Низко склонив голову, чиновник боялся проронить хоть слово:
— Ваше Высочество денно и нощно печется о государстве и переживает за народ, поистине это великое благо для Да Юна.
Только тогда Чу Миншэнь отвел взгляд и проследовал за ними в импровизированную темницу, где содержались студенты.
— Поднимите головы.
Услышав приказ, студенты невольно подняли глаза на вошедших, их взгляды были полны осторожности. Те, кто обладал более зорким взором, разглядели узор на одеянии Чу Миншэня, и выражение их лиц вмиг сделалось тревожным и недоверчивым.
Окинув присутствующих холодным, словно клинок, взглядом, Чу Миншэнь перевел его на чиновника, и его голос прозвучал так, будто его выморозили во льду:
— Одного не хватает.
На лбу чиновника выступил пот:
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Стражники доложили, что тот студент по фамилии Лу из Академии Цинлу отсутствовал в обители, и его местонахождение до сих пор неизвестно. Люди уже отправлены на поиски.
Запнувшись, он робко добавил:
— Но если речь идет лишь о допросе... тех, что здесь, вполне достаточно...
Когда его слова затихли, в тюрьме воцарилось недолжное молчание.
Чу Миншэнь некоторое время смотрел на него, а затем внезапно легко усмехнулся, хотя в этой улыбке не было ни капли тепла:
— Смелости тебе не занимать.
Он повернулся, достал из-за пазухи стопку признаний, швырнул их на стол и постучал согнутым пальцем по бумаге:
— В течение трех дней заставьте их поставить подписи и отпечатки пальцев. Иначе... — он искоса взглянул на чиновника, и от его тона у обоих по спине побежали мурашки:
— Вы двое ответите за них.
***
— Молодой господин! Беда! — Чанфу вбежал в кабинет в резиденции маркиза, сбивая дыхание, а в его голосе звучала неподдельная тревога.
В тот момент Се Линь как раз выводил кистью мысли на белом шелковом полотне, и при этих словах его рука замерла, а кончик кисти опустился на имя Сюэ Пиня.
— Что случилось? — слегка нахмурился Се Линь.
Задыхаясь, Чанфу принялся отчаянно жестикулировать:
— Третий... Третьего принца вызвали во дворец! Не знаю, о чем он говорил с Императором, но он до сих пор стоит на коленях у Дворца Цзычэнь.
Се Линь резко поднялся на ноги.
***
Когда Вэнь Юйсюнь подошел к входу во Дворец Цзычэнь, Чу Минчжань все еще стоял на коленях на каменных ступенях перед дворцом. Спина его была прямой, как стрела, и лишь губы казались неестественно бледными.
— Ваше Высочество, — негромко окликнул его Вэнь Юйсюнь, приближаясь.
Чу Минчжань поднял глаза на подошедшего, и его голос прозвучал спокойно:
— Это он тебя прислал?
Вэнь Юйсюнь слегка кивнул и тут же поинтересовался:
— Что происходит?
Чу Минчжань ответил коротко:
— Наследный принц потерял терпение. Ничего страшного. Тебе тоже незачем заходить внутрь, я сам разберусь с этим делом.
Вэнь Юйсюнь не ответил на его слова, а вместо этого произнес:
— Раз уж я пришел, не уходить же с пустыми руками. — С этими словами он уверенно направился вовнутрь дворца.
— Подданный Вэнь Юйсюнь приветствует Ваше Величество! Да здравствует Ваш императорский свет, десять тысяч лет Вашему Величеству!
Император Минчунь махнул рукой:
— Оставь эти церемонии, вставай. Почему это Жиле пожаловал сюда? Редкость, чтобы ты сам надумал ко мне заглянуть. Неужели из-за дела Шэня и Чжаня?
Вэнь Юйсюнь поднялся с колен перед престолом, изобразив на лице смесь понимания и почтительной покорности:
— Прозорливость Вашего Величества поражает. Ничто не укроется от вашего взора.
Император Минчунь хмыкнул, а затем произнес:
— Я знаю, что вы с Шэнем росли вместе и близки как братья, но иногда нужно уметь проявлять милосердие.
Его тон резко переменился, и он с досадой добавил:
— Когда ты шел сюда, наверняка видел стоящего на коленях у входа Чжаня?
Вэнь Юйсюнь ответил:
— Разумеется. Позвольте спросить, чем именно Третий принц разгневал Ваше Величество?
При упоминании об этом взгляд Императора Минчуня помрачнел, на челе залегла тень недовольства, и он холодно произнес:
— Ранее сюда заходил Наследный принц и доложил, что один из студентов из составленного им ранее списка словно заранее узнал обо всем и исчез. Это полностью совпадает с тем, о чем Наследный принц говорил при дворе. Тогда я и велел позвать третьего.
У третьего мягкий и скрупулезный нрав, и его прежнее предложение поручить расследование Великому судебному приказу было вполне объяснимо. Я думал, это просто совпадение, но едва явившись, третий начал изо всех сил выгораживать эту шайку студентов, да еще и испросил высочайшего повеления не содержать их под стражей до вынесения приговора. Разве это не значит дать им возможность сбежать?
К концу фразы в его голосе прозвучали скрытые нотки гнева:
— Я знаю, что он вечно страдает излишней мягкотелостью, а его покойный учитель происходил из простых низов, вот он и тянется к простолюдинам. Но нельзя же доходить до такого попустительства и потворствовать злоумышленникам!
— Умерьте свой гнев, Ваше Величество, — попытался успокоить его Вэнь Юйсюнь.
Император Минчунь тяжело вздохнул, его лицо выражало крайнюю усталость и досаду:
— Я ведь собирался просить тебя не давить больше на Чжаня, а в итоге только сам разозлился. И ладонь, и тыльная сторона руки — всё едино; за какую сторону ни возьмись, а помогать кому-то одному нельзя, приходится изо всех сил сохранять беспристрастность.
Вэнь Юйсюнь произнес:
— Наследный принц и Третий принц со временем непременно поймут благие намерения Вашего Величества.
— Хватит об этом, — Император Минчунь поднял руку и потер переносицу, после чего позвал:
— Де Цюань.
— Раб здесь.
— Пойди вели Третьему принцу подняться. Пусть возвращается в свою резиденцию и хорошенько подумает над своим поведением: лишить жалованья за один месяц и велел переписать десять раз Канон о сыновней почтительности.
***
— Ну что?
Едва Вэнь Юйсюнь переступил порог резиденции маркиза, как Се Линь вышел ему навстречу.
Жиле, шествовавший позади Вэнь Юйсюня, тотчас кашлянул и многозначительным взглядом велел всем дворовым слугам удалиться с поклонами, оставляя уединенный сад резиденции маркиза в полном распоряжении их господина маркиза и его супруга.
Сад резиденции маркиза в начале ранней весны все еще хранил оттенок прохлады, зимняя стужа с ветвей еще не сошла, но там и сям уже робко пробивались нежно-зеленые побеги.
Среди трещин в старой кладке пестрели редкие островки цветущей форзиции, и ее ярко-желтые лепестки едва заметно дрожали на резком весеннем ветру. Изрезанные дорожки парка, пропитанные утренней росой, блестели, извиваясь и уводя к еще не оттаявшему пруду.
Под старым сливовым деревом лежали прошлогодние листья, но сквозь них смутно проступали робкие ростки молодой зелени, пробивающиеся наружу. Время от времени доносилось одинокое чириканье птиц, стряхивавшее с ветвей сливы еще не растаявший тонкий иней.
Вэнь Юйсюнь не стал отвечать на вопрос сразу, а неспешно ступил на вымощенную галькой садовую дорожку, увлекая Се Линя за собой:
— Редкое дело — господин Се лично выходит встречать меня по возвращении в резиденцию.
— А Янь, как думаешь, не смахивает ли это на пословицу: когда нужны услуги — зовут Чжу Нюй, а когда не нужны — вспоминают Ся Инчунь?
— Ух, как много обиды у моего господина маркиза, — скосив на него взгляд, прохладно отозвался Се Линь:
— Если уж ты так недоволен, может, запереть тебя в поместье, чтобы каждый день у тебя не было иных забот, кроме как встречать меня? Каково?
Вэнь Юйсюнь подумал про себя: я-то с радостью, но ты ведь меня тогда прикончишь.
Затем, поймав полуулыбку на лице Се Линя, он невозмутимо отвел взгляд и перевел разговор на дело:
— Все улажено.
— Как ты и предполагал, он и впрямь решил, будто я ходил туда заступаться за Чу Миншэня. Все его речи сводились к проявлению отцовской любви к Третьему принцу и намекам на то, чтобы я не спешил делать выбор в пользу кого-либо из них.
Се Линь усмехнулся:
— Наш государь: искренность ли, фальшь ли — всё просчитывает, да в итоге никого пересчитать не сумел.
— В ближайшее время каждый шаг Его Высочества будет под пристальным надзором, мы не сможем с ним связываться и придется полагаться на собственные силы, — произнес Се Линь.
Вэнь Юйсюнь кивнул:
— Думается мне, Высочество тоже не станет действовать опрометчиво. Хоть он пока и не знает о нашем участии, по крайней мере, против нас он не пойдет.
Се Линь кивнул и следом спросил:
— А что насчет А Юна и Лу Хуайюаня? Как они сейчас?
Вэнь Юйсюнь ответил:
— Я уже отправил их в свое загородное поместье. Охрана из тайных стражей обеспечит полную безопасность. Да и мало кому известно, что это поместье принадлежит мне, так что беспокоиться не о чем.
Се Линь кивнул:
— Благодарю за труды, маркиз.
Услышав это, Вэнь Юйсюнь приподнял бровь, затем резко развернулся, и взметнувшиеся полы его одежд заставили его мгновенно пойти задом наперед.
Заложив руки за спину и двигаясь лицом к Се Линю, он, однако, не сбился с шага и с легкой улыбкой произнес:
— Раз уж я так утруждался, А Янь намерен выразить благодарность лишь на словах?
Се Линь слегка приподнял веки:
— И чего же маркиз желает?
Улыбка в уголках губ Вэнь Юйсюня стала еще шире, он внезапно подался вперед, сокращая расстояние между ними.
У Се Линя тут же возникло недоброе предчувствие, и он настороженно замедлил шаги.
С легкой лукавинкой во взгляде Вэнь Юйсюнь кончиком пальца коснулся собственной щеки:
— Не угостишь?
Скрестив руки на груди, Се Линь холодно посмотрел на него:
— И надо же, я и не ведал, что у маркиза есть склонность выпрашивать пощёчины.
— А Янь, не притворяйся. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Рассудительным тоном продолжал Вэнь Юйсюнь, пока его длинные указательный и средний пальцы, сложенные вместе, легко коснулись межбровья Се Линя, передавая едва уловимое тепло кожи.
От этого неожиданного прикосновения Се Линь вмиг оцепенел: в памяти ярко всплыл тот легкий поцелуй, что Вэнь Юйсюнь оставил на его лбу той ночью, и теперь кожа в месте касания начала тихонько гореть.
Про себя Се Линь яростно скри Зубами, досадуя на то, что не смог вовремя отреагировать, а иначе непременно оттолкнул бы этого наглеца подальше.
На виске у него забилась жилка, ладонью он решительно оттолкнул Вэнь Юйсюня за лицо и, больше не в силах терпеть, обошел его быстрым шагом.
С улыбкой провожая взглядом его подтянутую спину, Вэнь Юйсюнь уловил в этом бегстве явные признаки спасающегося бегством человека.
Глава 17: Переворот, потрясающий облака
Когда минула половина часа дракона, рассвет уже окончательно победил ночную тьму. В Зале Высшей Гармонии чиновники гражданских и военных ведомств стояли выстроившись в струнку, и доклады о делах постепенно редели, возвещая о приближении конца утренней аудиенции.
— Последнее дело.
Восседавший на троне Император Минчунь принял из рук Де Цюаня так долго откладывавшееся к рассмотрению делопроизводство Великого судебного приказа. Окинув взглядом собравшихся в зале сановников, он наконец остановил его на Сюэ Пине.
— Уважаемый Сюэ, — неспешно начал он, и его голос, звучавший наподобие пропитанного теплой водой шелка, заставил всех присутствующих чиновников невольно затаить дыхание; в этой обманчиво мягкой речи таилась неотвратимая властность:
— Помню, сегодня настал седьмой день. Относительно спора между Наследным принцем и Третьим принцем, поднятого в прошлый раз, можете ли вы дать собравшимся удовлетворительный ответ?
Глубоко вздохнув, Сюэ Пинь с табличкой в руках вышел из строя, и его голос прозвучал твердо и отчетливо:
— Докладываю Вашему Величеству: в ходе многодневного расследования Великий судебный приказ полностью установил всю подоплеку дела о распространении клеветы учеными мужами на императорский род. Все сопутствующие вещественные и письменные доказательства собраны и приложены к меморандуму. Ваш слуга испрашивает высочайшего повеления огласить дело прямо в зале или же назначить иной час для подробного доклада.
Император Минчунь лениво взмахнул рукавом и глухо произнес:
— Докладывай сейчас же. Пусть все гражданские и военные чиновники послушают вместе.
Сюэ Пинь сложил руки в поклоне:
— Ваш слуга просит вызвать свидетелей.
Император Минчунь едва заметно кивнул, и Де Цюань тут же выступил вперед, громко и протяжно провозгласив:
— Велеть свидетелю явиться пред светлые очи!
В мгновение ока молодой человек в тюремной робе, видом напоминавший ученого, под конвоем двух стражников был препровожден к императорскому трону и сбившись с ног рухнул на колени у подножия трона Императора Минчуня.
Побледневший студент в панике перевернулся, с трудом поднимаясь, и принялся оглашать земные поклоны:
— Ничтожный Ван Чжун приветствует Ваше Величество! Да здравствует Ваш императорский свет, десять тысяч лет Вашему Величеству!
http://bllate.org/book/30385/3704561
Готово: