— Мы настигли Юйэмынь, но этот старый ублюдок отказался выдать людей. Только что пришло донесение: они уже активировали законный столп Хуэйлин.
Гу Чжэнхань помрачнел, холодно хмыкнул и, взмахнув широким рукавом, взмыл в воздух:
— Ну и отлично! Сегодня я сам превращу этот столп в первую поминальную палочку для Юйэмынь!
Увидев это, Лу Циньнин выбежал наружу и крикнул:
— Подождите! Я тоже с вами!
Лу Циньнин всю свою жизнь был увлечен лишь совершенствованием и, хотя обладал выдающейся силой, никогда прежде не участвовал в битвах не на жизнь, а на смерть.
Сейчас, следуя за Гу Чжэнханем вместе с другими младшими членами клана Гу, он наконец увидел, что значит мощь эксперта стадии Пэйвэй. Один человек способен преградить путь тысячам — это была поистине великая сила, способная противостоять целым армиям. Лу Циньнин думал, что пришел помогать, но на деле оказался здесь, чтобы учиться.
Будь то внушающие ужас иглы Легкой души или священный артефакт Юйэмынь — столп Хуэйлин, — всё было с легкостью развеяно лишь одним потоком истинной ци Гу Чжэнханя. Он не только заставил главу Юйэмынь, заливаясь слезами и соплями, выдать шестерых преступников, но и на глазах у всех уничтожил в секте все иглы Легкой души и свитки с техниками, навсегда искоренив это подлое и ядовитое оружие.
Что до тех шестерых, то Гу Чжэнхань хотел забрать их в город Цзинъян для допроса, но Лу Циньнин не сдержался, подскочил к ним и избил так, что живого места не осталось.
На обратном пути случилась небольшая неприятность: один из них попытался сбежать. Гу Чжо пришлось вступить с ним в схватку, и хотя преступника поймали, раны оказались слишком тяжелыми, и тот испустил дух прямо на месте.
Разобравшись с делами в Юйэмынь, отряд поспешил обратно, ведь Гу Яо все еще оставался без сознания.
***
Наступила ночь. Лу Циньнин сидел у кровати Гу Яо, молча глядя на него.
Гу Яо не привык к посторонним, поэтому дежурства по очереди несли Гу Чжэнхань, Дядя Ли и трое обитателей Двора Чэнся. Шел уже третий день, но Гу Яо так и не проснулся.
Вошла Сы Тун с лекарством в руках. Она тихо поставила его на стол, а затем подошла к Лу Циньнину и жестами показала, что пора сменить караул.
Лу Циньнин улыбнулся и ответил:
— Я не устал. Как я могу позволить тебе, девушке, делать мою работу? За эти дни ты вымоталась больше всех, иди отдыхай.
Сы Тун кивнула и вышла из комнаты.
Заметив, что сегодня ее глаза наконец-то не красные, Лу Циньнин выдохнул с облегчением.
Сы Тун была сведуща в медицине, можно сказать, ученица Дяди Ли, и в день возвращения Гу Яо она была среди толпы врачей в этой самой комнате. Когда извлекали стрелы, Лу Циньнин видел Сы Тун и думал, что она обязательно расплачется, но она с удивительным спокойствием готовила отвары, даже глазом не поведя. Лишь когда Гу Яо миновал порог смерти, девочка не выдержала и разрыдалась — и с тех пор плакала несколько дней подряд.
— Если ты не проснешься, Сы Тун точно снова начнет плакать. Мы, мужчины, как можем позволить девушке проливать слезы? — пробормотал он сам себе, осторожно протирая руку Гу Яо платком.
Пальцы Гу Яо были длинными и изящными, кожа — бледной и чистой. Глядя на них, Лу Циньнин невольно вспомнил, как эта рука крепко сжимала золотую бамбуковую записку.
Он вздохнул, отложил руку Гу Яо, подпер лицо рукой и принялся рассматривать его. Спустя некоторое время он вдруг протянул палец и ткнул Гу Яо в щеку.
— Ну же, почему ты не развернул золотую бамбуковую записку? Глядишь, наставники поспели бы раньше.
Помолчав, он с досадой взлохматил свои волосы и добавил:
— В тот день... я не хотел говорить, что ты бесполезен, я совсем не это имел в виду. Ну почему ты такой глупый...
Дверь распахнулась без стука. Лу Циньнин тут же умолк, даже не оборачиваясь, он знал, что это пришла Сян Цзюань.
Он поморщился, разулся и осторожно взобрался на кровать.
Даже если каждый из них мог в одиночку уложить толпу врагов, в таком деле, как переодевание, им приходилось послушно сотрудничать.
Он взял шелковую одежду из рук Сян Цзюань и по привычке начал приподнимать руки Гу Яо и переворачивать его. Его взгляд случайно скользнул по страшным ранам, и он на мгновение замер.
— Лу Циньнин! Что ты подсматриваешь?
Лу Циньнин лишь спустя долгое время осознал слова Сян Цзюань и взорвался от негодования:
— Что значит подсматриваю?!
— Ты только что пялился на тело молодого господина!
— Нет, я не пялился! То есть нет, я смотрел, но я не... — Лу Циньнин начал бессвязно оправдываться, но в конце концов тряхнул головой и, выпятив подбородок, заявил: — Я смотрел открыто! И что с того? Разве я не могу на него смотреть?
— Конечно, не можешь! — выпалила Сян Цзюань, накрывая Гу Яо одеялом. — Вы с молодым господином — фальшивые супруги! Разве фальшивые супруги могут смотреть на тело молодого господина?
Лу Циньнина разобрал нервный смех:
— Даже если мы не супруги, мы с А Яо — братья. Разве я не могу смотреть на тело брата?
— На брата смотреть можно, а фальшивым супругам — нет!
— С чего это ты запрещаешь? Ты что, Гу Чжэнхань?
Они препирались еще долго, пока наконец Сян Цзюань, сгребая грязную одежду Гу Яо, не бросила на Лу Циньнина свирепый взгляд и не удалилась в негодовании.
Лу Циньнин сердито спрыгнул с кровати и, снова подперев лицо, уставился на Гу Яо.
— Вот и записали меня в распутники. Если ты не проснешься, кто знает, что Сян Цзюань еще про меня наплетет...
Он еще немного посмотрел на плотно закрытые глаза Гу Яо, вздохнул, вспомнил про лекарство на столе и, повернувшись, взял его в руки.
— Говорят, лучше всего будет, если ты сам его выпьешь. Попробуй, а? — пробормотал он, зачерпнул ложку и осторожно поднес к губам Гу Яо.
Гу Яо лежал с закрытыми глазами, не шевелясь.
Лу Циньнин попытался было разжать ему зубы, но тут же остановился, опустив ложку обратно в чашу: — Нет, нельзя. А вдруг подавится?
Он с тоской смотрел на чашу, и вдруг в голову ему пришла одна мысль...
— Нет, нет, это же только подтвердит репутацию распутника!
— А что здесь такого? Брат в таком состоянии, неужели я буду просто смотреть, как он не может даже лекарство принять? Лу Циньнин, где твоя совесть?!
Держа чашу, он вел долгую внутреннюю борьбу, но в конце концов стиснул зубы, зачерпнул ложку отвара и взял ее в рот.
Горечь моментально обожгла язык, заставив его вздрогнуть. Переждав мгновение, он приподнял подбородок Гу Яо и склонился к нему...
На следующее утро Дядя Ли и Гу Чжэнхань зашли навестить Гу Яо и, увидев пустую чашу на столе, удивленно спросили:
— Он вчера пил лекарство?
Лу Циньнин, собиравшийся пойти доспать, молча кивнул.
Гу Чжэнхань заглянул в чашу и просиял:
— Мы с дядюшкой Ли два дня пытались, но так и не смогли его напоить. Похоже, ему стало лучше.
Лу Циньнин нахмурился, почувствовав неладное, и неуверенно спросил:
— Вы... вы два дня не могли его напоить?
Гу Чжэнхань посмотрел на него с недоумением:
— А как же его напоить, если он не открывает рот?
Сердце Лу Циньнина забилось в бешеном ритме, лицо опалило жаром. В этот момент Дядя Ли, закончив проверять пульс Гу Яо, что-то заподозрил и поднял на него многозначительный взгляд.
Лу Циньнину показалось, что Дядя Ли посмотрел на его губы, и сонливость как рукой сняло. Он пулей выскочил из комнаты, будто спасаясь бегством.
***
Поскольку после успеха Лу Циньнина все решили, что Гу Яо скоро придет в себя, никто не ожидал, что и через два дня изменений не последует.
В это время Сян Цзюань недоуменно спрашивала Лу Циньнина, как ему удалось напоить молодого господина, но тот лишь прикинулся дурачком и сумел заболтать ее.
К счастью, Ло Чуньлинь пришел на повторный осмотр и сообщил всем, что состояние Гу Яо отличное и он должен очнуться в течение пары дней.
В ту ночь дежурил Лу Циньнин. Ободренный словами Ло Чуньлиня, он чувствовал себя спокойнее и во время дежурства даже находил время освежить в памяти техники культивации.
Он сидел у кровати с книгой, время от времени смачивая губы Гу Яо влажным платком, и при виде этих бледных, но мягких губ его всякий раз охватывало чувство вины, после чего он тут же с головой уходил в чтение.
Ночь была глубокой и тихой, слышно было лишь потрескивание свечи, отчего вокруг становилось еще спокойнее.
Возможно, из-за того, что накопившееся за эти дни напряжение наконец отступило, Лу Циньнин, глядя в книгу, не заметил, как его одолела дремота. Веки тяжелели, а перед глазами все плыло.
Когда его голова почти коснулась края кровати, он вдруг встрепенулся, сонно пробормотал что-то вроде А? и, опустив взгляд, поднялся, чтобы отнести книгу на стол.
Затем он задул свечу, приподнял одеяло Гу Яо и с полузакрытыми глазами нырнул под него.
Опять день прошел в изучении техник, подумал он. Почему одеяло такое жесткое? Завтра надо будет просушить.
***
Гу Яо проснулся оттого, что на его груди что-то лежало.
Сначала ему не хватало воздуха, он с трудом открыл глаза и увидел на своей груди чью-то лохматую макушку.
— Чжинин... Чжинин...
Он слегка подтолкнул ее, но она не сдвинулась, а лишь с досадой прижалась к нему поплотнее.
Теплое дыхание Лу Циньнина мягко щекотало грудь. Гу Яо вздохнул и, с трудом перевернувшись на бок, позволил Лу Циньнину соскользнуть с груди.
Теперь они спали лицом к лицу. В холодном лунном свете Гу Яо молча рассматривал Лу Циньнина.
Его взгляд упал на темные круги под глазами Лу Циньнина, он на мгновение замер, а затем протянул палец и едва коснулся их.
Ночь прошла спокойно.
***
Утром Сян Цзюань по обыкновению пришла сменить караул и, не обнаружив Лу Циньнина у кровати, пришла в ярость.
— Ну и ну, Лу Циньнин, совсем расслабился!
Он подошел к кровати, чтобы поставить лекарство и пойти искать Лу Циньнина, но, бросив взгляд на постель, от неожиданности шумно вдохнул:
— Ну и ну, Лу... э-э, молодой господин!
Гу Яо открыл глаза и быстро приложил палец к губам, призывая к тишине.
Сян Цзюань тут же притих и восторженно уставился на Гу Яо:
— Молодой господин, вы наконец проснулись!
Сказав это, он перевел взгляд на Лу Циньнина, спящего в объятиях Гу Яо, и, метнув гневный взгляд, потянулся его растолкать:
— Лу Циньнин, просыпайся! Ты что, свинья?!
Гу Яо хотел остановить его, но было поздно. Лу Циньнин ошарашенно открыл глаза, увидел рядом Гу Яо и широко распахнул их.
— А Яо, ты проснулся!
Сказав это, он вдруг понял, что что-то не так. Почему он лежит в одной кровати с Гу Яо?
Он огляделся — это была кровать Гу Яо.
Кровать Гу Яо... Лу Циньнин мгновенно протрезвел, вспоминая, как вчера заснул за книгой и по ошибке принял постель Гу Яо за свою...
http://bllate.org/book/30523/3720761
Готово:
