Ван Чжу резко и холодно посмотрел на них парой своих фениксиных глаз. Всё его тело напряглось в ожидании удара, и он грозно приказал:
— Кто здесь?!
— Ваше Высочество ван Чжу, без глупостей! — немедленно сложив руки в приветствии, пояснил вошедший. — Мы подчиненные, получившие приказ от Жунского князя явиться сюда и спасти вас. Из столицы пришло секретное письмо: император хочет тайно казнить вас, как только вас доставят под конвоем. Скорее уходите с нами, иначе будет поздно!
—…
Ван Чжу на мгновение умолк:
— То, что он на это способен, неудивительно, но я не могу пойти с вами. Возвращайтесь и передайте девятому брату, что это моя воля.
Пришедший тут же встревожился:
— Ваше Высочество! Этот тирансток законченный негодяй и деспот, со дня своего восшествия на престол он обагрил кровью всю Поднебесную, головы врагов катились горами. Если действовать так и дальше, его рано или поздно свергнут. К тому же он намеренно подставил вас! Зачем же вам проявлять такую упрямую глупость? Пока целы зеленые холмы, нечего бояться нехватки дров!
Ван Чжу поднялся на ноги, тяжело вздохнул и мрачно произнес:
— Вы не понимаете, у моего брата с детства был такой нрав, к тому же наши отношения никогда не отличались особой теплотой. Он не станет убивать меня так просто, скорее всего, он хочет вволю поиздеваться надо мной и лишь потом лишить жизни…
Пришедший недоумевал:
— Разве в таком случае вам не следует тем более уйти с нами?
Ван Чжу решительно заявил:
— Я могу покончить с ним поближе!
Собеседник оцепенел от ужаса, а затем снова засуетился:
— Вы, вы… Вокруг тирана столько охранников, как же подобраться к нему так легко? Вы же… разве это не самоубийство?!
— У меня свои методы. К тому же, если позволить ему и дальше так бесчинствовать и расшатывать устои государства, от этого пострадают лишь простые люди по всей Поднебесной, и неизвестно, сколько еще душ погибнет. Если в этот раз все удастся, то разве гибель одного меня имеет хоть какое-то значение?
Ван Чжу вовсе не боялся смерти и не родился с таким праведным пафосом в крови — говорить подобное было бы слишком фальшиво. Просто для него, вместо того чтобы трусливо и жалко бежать, было гораздо правильнее сгореть в одном пламени с врагом, который вознамерился его уничтожить.
К тому же это нельзя было назвать убыточной сделкой: как он только что сказал, прикончить эту заразу пораньше означало избавить от страданий хотя бы еще несколько душ.
Услышав это, пришедший внезапно исполнился глубокого уважения. Глядя на стоявшего перед ним ван Чжу с заложенными за спину руками, он и представить не мог, что особа царской крови способна на столь великую справедливость.
Однако судьба ван Чжу была уже предрешена, ведь они явились сюда по приказу.
Главарь незаметно подал знак своим спутникам, и те мгновенно всё поняли. Сложив руки и изображая человека, которого удалось убедить, он со вздохом произнес:
— Раз уж вы так решили, подчиненным не пристало идти против вашей воли…
Не успел он договорить, как несколько человек тут же бросились вперед и вырубили не успевшего опомниться ван Чжу.
Все они были опытными мастерами, прошедшими специальную подготовку. И хотя ван Чжу не был совсем уж беспомощным слабаком, ему все равно было трудно противостоять их предельно выверенным движениям.
— Ваше Высочество?
Однако в этот самый момент дверь снова отворилась, и Цао Цюн, неся заваренный чай, с остолбеневшим лицом уставился на происходящее в комнате.
Главарь с головной болью глянул на этого доверенного слугу ван Чжу и тут же велел вырубить и его, пока тот не завопил.
— Эту заберите с собой тоже!
Господина и слугу унесли вместе. Несколько человек вывезли их через заднюю калитку поместья, воспользовавшись заранее подкупленными дворовыми стражниками, одновременно подбросив два заготовленных заранее трупа, а вокруг дома аккуратно разлив горючее.
Главарь поднял голову, взглянул на непроглядное ночное небо, решительно чиркнул искру, поджигая всё вокруг, и мгновенно скрылся в темноте.
Огонь быстро взметнулся до небес.
Стоявший за спиной Цао Цюн с тупым видом смотрел на их господина:
— Ваше Высочество, нас ведь и правда вырубили и утащили.
Инь Минь:
—…
Об этом повороте событий ему уже не хотелось ничего говорить.
Но, к счастью, теперь всеобщее внимание привлекал вовсе не он.
Все до единого перевели взгляды на девятого принца, то есть Жунского князя.
Жунский князь:
—…
Он глубоко вздохнул, до глубины души прочувствовав всю безвыходность положения, в котором только что пребывал Инь Минь под такими же взглядами. Не говоря уже об остальных, сидевшие рядом братья уже вовсю ухмылялись, глядя на него.
Жунский князь тяжело вздохнул, понимая, что оправдываться здесь бесполезно. По Небесному Экрану было отчетливо видно, что он внедрил своих людей во дворце, поэтому он тут же распустил полы хаолата и опустился на колени перед императором:
— Этот подданный виновен.
Голос звучал уверенно, спина была прямой.
Император посмотрел на Жунского князя. Он никак не ожидал, что этот сын, казавшийся столь заурядным, обладает такой хваткой: находясь далеко на своем уделе, он всё же сумел узнать о тайных планах императора. Похоже, во дворце у него определенно есть свои люди.
Впрочем… переведя мысли на младшего сына, он испытал не меньшее удивление от того, что всегда мягкий и бесхребетный Инь Минь способен на столь жесткие и решительные поступки. Видимо, он всё же недооценивал этого парня.
Оставим пока дела при дворе — под Небесным Экраном многие зрители, досмотрев до этого момента, вовсе не почувствовали себя обманутыми в лучших чувствах из-за воскрешения ван Чжу. В конце концов, эту инсценировку смерти придумал не он сам, да и сам ван Чжу оказался хорошим человеком, раз был готов пожертвовать собой ради убийства тирана.
Небесный Экран продолжал трансляцию.
[Дальнейший сюжет ничем принципиально не отличался от прежних телесериалов: простой народ, некогда нашедший защиту у ван Чжу, в ярости расправился со всеми виновниками.]
Жители Цзинчжоу, увидев это, в изумлении вытаращили глаза, ведь на Небесным Экраном они неожиданно разглядели собственные лица! Только тогда многие осознали, что эта так называемая документалка транслирует им самые настоящие события из реальной жизни!
Это же настоящее чудо!
В ту же минуту простолюдины, участвовавшие в избиении цзинчжоуского наместника и прочих чиновников, заслужили огромный почет среди соседей и теперь щеголяли с гордо задрав нос.
Что же до самого цзинчжоуского наместника… Ладно еще, когда во время показа сериала никто не знал ни его имени, ни внешности, но теперь, когда его лицо узнала вся Поднебесная, о дальнейшей участи этого человека, разумеется, и говорить не стоило.
Впрочем, у некоторых людей фокус внимания сместился совсем в другую сторону.
— Так, значит, тот человек и есть настоящий ван Чжу? А лицом вышел, весьма хорош собой.
—…
[Ван Чжу пришел в себя.
Медленно открыв глаза и оглядев незнакомую комнату, он быстро сообразил, что произошло, и на его лице промелькнула вспышка гнева.
Но, к счастью, его выдержка была великолепна: он тут же вновь обрел беспристрастное выражение лица и, немного подумав при звуке шагов за дверью, прислонился к изголовью кровати и холодно произнес:
— Итак, цель девятого брата, пославшего вас сюда для столь деликатного дела, на самом деле куда сложнее, чем кажется?
Дверь отворилась снаружи, и на пороге снова появился тот же главарь. Опустившись на одно колено, он с почтительным видом произнес:
— Ваше Высочество, вы преувеличиваете. Жунский князь действительно помнит о вашем братском чувстве и потому приказал нам спасти вас.
Братском чувстве? Да они и парой слов-то в жизни не перемолвились!
От услышанного ван Чжу едва не усмехнулся.
Он не желал слушать эту пустую ложь и сразу перешел к делу, уставившись на главаря холодным взглядом фениксиных глаз, от которого того прошиб ледяной пот:
— Раз уж вы притащили меня сюда, что было дальше? И что вы натворили?
Пусть обычно он и вел себя мягко, но оставался венценосной особой высокого ранга. Разве мог его помрачневший вид не вызывать леденящую дрожь в спине? Испытывая трудности с дыханием, главарь в этот момент отчетливо понял: все они, включая их собственного господина, жестоко недооценили ван Чжу.
Творимое ими всё равно долго не утаишь. Поразмыслив об этом, облаченный в удобное черное одеяние и выглядевший крайне собранным главарь ответил:
— Мы устроили пожар.
Ван Чжу остолбенел:
— Пожар?
Но тут же сообразил: эти негодяи помогли ему стереть себя из списков живых!
Он рассмеялся от гнева, даже сменив обращение к себе:
— Так, может, мне теперь еще и поблагодарить вас за то, что вы на самом деле не отправили меня на тот свет?
Главарь опустил голову, не пытаясь оправдываться, и прямо признал свою вину:
— Прошу прощения, Ваше Высочество ван Чжу.
Воздух в комнате на мгновение остыл и сгустился до плотности осязаемого предмета, так что едва слышны были даже звуки дыхания.
Ван Чжу некоторое время холодно смотрел на него, а затем им овладела смертная тоска. Раз уж зашло так далеко, спорить больше не было смысла — этот человек всего лишь выполнял приказ, а раз у Жунского князя не было намерения сводить с ним счеты насмерть, значит, он всё еще рассчитывал извлечь из него какую-то пользу.
Подумав об этом, он перестал тратить слова понапрасну.
Увидев, что ван Чжу больше не намерен буянить, главарь тоже вздохнул с облегчением и добавил, что они должным образом позаботятся о нем по дороге в удел Жунского князя.
Тут же привели и Цао Цюна, похищенного вместе с ним.
— Ваше Высочество, неужели мы и правда отправимся к этому Жунскому князю?
Ван Чжу ничего не ответил, лишь бросил на него красноречивый взгляд: мол, у стен есть уши. Цао Цюн служил ему уже много лет и с полуслова понял господина, после чего они перешли на иной способ общения.]
Когда Небесное Экран дошло до этого момента, атмосфера в тронном зале стала просто неописуемой. Чиновники один за другим усиленно разглядывали собственные носы и не смели вставить ни слова, а на лицах многих принцев застыли крайне двусмысленные выражения.
Чжаоский князь нарочито злорадным тоном протянул:
— Девятый брат, раньше я и не подозревал, что у тебя имеются столь грандиозные амбиции.
Затеять столько всего — нужно ли после этого объяснять его истинную цель?
Жунский князь не мог вымолвить ни слова, холодный пот ручьями стекал по его спине. По одному лишь этому фрагменту будущего, показанному на небесах, кто же не догадался бы о его крамольных помыслах? И что еще страшнее — трансляцию Небесного Экрана видело все Да Сюань!
Император же наблюдал за происходящим с живым интересом, почти не заботясь о мыслях Жунского князя: подума подумаешь, захотел взойти на престол! Какая неожиданность! Напротив, куда больший интерес у него вызвал младший сын: умный, решительный, расчетливый, с виду сдержанный, но в душе обладающий острым стержнем. Почему же раньше он ничего этого не замечал?
Он перевел взгляд на Инь Миня.
Уж не он ли своей отцовской фигурой мешал сыну развиваться и идти вперед?
Инь Минь:
—…
Если бы Инь Минь знал, о чем думает император, он, наверное, почувствовал бы себя ужасно обиженным. Хотя до этого у него действительно не было никаких мыслей о троне, он всё же не страдал от безделья настолько, чтобы развлекаться изображением тигра в овечьей шкуре. А если он и оставался столь незаметным среди остальных принцев… пожалуй, всё дело было в его мирном нраве и нелюбви к лишней суете.
К тому же с самого детства он не стремился вертеться перед глазами отца, ведь остальные принцы льстили императору либо в поисках отцовской любви, либо преследуя какие-то свои скрытые цели… Зачем взрослому человеку в чужом теле присоединяться к этому балагану?
Так что нет ничего удивительного в том, что император плохо его знал.
Погруженный в эти мысли, Инь Минь снова взглянул на Небесный Экран и невольно тихо вздохнул.
http://bllate.org/book/30371/3703428
Готово: