложно представить, какими были чиновники на местах. Смутные времена прежней династии закончились едва тридцать с небольшим лет назад, и идеи преданности государю и служения родине еще не успели глубоко укорениться в сердцах людей.
К тому же каждый думал о собственной выгоде. В результате стольких обстоятельств чиновники один за другим стали заботиться лишь о собственном спасении, а кое-кто принялся грести серебро лопатой, готовясь к надвигающимся смутам. При подобном раскладе, пусть император Ли хотя бы отдаленно понимал, что нельзя окончательно профукать императорский престол, но вот эффективность помощи пострадавшим…
Небесное Экран многозначительно замолчало.
Придворные испуганно переглядывались, а император едва не изверг кровь от злости. Что значит сэкономить сорок лет кривых дорожек? Разве так выражаются? Неужели безумный бег наперегонки к гибели государства — это какая-то сияющая золотом широкая дорога?
Впрочем, раз уж зашла речь об этом, нам предстоит рассказать об одном из главных действующих лиц, — продолжало вещать Небесное Экран. — Речь идет о ване Чжу Инь Мине, который незадолго до этого погиб в огне собственного дворца. Чудом спасшись, он скрыл свое имя и точно по воле судьбы оказался в краях Юйчжоу и Цинчжоу. Ничуть не сокрушаясь об утрате высокого титула, он занялся врачеванием и стал помогать страждущим.
Окружающие в ту же секунду дружно уставились на него. Ощущение было такое, будто спину усыпали раскаленными иглами, и по лбу Инь Миня тут же скатилась холодная капля пота.
Кто-то из не умевших держать себя в руках принцев даже сорвался на крик:
— Неужели девятнадцатый брат — это и есть тот самый Император Тай-цзун?!
Взгляды вокруг стали еще более колючими.
Инь Минь глубоко вздохнул, унял бешено колотящееся сердце, поднялся с места и как можно более непринужденно произнес:
— Отец мой, Небесное Экран только что сказало, что ваш сын был спасен. Раз уж кто-то обладал силой вытащить человека из кольца дворцовой стражи и устроить мертвую инсценировку, этот человек, по мнению вашего сына, куда более способен.
Намек был прозрачен: раз он сам — всего лишь спасенный, значит, у него куда меньше способностей и меньше оснований претендовать на трон, чем у того, кто совершил спасение. К тому же этот таинственный спаситель вполне мог оказаться кем-то из его братьев.
Атмосфера вокруг немного разрядилась, и многие сочли его слова вполне разумными. К тому же девятнадцатый принц всегда держался в тени и молчаливо, за его спиной не стояло влиятельной родни по материнской линии, а из-за предсказаний о выдающихся медицинских талантах в будущем к нему уже приклеился образ сострадательного лекаря. В общем, он никак не вязался с образом великого основателя новой династии, мудрого и отважного Императора Тай-цзуна.
Почувствовав, что пронизывающие взгляды наконец отступили, Инь Минь слегка перевел дух. Тут же в его голове мелькнула мысль: если у него за спиной поддержка пророчества о будущем, то он не настолько труслив, чтобы не посметь побороться за власть — в конце концов, столь чудесное Небесное Экран внушало немалое доверие.
Но пока что лучше было не привлекать к себе лишнего внимания и тянуть время до удобного момента. К тому же ему казалось странным, что Небесное Экран постоянно называет его по имени, а не титулом Императора Тай-цзун — возможно, в этом таился чей-то умысел. Вот только оставалось загадкой, какова природа этого Небесного Экрана, не забросил ли его сюда кто-то намеренно и с какой целью.
Сомнения промелькнули в голове Инь Миня и тут же растаяли.
В этот самый момент кто-то из присутствующих испуганно вскричал:
— Быстрее все на небо! Глядите на Экран!
Все разом задрали головы и увидели несколько ярких строк, отчетливо застывших на гигантском полотнище.
[Обнаружено, что время просмотра достигло ××× дней. Включается вспомогательный режим документального фильма.]
Практически в тот же миг изображение сменилось, и на Небесном Экране появилось знакомое красивое лицо.
Пусть он выглядел гораздо взрослее нынешнего себя, сомнений не было — это был сам Инь Минь.
Инь Минь замер на месте, превратившись в соляной столп. На долю секунды ему отчаянно захотелось закрыть лицо руками и броситься бежать.
Что еще за режим документального фильма?!
Глава 16
Ван Чжу умер, и ван Чжу снова ожил.
Эта стремительная череда перемен ошеломила зрителей настолько, что они едва успевали следить за ходом событий. Каждый задавался вопросом: как же погибший ван умудрился воскреснуть?!
Кто его спас?
Однако прежде чем это недоумение успело перерасти в общий гомон, Небесное Экран изменилось. Предыдущую драму все уже успели посмотреть и знали, что это всего лишь разыгранное актерами представление. Но что такое документальный фильм? Запись… неужели это какая-то другая, куда более правдивая форма зрелища, лишенная постановочных преувеличений?
Небесное Экран никогда не отвечало на вопросы зрителей, предпочитая говорить за себя делами, и перед глазами присутствующих мгновенно развернулось новое зрелище.
[В ту ночь. В ночь осады Резиденции вана Чжу.
Ван Чжу сидел в одиночестве за письменным столом в кабинете. В дрожащем пламени свечи его лицо то погружалось во мрак, то озарялось мягким светом — казалось, он о чем-то глубоко размышляет. В комнате царила абсолютная тишина, как вдруг дверь резко распахнулась, и снаружи один за другим ворвались несколько человек.]
http://bllate.org/book/30371/3703427
Готово:
