Готовый переклад Obediently Seeking Comfort / Покорная: Ігри в шоу-бизнесе: Розділ 17

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Не то чтобы в Д-городе осенью совсем не бывает ясных дней, просто съёмочной группе сериала Запечатанное сердце жутко не везло: с самого первого съёмочного дня небо затягивало тучами и шли дожди.

Назло всему для этой ключевой сцены требовалось ослепительно яркое солнце, поэтому съёмки приходилось раз за разом откладывать.

Но пару дней назад забрезжила надежда на просвет, Кэ Вэй снова достала телефон, убедилась, что на экране красуется чёткий значок солнца, а не что-нибудь ещё, и назначила съёмки на сегодня.

В современных картинах есть одно прекрасное свойство: грим и костюмы не занимают по нескольку часов, как в исторических драмах.

Бай Мо вышел из гримёрки и как раз заметил, как Кэ Вэй машет ему рукой.

— Юй Цин, иди сюда.

Чтобы усилить погружение в атмосферу, режиссёр Кэ Вэй обычно предпочитала обращаться к актёрам по именам их персонажей.

— Сейчас, — отозвался Бай Мо, передал вещь, что держал в руке, Си Чжэнь и направился к режиссёру.

Си Чжэнь без колебаний взяла предмет — свою роль помощницы она исполняла поистине добросовестно. Именно поэтому Ли Синцин, целыми днями пропадавшая на съёмочной площадке и хотя бы раз подозревавшая у Си Чжэнь скрытые мотивы, никогда не подвергала сомнению её статус ассистента.

Исполнители главных ролей собрались, и Кэ Вэй приступила к разбору сцены.

Эту сцену называли поворотной не только потому, что она служила ключевым сюжетным рубежом, но и из-за глубины проработки образов Юй Цина и Чи Цзэншэня.

В конце концов, в канве всего произведения внешняя сюжетная линия строилась на том, что Юй Цин подобрался к Чи Цзэншэню, чтобы отомстить за любимого человека. Однако бесконечный обман привёл к тому, что под конец Юй Цин уже сам перестал понимать собственные чувства. Он мог лишь сдерживать себя рассудком, ведь ему было запрещено любить Чи Цзэншэня.

И именно в этой сцене, после разоблачения всех тайн, Юй Цин собственноручно покончил с Чи Цзэншэнем.

Во время первоначального обсуждения сценария вокруг этого эпизода разгорелось немало споров. Мнения участников расходились: некоторые считали, что Юй Цин не должен убивать Чи Цзэншэня, ведь это несправедливо по отношению к самому Чи Цзэншэню.

Другие же утверждали, что Юй Цин обязан покончить с собой после смерти Чи Цзэншэня, и такая двойная смерть могла бы послужить хэппи-эндом в ином понимании.

В конце концов Кэ Вэй единолично утвердила окончательное развитие сюжета.

Юй Цин, следуя первоисточнику, лично убивал Чи Цзэншэня, после чего в полном одиночестве отправлялся к могиле Сюй Иняня. А под конец, перенеся операцию по удалению железы, бесследно исчезал.

Сегодня предстояло снять именно сцену противостояния Юй Цина и Чи Цзэншэня.

— Юй Цин, здесь твои эмоции невероятно сложны: тут и сладость мести, и жгучая ненависть к самому себе. Весь путь — от приглашения Чи Цзэншэня на встречу, встречи с ним и до произнесения этих безжалостных слов — претерпевает непрерывное изменение, — Кэ Вэй постучала пальцем по сценарию, заметила стоявшую неподалёку Ли Синцин и позвала её разобрать этот эпизод. — Синцин, мысль, которую ты высказала мне сегодня утром, очень точна, повтори её им ещё раз.

— Хорошо, режиссёр Кэ.

Ли Синцин подчинилась приказу и опустилась на складной стул рядом.

— На самом деле, вы оба уже должны глубоко прочувствовать характеры своих героев, но я хочу кое-что добавить. Есть ещё одна важная причина, объясняющая эту переплетённую смесь любви и ненависти, которую Юй Цин испытывает к Чи Цзэншэню, — это железа.

— Железа? — Бай Мо опешил.

Прежде он понимал ненависть Юй Цина как простую месть за причинённое Сюй Иняню зло. Но после слов Ли Синцин до него начало доходить истинное положение дел.

Сценарий есть сценарий: какими бы живыми и плотскими ни казались персонажи, они остаются вымыслом. Актёр способен сопереживать герою, но при всём желании не может полностью им стать.

Всё-таки мир Запечатанного сердца строился на допущениях ABO-вселенной, совершенно немыслимых в реальности. Из-за этого, примеряя образ на себя, Бай Мо легко упускал из виду некоторые детали.

— Да, именно железа, — кивнула Ли Синцин. Бессонная ночь прошла не зря: обдумав всё вдоль и поперёк, она наконец уяснила, почему Юй Цин совершал поступки, на первый взгляд лишённые логики.

По сюжету в самом начале Юй Цин был обычным Бета и превратился в Омегу лишь после пересадки железы Сюй Иняня. Именно эта железа, обладающая высочайшей степенью совместимости с Чи Цзэншэнем, позволила ему с самого начала успешно привлечь внимание мужчины и остаться рядом с ним.

Поэтому в финале Юй Цин, с одной стороны, обуздывал собственное сердце, твердя себе, что не смеет влюбиться в Чи Цзэншэня. А с другой стороны, его невольно терзала мысль: если бы не та автокатастрофа и не гибель Сюй Иняня, сложилась ли бы эта пара сама собой, став идеальным, предначертанным небесами союзом? На фоне подобных размышлений в его затаённую, невыразимую любовь примешалось слишком много посторонних примесей. Даже чувства к Сюй Иняню утратили прежнюю чистоту и прямоту.

— Выходит, в этот момент я завидую и Чи Цзэншэню, и Сюй Иняню? — Бай Мо наконец уложил в голове эти запутанные сплетения, но сделанный вывод оказался ещё более поразительным.

— Именно. К примеру, Сюй Инянь — твой юношеский белоснежный лунный свет, а Чи Цзэншэнь — ставшая позже алой родинкой страсть на сердце. Ты не можешь примириться с тем, что полюбил эту алюю родинку, но точно так же не принимаешь мысль, что лунный свет мог бы сойтись с ней.

Теперь мысли прояснились окончательно, и стало понятно, почему последним поступком Юй Цина было именно удаление железы.

А он-то думал, раз уж Юй Цин чистый боец ненависти, то после расправы с врагом он непременно бережно сохранит частичку любимого человека в своём теле. Оказывается, тот чувствовал себя лишь заменой?

Бай Мо потрепал себя по подбородку и снова перелистал сценарий.

С образом Юй Цина разобрались, а вот Чи Цзэншэнь на его фоне казался куда более простым.

Пусть его игра и требовала постоянных мощных эмоциональных качелей, но в сравнении с неуловимыми, тонкими нюансами переживаний Юй Цина роль выглядела гораздо понятнее.

Хотя Чжэн Юйюй выглядел новичком, он обладал хорошими актёрскими способностями, и именно поэтому Кэ Вэй доверила ему роль Чи Цзэншэня. Ведь при малейшей оплошности этот персонаж мог превратиться в банального подлеца.

Хотя плоские персонажи и выполняют свои функции, Кэ Вэй вовсе не желала, чтобы у двух ключевых главных героев её драмы не оказалось сильных сторон. Поэтому на этапе ранней шлифовки текста Ли Синцин уделила немало сил описанию жизненного пути этого героя, стремясь сделать его объёмнее.

Закончив объяснения, Ли Синцин не стала оставаться рядом, предоставив пространство исполнителям главных ролей.

Правда, её мысли всё ещё крутились вокруг только что разобранного эпизода, и она совершенно не заметила, как поодаль, за монитором, Кэ Вэй уселась рядом с Си Чжэнь.

Съёмочная площадка была небольшой, и несмотря на шум и гам толпы, слова Ли Синцин отчетливо долетели до обеих женщин.

— Где ты откопала такое сокровище? — Кэ Вэй толкнула Си Чжэнь плечом и заметила улыбку на её лице.

— С неба упало, — небрежно бросила Си Чжэнь, чем вызвала у Кэ Вэй завистливое фырканье.

— Ого, решила примерить роль Цзя Баоюя? А я, стало быть, матушка Линь.

Заметив зависть в её тоне, Си Чжэнь пропустила шпильку мимо ушей и повернулась к собеседнице суровым в профиль лицом:

— Давайте уже запускайте съёмки, я не уверена, сколько ещё смогу выкроить для вас времени.

— Ладно-ладно, сейчас всё начнём, — Кэ Вэй поднялась со стула и взяла свой неизменный маленький рупор. — По местам, уважаемые товарищи!

Помощники режиссёра засуетились, а Ли Синцин осталась сидеть на складном стуле в полном одиночестве.

Вчерашняя затянувшаяся полночная работа в сочетании с ранним подъёмом дали о себе знать — в этот момент её глаза уже начали слипаться.

Пряди чуть трогающих плечи волос беспорядочно сбились на макушке, но выглядело это на удивление гармонично.

Окинувшись спиной о складной стул, Ли Синцин уткнулась лицом в сценарий, решив вздремнуть хоть немного.

Именно в этот момент подошла Си Чжэнь. Заметив, что Ли Синцин словно бы пытается целиком спрятаться внутри сценария, она невольно усмехнулась, после чего бесшумно опустилась рядом.

Смертельно уставшая Ли Синцин даже не заметила появления гостьи: вокруг по-прежнему щебетали массовка в ожидании выхода, то и дело раздавался щелчок хлопушки неподалёку, на фоне которых движения Си Чжэнь казались абсолютно невесомыми.

Когда Ли Синцин погрузилась в глубокий сон, сценарий под собственной тяжестью соскользнул вниз, обнажив её плотно закрытые глаза.

Си Чжэнь проследила за трепетом её ресниц и поняла, что та спит тревожно. Она вздохнула, всё же подняла грозившую упасть тетрадь и набросила на плечи спящей собственную рубашку. Укутавшись в лёгкое, защищающее от солнца пальто, погруженная в сновидения Ли Синцин выглядела абсолютно счастливой.

Завершив приготовления, Си Чжэнь повернула голову и заметила зажатый в руках сценарий, страницы которого слегка шевелились от дуновения ветерка, обнажая разноцветные пометки.

Всмотревшись внимательнее, она с удивлением обнаружила на полях одного из листов грубый карандашный набросок.

Линии были простыми, а несколько штрихов изображали... сцену объятий?

Глядя на неуверенные линии рисунка, Си Чжэнь усомнилась в догадках, вновь перевела взгляд на текст сценария и улыбнулась уголками губ.

Похоже, эта девушка действительно мастерски умела добиваться своего.

В испещрённом разноцветными записями сценарии одна фраза была аккуратно обведена розовым текстовыделителем:

— Полагаю, в этот момент ты должен думать обо мне.

Сон Ли Синцин был на редкость безмятежным: её убаюкивал лёгкий аромат духов от рубашки Си Чжэнь.

И вполне закономерно, что ей приснилась сама Си Чжэнь.

Вот только сны неизменно оставались причудливыми и ускользающими, и Ли Синцин не успела толком вникнуть в их суть, как образы испарились из памяти, словно торопливо спешащие домой дети.

В душе осталось лишь смутное чувство утраты, не имеющее ни начала, ни конца, из-за которого Ли Синцин ощущала какую-то фальшь, но не могла понять в чём дело.

Си Чжэнь давно след простыл, а съёмочная площадка жила привычной шумной жизнью под крики помощников, разгоняющих зевак.

Ли Синцин подняла лежавшую на ней одежду, лихорадочно соображая, откуда у неё взялась эта до боли знакомая, но никогда прежде не надеваемая вещь.

Прояснившийся разум мгновенно вернул её в реальность.

Она по-прежнему находилась на площадке, а эта рубашка принадлежала Си Чжэнь.

В этот момент Кэ Вэй громко скомандовала «стоп». Ли Синцин аккуратно словила вещь, оставила её на складном стуле и направилась к эпицентру событий, чтобы оценить обстановку.

Предсказуемо произошла накладка: как бы старательно ни выкладывался Бай Мо, воплотить сложные эмоции Юй Цина с первого раза идеально не получалось. Кэ Вэй оставалось лишь раз за разом прогонять с ним сцену, выстраивая эмоциональную арку и помогая актёру уловить точку кипения.

http://bllate.org/book/30373/3703594

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу