Без колебаний шагнув под дождь, Шэнь Цзань быстрым шагом прошел какое-то расстояние, и лицо тут же залепило водой. Ледяное ощущение проникло под кожу, из-за чего Шэнь Цзань невольно замедлил шаг, мысленно проклиная себя: поделом тебе, какого чёрта тебя понесло выбегать напропалую? Вымок до полусмерти, продрог до ужаса.
Шэнь Цзань не любил доставлять себе лишних страданий, но нынешнее положение заставляло его лишь горько раскаиваться. Дождевая капель бесконечно стекала по острому подбородку, а шуба из меха норки на плечах уже начала намокать — тонкий, мягкий пух слиплся мокрыми прядями, придавая ему крайне жалкий вид.
Куда хуже было то, что у Шэнь Цзаня не осталось никакого прибежища. Возвращаться в Ланьфэнлоу сейчас было нельзя: вид промокшей до нитки курицы точно до смерти напугал бы хозяина Сюя.
Внезапный порыв удали сошел на нет под каплями дождя. Закутавшись в мокрящую шубу, Шэнь Цзань медленно побрел вперед без всякой цели.
Он подрагивал от холода и досадливо морщил нос.
Раз, два… если досчитать до трех и никто не бросится вдогонку, ладно, придется возвращаться самому — подумаешь, позор, посрамиться так посрамиться.
Словно махнув на себя рукой, подумал Шэнь Цзань. Подумаешь, беда великая, ведь изначально это была лишь случайная встреча; неужто он и впрямь рассчитывал, что тот распахнет перед ним душу и выложит на показ все свои закрома?
С каждым шагом одежда наливалась тяжестью, отчего Шэнь Цзань падал духом. Стоило ему на секунду потерять бдительность, как носок сапога споткнулся о торчащий камень.
— Ай! —
Искренний испуг сопровождался резким наклоном вперед. Не успел он сообразить, как носом пропашет землю, внезапно запястье налилось тугой силой — кто-то сзади рванул его обратно.
Плечо вределось в крепкую грудь за спиной, и Шэнь Цзань, еще не оправившись от страха, оглянулся.
— Почему идешь и под ноги не смотришь? —
С масляной бумажной зонтой в руке Сюань Хэ… нет, Хэ Сюань с досадой глядел на Шэнь Цзаня.
Шэнь Цзань замер, подумав, что этот человек наконец-то явился, но вслух бросил:
— Куда и как мне ходить — дело простого народа, не утруждайте канцлера Хэ заботами.
С этими словами он отступил на шаг назад, покидая небольшой островок сухости под зонтом.
Хэ Сюань шагнул следом, снова удерживая зонт над головой Шэнь Цзаня, и произнес со всей серьезностью:
— Могу я перед тобой извиниться?
Шэнь Цзань прижал руку к груди, с крайним изумлением покачал головой и проговорил:
— Да не испустит же простой народ дух от такого почтения! Вы преувеличиваете, канцлер Хэ, у меня и в мыслях не было винить вас хоть в малейшей степени. Напротив, в тот день перегибал палку именно я. Надеюсь на ваше снисхождение.
После этих слов Хэ Сюань никак не ответил. Он лишь неподвижно смотрел на Шэнь Цзаня.
Шэнь Цзань собирался изобразить еще больше удивления, раскаяния и горечи, но, заметив, что Хэ Сюань молчит, растерянно перевел блуждающий взгляд на лицо Первого министра. В этот миг он словно лишился возможности двигаться, точно кто-то запечатал его меридианы иглой, и уже не мог отвести глаз.
Глаза Хэ Сюаня были угольно-черными и такими глубокими, будто бездонная пропасть. В самый первый раз, когда Шэнь Цзань увидел его, его привлекло в этом человеке спокойное и отрешенное достоинство. Такая невозмутимость в манерах, такая широкая и великодушная душа — думается, обычным человеком тот точно не был.
— На самом деле ты обо всем догадался с самого начала, ведь так? — ровно произнес Хэ Сюань. Он констатировал факт.
Плечи Шэнь Цзаня поникли, он сдулся. С лица мгновенно исчезло выражение показного изумления, наигранного удивления и гнева. Тяжело вздохнув, он проговорил:
— Ваша светлость канцлер, я искренне сожалею, что в тот день вломился на ваше судно и оскорбил вас. Но я знаю, что вы не мелочный человек, вряд ли станете принимать это близко к сердцу. Зачем же вы снова явились разыскивать меня? Неужели… — Неужели я и впрямь ему приглянулся? — вспомнил Шэнь Цзань пустые бредовые россказни Хуаньси.
Хэ Сюань прекрасно видел, что Шэнь Цзань — человек бесхитростный и свободный. Настолько свободный, что любил лишь развлекаться и наотрез отказывался идти на госслужбу. Преследовать его по пятам было делом вынужденным.
— Ты говорил, что хочешь вернуться на родину и не желаешь сдавать имперские экзамены.
— Верно, все сказанное мной — чистая правда. Матушка умерла, больше надо мной никто не властен, так к чему мне теперь эти экзамены? — Шэнь Цзань пожал плечами, не скрывая правды.
Хэ Сюань посмотрел на него и сказал:
— Я хочу, чтобы ты пошел на службу и приносил пользу простому народу.
Шэнь Цзань решил, что ослышался, и приоткрыл рот:
— Ха… ха-ха! Что? Ты говоришь, я должен стать чиновником?
Хэ Сюань с суровым видом кивнули:
— Я читал все твои эссе. В них полно здравых мыслей, да и слог весьма незаурядный. Если бы твой талант удалось привлечь на службу двору, это определенно пошло бы на пользу.
Иными словами, от него требовалось сдать экзамены и пойти служить императорскому двору.
Шэнь Цзань покачал головой, отвечая отказом:
— Я уже говорил, что не желаю быть чиновником. Здешняя чиновничья возня куда опаснее мира Цзянху. Уж лучше я останусь вольным бродягой, гуляющим по рекам и озерам, чем позволю надеть на себя чиновничьи регалии и запереть в большой птичьей клетке императорского двора. Даже если меня станут потчевать самыми изысканными яствами, я все равно не соглашусь.
Сказано было настолько безапелляционно, что это действительно походило на стиль самого Шэнь Цзаня. Хэ Сюань и впрямь полностью оправдывал ходившие о нем слухи: обладал мягким нравом и держался просто. Но природное благородство сквозило в нем так отчетливо, что не замечать его было просто невозможно.
— Пока я за тебя заступаюсь, тебе незачем бояться чиновничьего коварства. За последние годы коррупционеров и казнокрадов стало гораздо меньше, — пообещал Хэ Сюань.
Шэнь Цзань прекрасно знал методы Хэ Сюаня — искоренение взяточничества и прочих пороков наверняка было его излюбленным делом.
— Раз канцлер Хэ говорит такое, не злоупотребляет ли он служебным положением ради личной выгоды? Обзаведись я столь могущественной опорой в вашем лице, боюсь, брать взятки стало бы куда спокойнее, — нарочно протянул Шэнь Цзань, изобразив на лице превеликую радость.
Хэ Сюань глубоко вздохнул и произнес:
— Не пытайся меня задеть. Я вижу, что ты не такой человек. Твоя гордость просто не позволить тебе поступить подобным образом.
— Не говорите так, будто знаете меня как облупленного, канцлер Хэ. Решись я пойти на службу, взятки брать и вправду бы не стал, вся проблема в том, что я в принципе не хочу быть чиновником, — честно ответил Шэнь Цзань, широко распахнув ясные глаза и глядя на Хэ Сюаня.
Но Хэ Сюань не желал отступаться:
— Неужели здесь совсем нет места для компромисса? —
Шэнь Цзань поджал губы, с минуту помедлил и выдал:
— Есть. Если вы сами на это согласитесь.
Хотя одежда на нем уже почти полностью просквозила влагой, Шэнь Цзань вовсе не возражал против того, чтобы столь почтенный человек, как канцлер Хэ, держал над ним зонт.
Один зонт был слишком мал, чтобы под ним уместились два рослых мужика, к тому же насквозь мокрый Шэнь Цзань попытался отступить от Хэ Сюаня подальше. Стоило ему качнуться в сторону, как зонт Хэ Сюаня тут же смещался следом; Шэнь Цзань отступал еще — и зонт снова нависал над ним.
С досадой Шэнь Цзань принялся уговаривать:
— Канцлер Хэ, утрудитесь держать зонт ровно, не надо все время кренить его в мою сторону. То, что я вымок, не беда, а если вы простудитесь, мне за это не расплатиться.
Хэ Сюань повернул голову и взглянул на Шэнь Цзаня со все тем же неизменно спокойным выражением лица:
— Называй меня по имени.
— Нет уж, простой народ не смеет.
— Ты заставил меня называть тебя по имени, но сам отказываешься звать меня по имени — это несправедливо.
Тьфу, что за извращенная логика? — мысленно ругался Шэнь Цзань. И этот их правый Первый министр, чье имя гремело на всю империю, и вправду оказался на редкость простым в общении и хорошим чиновником.
— Хэ… Хэ Сюань, — поборов внутреннее сопротивление, наконец выдавил Шэнь Цзань. — Место, куда мы направляемся, пришли.
Хэ Сюань остался весьма доволен тем, как Шэнь Цзань обратился к нему. Подняв голову сквозь тонкую пелену дождя, он разглядел вывеску прямо над входом в лавку — Таверна Цилянь.
В груди у него едва заметно ёкнуло: это же винная лавка…
Заметив смутное выражение на лице Хэ Сюаня, который наверняка уже обо всем догадался, Шэнь Цзань сразу зашел с козырей:
— Сразись со мной в питье вина. Победишь — так и быть, я останусь и сдам эти экзамены.
Чистой воды издевательство над человеком. Подобный прием Шэнь Цзаня походил на то, как если бы кто-то точно знал уязвимое, самое больное место человека и целенаправленно давил именно на него.
Хэ Сюань понимал, что Шэнь Цзань намеренно ставит его в тупик, но не сердился — доведенный до крайности человек неизменно обнажает самое острое оружие.
— Хэ… Хэ Сюань, вы можете сразу признать поражение, — Шэнь Цзань едва не прикусил собственный язык.
Хэ Сюань покачал головой:
— Ни к чему. Пойдем внутрь.
В Таверне Цилянь стояла глухая тишина. Вино здесь продавали по баснословным ценам, так что простолюдинам оно было не по карману. Те же, кому оно было по средствам, предпочитали брать вино с собой и пить понемногу дома. Оттого в лавке царила пустой.
Лавщик, сводивший дебет с кредитом за конторкой, заметив входящих двоих посетителей, тут же указал на столик у самого входа:
— Уважаемые гости, какого вина изволите?
Лавочник приветливо улыбался, пальцы его не переставали летать по костяшкам счетов — поистине божественная ловкость.
Шэнь Цзань сбросил промокшую насквозь накидку, бросил ее на соседний стул и бросил негромко:
— У меня нет денег, платить будешь ты.
Хэ Сюань кивнул, соглашаясь.
— Сюэ Мэйшао, две большие чаши! — звонко крикнул Шэнь Цзань, похоже, он неплохо разбирался в здешних винах.
Хэ Сюань слегка удивился: разве он только что не заявлял, что у него нет денег? С чего бы ему так хорошо разбираться в винах этой лавки?
Лавочник прекратил щелкать костяшками, сходил в задний двор и принес два глиняных кувшина, водрузив их на стол, после чего удалился.
Шэнь Цзань стер с чела дождевые капли, нетерпеливо сорвал бумажную печать с горлышка и, сделав глубокий, жадный вдох, восхищенно протянул:
— Каков аромат!
Хэ Сюань неторопливо пододвинул к себе кувшин, сорвал печать, и густой, терпкий запах мгновенно ударил ему в нос, прямо в голову, отчего на миг даже слегка закружилось.
— Каждому по кувшину, если не хватит — закажем еще. Будем пить, пока кто-то из нас не свалится. Ну как, Хэ Сюань? — Шэнь Цзань обнял кувшин руками с восторженным лицом; судя по всему, он намертво вцепился в Хэ Сюаня как в бесплатного плательщика-лопуха.
Хэ Сюань снова промолчал, однако лицо его помрачнело, а в глазах читалась настороженность, словно перед лицом грозного противника.
Шэнь Цзань больше не стал уговаривать Хэ Сюаня, поднес собственный кувшин к губам и сделал большой глоток — точно так же, как в ту ночь на лодке, с той же залихватской удалью и легкостью.
Увидев, что Шэнь Цзань начал пить, Хэ Сюаню ничего не оставалось, как поднять свой кувшин, зажмуриться и решить: будь что будет, сперва напьюсь, а там хоть трава не расти.
Снаружи монотонно шуршал дождь, внутри царило молчание. Движимые упрямством, двое сидели друг напротив друга, припав к глиняным сосудам и шумно опрокидывая вино горло за горлом — картина выглядела откровенно комично. Особенно если учесть, что оба были безупречно одеты, с благородными и точеными чертами лиц.
Шэнь Цзань пил в три горла с закрытыми глазами, пока не почувствовал, что в сосуде осталось едва ли полвину, и только тогда оторвался, отставил кувшин в сторону и глянул на соперника: Хэ Сюань все еще продолжал упорно прикладываться к горлышку.
Хм, Шэнь Цзань продолжил пить. Он никак не ожидал, что Хэ Сюань до сих пор не свалился, и в сердце закралось смутное подозрение: неужели в ту ночь… Хэ Сюань его обманул? И на самом деле у него отменная выносливость к вину?
Осушив кувшин до дна, Шэнь Цзань почувствовал в желудке пожар, а в голове зашумело. Крепкое вино из Таверны Цилянь полностью оправдывало свою славу. Шэнь Цзань нарочно выбрал самое ядреное пойло во всей лавке и теперь сам едва держался на ногах.
Опустив пустой сосуд на стол, он глянул на соседа: Хэ Сюань прижался лбом к своему кувшину и замер неподвижно, то ли опьянев вдрызг, то ли потеряв сознание.
— Хэ Сюань… Хэ Сюань… — он позвал пару раз, но в ответ тишина.
Шэнь Цзань хмыкнул от удовольствия, решив, что на сей раз победа за ним, и на четвереньках, чуть не кувыркаясь, подполз к Хэ Сюаню, пытаясь заглянуть ему в лицо, но тот упорно прятал его в рукавах, так что ничего разобрать было нельзя.
— Хэ Сюань… ты что, напился? М-м?.. — Шэнь Цзань дернул его за воротник, и Хэ Сюань с глухим стуком соскользнул с кувшина прямо на стол.
Та половина лица, что осталась видна, была мертвенно-бледной, глаза плотно закрыты, длинные ресницы мелко подрагивали, а из точеного носа вырывалось сбивчивое дыхание, половина щек алела ярким румянцем.
И вправду напился, дозваться невозможно.
Шэнь Цзань расцвел от радости: он так и знал, что в состязании по выпивке Хэ Сюаню с ним не тягаться. Одержать верх над самим Первым министром — это поистине блаженство.
Только вот… как теперь его уволочь? Оставить в таверне нечего и думать.
Рассудок Шэнь Цзаня еще теплился. Оглядевшись по сторонам, он не обнаружил даже лавочника. За вино всё равно придется платить, и Шэнь Цзаню ничего не оставалось, как запустить руку в карман халата Хэ Сюаня.
Только вот… почему у него при себе ничего не оказалось? Ни кошелька, ни единой серебряной монеты на поясе.
Тьфу ты, как он мог забыть, что тот — сановник высокого полета? С каких это пор знатные господа сами таскают при себе деньги? К тому же некстати куда-то запропастился Хуаньси. У Шэнь Цзаня аж голова заболела.
В сердцах Шэнь Цзань сорвал с пояса Хэ Сюаня нефритовую подвеску и со стуком швырнул ее на стол в уплату за вино.
Поддерживая бесчувственного от пьяного угара Хэ Сюаня, Шэнь Цзань шатаясь вывалился из Таверны Цилянь.
Зонт раскрыть было невозможно, и Шэнь Цзань, прижимая к себе Хэ Сюаня прямо под ливнем, шаг за шагом с трудом продвигался вперед.
Он набросил на плечи Хэ Сюаня собственный плащ: если канцлер простудится и заболеет, Хуаньси потом живьем с него шкуру спустит.
Сам же он промок до нитки, вылитая утонувшая собака. К счастью, плескавшееся в животе вино помогало хоть немного отгонять холод.
Пройдя половину пути, он выбился из сил, но тут, к счастью, появился спаситель.
Хуаньси с зонтом в руке метался повсюду в поисках своего господина. Только что он заметил его фигуру у постоялого двора Гаошэн, как та в мгновение ока пропала. Облазив все вокруг в безуспешных поиски, он наконец-то отыскал пропажу!
— Ой, у-у… что же это с вами приключилось, молодой господин Шэнь? — перепуганный Хуаньси поспешно подхватил бесчувственного Хэ Сюаня.
Шэнь Цзань тяжело дышал от усталости, оттер со щеки дождевые капли и бросил:
— Перебрал лишнего, напился. Отведи-ка его в особняк.
Хуаньси оставалось только кивнуть:
— Ладно, ладно… а вы, молодой господин Шэнь? Вы как… —
Шэнь Цзань отмахнулся:
— Пустяки, просто попал под дождь, дойду до дома, переоденусь — и все пройдет. Ступай скорее, а не то простудится еще сильнее.
Хуаньси с трудом взвалил господина на спину, и зонт в его руке тут же перекосило.
Фигура Шэнь Цзаня постепенно растворялась в пелене дождя, удаляясь все дальше и дальше, словно они расставались навсегда.
— Что же они все-таки натворили? —
Сквозь зубы бормотал Хуаньси.
http://bllate.org/book/30421/3709104
Готово:
