С тяжёлым сердцем Му Ян поднялся наверх.
Для Му Яна не иметь возможности отвечать на вкусную еду было поистине невыносимо, но как бы тяжело ни было, жизнь должна продолжаться.
Му Ян сидел на стуле и размышлял. События последних дней пронеслись у него в голове: от первоначальной невероятности до нынешнего спокойного принятия прошло немало времени. Впрочем, думал он на самом деле недолго, потому что все эти дни были заняты Леймонтом, из-за чего Му Ян не мог нормально поразмыслить обо всём. Точно, во всём виноват Леймонт!
Обещанный образ холодного и нежного бога мужского пола полностью исчез, не оставив и следа, и вместо этого проявил невероятное безумие — скорее уж не бог, а безумный бог, и Му Ян этого вынести уже не мог. Как-никак, он мужчина, а с ним обращались и защищали его так, будто он хрупкая женщина, к чему Му Ян никак не мог привыкнуть. Но легко ли сказать о том, чтобы вернуться назад?
Му Ян был реалистичным парнем. Поразмыслив как следует, он понял, что вернуться назад — задача не из лёгких, поэтому решил пока не думать об этом, а вместо этого обдумать своё будущее, что было гораздо практичнее. Первой и главной проблемой был Леймонт. Судя по последним дням, тот не собирался легко сдаваться, но и Му Ян не торопился — время покажет, подходят ли они друг другу. Хотя тот и считался богом мужского пола, теперь Му Ян совершенно не мог относиться к нему как к таковому, ведь перед ним был сущий безумец.
Второй проблемой была учёба. Му Ян в прошлой жизни был круглым двоечником, однако в прочитанном им романе про переселение учеба, казалось, не представляла собой ничего сложного. Вот только снова становиться студентом человеку, давно окончившему учебное заведение, было и впрямь непривычно. В конце концов, прошло уже столько лет с выпуска, и возвращение за парту вызывало довольно странные чувства. Если бы представилась возможность, он бы с удовольствием прогуливал занятия...
Наконец, последней проблемой были дела в семье. Раньше это тело было не столь здоровым и ничем не могло помочь, но потом здоровье наконец поправилось, и в то же время он сам появился и занял эту оболочку. Му Ян подумал, что если бы здесь остался прежний хозяин тела, он наверняка захотел бы помочь своей семье. С самого детства Му Ян мечтал о старшем брате и очень завидовал тем, у кого в семье было несколько детей — ведь там всегда было так шумно, совсем не так, как сидеть дома в одиночестве, чувствуя себя одиноко, тоскливо и холодно, когда родителей нет рядом.
Теперь у него тоже можно сказать появились братья, а значит, он обязательно будет хорошо с ними ладить. Оба брата были совершенно разными, но к нему относились просто прекрасно. Когда они будут так сильно заняты, он сможет помочь им в свободное время, однако Му Ян очень надеялся, что во время его дел никто не станет ему мешать — например, один конкретный человек!
Ту-ту-ту...
В этот зазвонил коммуникатор. Му Ян опустил голову и нахмурился: вспомнишь лукавого, вот и он... Только что заговорили о Леймонте, как тут же объявился сам Леймонт. И правда, нельзя упоминать людей за спиной!
Брать трубку или нет? Му Ян хотел было не отвечать, но последствия заключались в том, что звонок не прекращался бы ни на минуту. Если так пойдет и дальше, возможно, ему вообще не придётся спать или заниматься другими делами. Но если ответить, Му Ян совершенно не представлял, о чём с ним говорить, поэтому он всё-таки решил проигнорировать вызов.
Он перевёл коммуникатор в беззвучный режим, и теперь мог спокойно заняться своими делами.
Пробыв здесь столько времени, Му Ян всё еще знал об этом мире лишь в самых общих чертах и не успел разобраться в нём по-настоящему глубоко. Коммуникатор был столь мощным устройством не потому, что служил лишь для связи — его функции простирались гораздо дальше. С его помощью можно было искать информацию, совершать покупки и продажи, смотреть телепередачи и многое другое. Когда-то Му Ян мечтал заполучить такое многофункциональное устройство, а теперь, когда оно действительно оказалось у него в руках, он ещё толком не умел им пользоваться.
Поэтому стоило воспользоваться моментом до начала учебы, чтобы как следует изучить все функции, дабы потом не стать посмешищем для окружающих.
Леймонт был крайне недоволен тем, что Му Ян не ответил на вызов. Что же могло заставить Му Ян проигнорировать звонок? Разве к этому часу он уже не должен был поужинать? Леймонт чувствовал, что ему не следовало так легко отпускать Му Яна домой, и теперь это решение казалось ему поистине ошибочным.
Тук-тук.
За дверью послышался стук, но Леймонт даже не шелохнулся, словно ничего не слышав.
Убедившись, что изнутри нет ответа, Митичт постучала снова, но, к сожалению, и на этот раз ответа не последовало.
— Госпожа, лорд, должно быть, занят. — Хотя Тони не знал, какими словами её утешить, он всё же ответил из вежливости. Он заметил, что лицо госпожи Митчелл полно разочарования и беспомощности.
Митичт горько улыбнулась и ничего не ответила. Она знала, что ее сын вовсе не занят — он просто банально не хотел с ней общаться. Она прекрасно понимала своего сына: его способность затаивать обиду была поистине легендарной. Ещё в детстве он помнил каждую отобранную леденцовую палочку, не говоря уже о нынешнем времени. За столь постыдное происшествие он, пожалуй, будет ненавидеть их всю оставшуюся жизнь, а зачинщиками были она и Фит. Митичт думала, что если бы ей представился ещё один шанс, она бы ни за что не стала давить на собственного сына. Равное социальное положение и всё прочее теперь казалось ей не столь уж важным — главным было лишь то, что шло на пользу её сыну.
Но, к сожалению, было уже поздно, и говорить об этом не имело смысла. Митичт хотела всё исправить, но её сын не давал ей такого шанса, из-за чего она чувствовала себя совершенно беспомощной. К тому же в последнее время те аристократы, которые ранее отказались от браков с ее сыном, снова зашевелились. Раньше они отступились из-за Кониса, но теперь, когда Конис отступил, они вновь уверовали в собственный успех. Это до смерти раздражало Митичт. Раньше она этого не замечала и лишь радовалась тому, как популярен её сын, испытывая огромную гордость. Теперь же она понимала, что все эти люди, скорее всего, преследуют собственные цели, а вовсе не искренне любят её сына, и поэтому она горько, горько раскаивалась.
Впрочем, сожаления уже ничем не могли помочь, оставалось лишь искать иной путь.
— Как звали того парня?
— О каком именно ребёнке спрашивает госпожа? — Тони прекрасно понимал, о ком шла речь, однако лорд приказал ему проявлять предельную осторожность при любых расспросах о Му Яне. Даже перед матерью лорда нельзя было раскрывать лишнего, поэтому Тони включил дурака.
— Ну... о том мальчике, который ему приглянулся. — Поразмыслив так и эдак, Митичт решила, что единственный выход — попытаться повлиять на ситуацию через этого парня. Если сын действительно так сильно этого хочет, а тот мальчик неплохо к нему относится, она не станет возражать. Если же удасться наладить с ним отношения, возможно, удастся восстановить связь с сыном — при любом раскладе она ничего не теряла. Покрутившись так и эдак, Митичт пришла к выводу, что это был её единственный шанс.
Тони какое-то время молчал, не зная, что ответить. В этот самый момент дверь отворилась, и из комнаты вышел Леймонт, от которого так и веяло холодом.
— Мои дела не твоё дело, и к моему человеку даже не суйся. — Бросив эти слова, Леймонт не задерживаясь зашагал прочь, прихватив с собой Тони. У него были дела поважнее: найти своего Ян Яна. Раз уж тот посмел не взять трубку, ему предстояло хорошенько его «воспитать».
Глядя на удаляющуюся спину сына, Митичт чувствовала себя донельзя несчастной. Человеку нельзя совершать непоправимых ошибок, ведь из-за них можно потерять самое дорогое в жизни.
Тони чувствовал, что ему не стоило открывать рот, но...
— Знаю, о чём ты думаешь. Считаешь, что я слишком жесток с родителями? Если бы тебя тоже использовали как инструмент для борьбы за власть, ты бы, пожалуй, так не думал. — Произнося это, Леймонт сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица, словно говорил вовсе не о себе.
Хотя аристократы и рождались в знатных семьях, за своё будущее им всё равно приходилось бороться самим, а дети были главным орудием в этой борьбе за выгоду. Леймонт был необычайно талантлив, но лишь он один знал, сколько усилий стоило это совершенство. Пока другие дети наслаждались беззаботным детством, он проходил через изнурительные тренировки; пока другие дети нежились в тепле семейной любви, он зубрил правила этикета; пока другие дети капризничали рядом с родителями, он готовился к экзаменам. Детство Леймонта было далеко не радостным.
Повзрослев, он превратился для отца с матерью лишь в инструмент для хвастовства перед другими. Из-за недостатка душевного тепла у Леймонта сформировался холодный и отчуждённый характер. На самом деле он тоже страстно желал расти счастливым, как остальные дети, но знал, что его происхождение этого не позволяет. В военных делах он обладал тончайшей интуицией и несгибаемым характером, но во всём остальном шёл на поводу у родителей. Кто бы мог подумать, что подобные уступки приведут к столь жутким результатам? Леймонт решил, что отныне будет сам принимать решения касательно собственной жизни — он уже вырос!
А его Ян Ян давал ему совершенно иные ощущения. Совершенно чужой человек, а протянул руку помощи в трудную минуту. А родители? Где они были? Они ведь даже не навестили его. Если бы не его собственная крепкая жизнеспособность, он, пожалуй, и вовсе бы не выжил. Семейные узы? Да плевать он на них хотел!
Какой смысл демонстрировать привязанность сейчас? Леймонт больше в ней не нуждался. Раз уж он никогда прежде не испытывал тепла домашнего очага, то теперь оно ему и вовсе было ни к чему. Он собирался отыскать собственное тепло. При мысли об этом человеке выражение лица Леймонта заметно смягчилось. Стоило тому уйти лишь на мгновение, как он уже начал скучать по нему. Леймонт знал, что это уже диагноз, но исцеляться он вовсе не желал!
Тем временем Му Ян, только что принявший ванн и собиравшийся лечь спать, услышал донёсшиеся снизу звуки. Быть того не может, этот мужчина снова приплёлся? Прикинуться спящим? Или снова притвориться спящим? Му Ян тронул свои влажные волосы с некоторым колебанием: если лечь спать с мокрой головой, на утро разболится голова, но если не ложиться, а этот человек прямо заявится наверх — что тогда делать? Ему совершенно не о чем было с ним разговаривать.
Пока Му Ян колебался, до него донеслись шаги на лестнице. Излишне было говорить, что кто-то поднимался наверх. Под звуки раздавшегося стука в дверь Му Ян с крайне неохотным видом поплёлся открывать. И действительно, предсказания оправдались: на пороге стоял Леймонт, всё с той же улыбкой на лице. Как говорится, не бьют того, кто улыбается, и Му Ян не мог сказать Леймонту никаких резких слов, но какого чёрта этот тип приплёлся среди ночи, когда все уже должны спать!
— Ян Ян, я так соскучился.
Увидев Му Яна в таком виде после купания, Леймонт невольно сглотнул слюну. Его Ян Ян был до того соблазнителен!
http://bllate.org/book/30450/3713096
Готово:
