Сознание его было затуманено, и он совершенно естественным образом переполнялся зависимостью от своего альфы.
Глядя на него, невозможно было не испытывать желания защитить его.
Возникал тот самый порыв: отдать ему всё, что бы он ни пожелал.
Этот омега от макушки до пят был покрыт нежным розово-белым румянцем. Когда он в полном изнеможении провалился в забытье, его гладкие руки доверчиво обвивали руку мужчины, щека прижималась к его ладони, мягкие пухлые щёчки комично сминались, а губы слегка надувались.
До чего же мило…
Раньше он мог сутками работать без сна и отдыха, и даже заучивание статей законов или разбор судебных прецедентов казались ему лучшим способом снять стресс.
Теперь же ему казалось, что он упустил столько всего — столько других, по-настоящему увлекательных мгновений.
Первая волна течки у Цяо Чжиминя стигла, и в голове у него прояснилось.
Он по-прежнему был невероятно злопамятным и прекрасно помнил свирепый вид этого альфы.
Соски нещадно саднило, а мужчина уже наклеил на них те самые пластыри с рисунками, которыми он в прошлый раз заклеивал ссадины на костяшках от ударов.
Мультяшные картинки выглядели нелепо и странно до крайности, но поскольку он сам же их и купил, выплеснуть злость было не на кого.
Совершенно обессиленный и мягкий, он уткнулся лицом в подушку, распростёршись на постели. Нос и глаза покраснели от обиды.
Воспользовавшись тем, что омега пришёл в себя и вторая волна течки ещё не началась, Лянь И спустился вниз в гостиную за бутылочкой питательного раствора. Вернувшись с голым торсом, он подхватил Цяо Чжиминя с постели на руки, намереваясь напоить его, чтобы тот восстановил хоть немного сил перед грядущим «сражением».
Однако этот неблагодарный малыш, стоило ему лишь почувствовать себя лучше, тут же надулся и начал капризничать — оттолкнул его руку и наотрез отказался пить.Он с досадой нахмурился, в голосе прозвучали нотки строгости и предупреждения:
— Цяо Чжиминь?
Закончив говорить, он две секунды смотрел в влажные миндалевидные глаза человека у него на руках, а затем вернул отведенную было руку, чтобы продолжить кормить его.
Омега прижался к сгибу руки альфы, упрямо глядя на него снизу вверх, ни капли не боясь, и снова непослушно оттолкнул его руку.
Лянь И приподнял бровь, окончательно растеряв весь свой сердитый настрой, а в его глазах вдруг вспыхнула игривая, дерзкая усмешка.
Встретившись взглядом с его сердитым, раздувшимся от обиды взором, он приоткрыл тонкие губы и прямо у него на глазах влил тот тюбик с питательным раствором себе в рот.
Затем он отбросил пустой флакон в сторону, ухватил омегу за острый, хрупкий подбородок и с силой впился в его припухшие, покрасневшие губы.
Цяо Чжиминь испуганно вытаращил глаза и забился в его объятиях, издавая протестующее мычание. Он почувствовал, как язык мужчины привычно и легко разжал его зубы.
Питательный раствор, смешанный со слюной, хлынул в его тесный рот.
Мужчина легко провел языком по его нёбу, от чего по телу пробежала чувствительная, щекочущая дрожь, заставившая омегу вздрогнуть. В уголках глаз выступили слезы, изящный кадык качнулся, и он послушно сглотнул, отправив всё в желудок.
Заметив, что омега проглотил угощение, Лянь И удовлетворенно искривил губы в улыбке, но не спешил отпускать его — пользуясь моментом, он еще немного поцеловал и попользовался его языком, и только вдоволь нацеловавшись, наконец отстранился.
Цяо Чжиминь жадно задыхал, поперхнувшись слюной, и зашелся легким кашлем, а его пальцы инстинктивно вцепились в воротник альфы.Лянь И крепче обнял его, поглаживая по спине, чтобы помочь отдышаться.
— Ну как? Еще хочешь? — намеренно спросил он.
Уши и щеки омеги мгновенно вспыхнули, сердце забилось в бешеном ритме. То ли от стыда, то ли от кашля, он, словно пытаясь скрыться, уткнулся лицом в плечо мужчины, отвернулся и закусил губу, не желая показывать своего выражения лица.
— Мерзавец... бесстыдник... — пробормотал он.
Помолчав несколько секунд, он разозлился еще больше и с силой укусил Лянь И за широкое плечо.
После того как прошла вторая волна течки, Лянь И прибрался в комнате и обнаружил, что презервативы в прикроватной тумбочке закончились. Он подошел к другому ящику, чтобы проверить, не осталось ли еще. Открыв его, он на мгновение замер: внутри лежали два флакона с лекарством в белой упаковке. Лянь И бросил взгляд на Цяо Чжиминя, спящего на кровати, и, задумавшись, вытащил пузырьки, чтобы изучить их. Это были препараты, предназначенные для лечения расстройств личности.
Лянь И тихо прикрыл ящик, сжал флакон в руке и вышел из комнаты, чтобы еще раз внимательно перечитать историю болезни, которую ему прислал Цяо Бочэнь. Оказалось, что в ней содержалась информация в основном о состоянии ног и внешних повреждениях, а о психологическом аспекте было сказано лишь вскользь. Он узнал номер телефона психотерапевта Цяо Чжиминя и, немного помедлив, позвонил.
— Хорошо, господин Лянь, — после долгого разговора послышался профессиональный и рассудительный голос врача. — Судя по вашему описанию, у господина Цяо могло развиться легкое тревожное расстройство разлуки. Я советую вам перед уходом из дома четко проговаривать, куда вы направляетесь и когда вернетесь. Не уходите внезапно. Пусть он возьмет с собой какую-нибудь вашу личную вещь, созванивайтесь в определенное время — это поможет ему чувствовать себя спокойнее. Кроме того, пожалуйста, проявите к нему больше терпения и понимания, не упрекайте его за поведение.
Лянь И глубоко вздохнул, чувствуя, как сжимается от боли сердце. Ответив врачу, он повесил трубку. Получив тяжелую травму и пережив такое потрясение, Цяо Чжиминь заработал расстройство личности. Они были женаты так долго, а он даже не замечал, что тот все это время принимал лекарства. И даже позволял себе конфликты и ссоры с ним.
Лянь И изо всех сил сжал телефон, пытаясь успокоиться, и лишь спустя время вернулся в спальню. На кровати омега беспокойно хмурился, но стоило Лянь И подойти ближе и выпустить немного своих феромонов, как брови того медленно расслабились.
Глава 14. Взаимная любовь
Эротическое возбуждение Цяо Чжиминя наконец сошло на нет.Его тело было довольно слабым: хотя после метки на железе стало намного лучше, период течки всё равно не продлился полные семь дней.
Омега, с ног до головы покрытый следами поцелуев, обессиленно и безвольно лежал на одеяле, закусив губу. Уголки его глаз и брови хранили следы недавнего сладострастия — пресыщение и алый румянец.
На его гладком лбу выступил тонкий пот, несколько прядей прилипли к нежным щекам. Глаза затуманила влажная дымка, а на кончиках ресниц дрожали капельки — то ли пота, то ли слёз, — пока его тело легко подрагивало от остаточных волн оргазма.
Слишком... перебор...
Цяо Чжиминь гневно сжал кулаки у груди, стукнул по постели и шмыгнул носом.
Этот альфа — просто зверь, он чувствовал себя словно каменный жернов для помола соевого молока.
Мало того, что ощущалось инородное тело, так всё ещё и покраснело и горело огнем, а кожа на внутренней стороне бёдер даже содралась.
Дверь спальни отворилась, и вошёл Лянь И в банном халате, держа в руке тюбик с мазью.
Цяо Чжиминь рефлекторно перевёл взгляд в ту сторону: на крепких мускулах груди мужчины всё еще красовались его следы от зубов и царапины, выставленные напоказ.
Лицо неопытного омеги мгновенно снова покраснело, миндалевидные глаза зачастили ресницами, и от стыда он зарылся лицом в подушку.
Балующий взгляд Лянь И упал на застенчивый затылок и кончики ушей возлюбленного. Он трогательно усмехнулся и не стал больше дразнить его, послушно усевшись на краешек кровати, чтобы смазать опухшие места.
Мазь источала легкий травяной аромат — прохладный, комфортный, приятно смягчающий.
Цяо Чжиминь, уткнувшись в подушку, не удержался и тихонько застонал. Когда же его схватили за тонкую талию и перевернули на спину, он от стыда снова прикрыл лицо руками.
Прошло много времени. Альфа больше не совершал никаких движений, а матрас не просел от тяжести поднимающегося человека.
Омега с опаской и робостью чуть сдвинул руки в сторону, выглядывая на него влажными миндалевидными глазами.
У мужчины были глубокие черты лица, а на те самые ноги, которые не могли двигаться сами, падал смутный, меланхоличный взгляд.
Сердце Цяо Чжиминя сжалось от боли. Когда любимый человек всматривался в этот изъян, ему становилось невыносимо стыдно, и он в панике попытался натянуть угол одеяла, чтобы укрыться.
Лянь И пришел в себя, озадаченно глядя на омегу, и в одно мгновение понял смущение на его личике.
Его сердце пронзила острая боль, и он, не говоря ни слова, тут же подался вперед, успокаивающе погладив омегу по щеке.
— Очень красиво, правда, — серьезно и искренне произнес он.
Цяо Чжиминь замер посреди движения, пытаясь натянуть одеяло, и растерянно, моргая, встретился взглядом с мужчиной, слегка сдвинув изящные брови.
Лянь И поцеловал его дрожащий подбородок, выпрямился, большой ладонью обхватил белую и тонкую щиколотку и нежно, с трепетом прижался к ней губами.
У омеги задрожали губы, и в миндалевидных глазах снова закружились слёзы.И в этот момент в дверь спальни постучали — это домработница подняла наверх еду.
Лянь И посадил его к себе на колени, уговаривая одеться. Опасаясь, что тот снова начнет накручивать себя, он заговорил, отвлекая внимание:
— Есть аппетит? В этот раз мне снова тебя покормить с ложечки или сам послушно поешь?
В голосе мужчины слышалась дразнящая усмешка.
Цяо Чжиминь мгновенно уловил скрытый подтекст, и дурные мысли действительно вылетели у него из головы. В глазах еще блестели невысохшие слезы, но он задрал подбородок и обиженно сверкнул на него взглядом:
— Я ничего не выбираю, и что ты мне сделаешь?
— Ничего не выбираешь... — Лянь И притворился, будто задумался, застегивая последнюю пуговицу на его рубашке, и, обняв его, сокрушенно вздохнул: — Тогда мне остается только ублажать нашего маленького генерального директора. Прояви великодушие, съешь хоть чуть-чуть, м?
Ну почему он вечно ломает все шаблоны!
Омега встретился взглядом с полным нежности и баловства альфой, пару раз моргнул, опустил голову и, покраснев до кончиков ушей, надул щеки.
Произнеся самым грозным тоном самую послушную фразу:
— Буду я есть...
Домработница, наблюдая эту сцену, молча улыбнулась с облегчением и передала приготовленную еду Лянь И.
Лянь И тоже был очарован этой милой картиной, уголки его губ невольно поползли вверх. В итоге он решил объединить оба варианта: он действительно начал кормить его сам, а омега лениво прислонился к нему, устроившись в его объятиях, и послушно открывал рот, пережевывая еду.
На следующий день Лянь И вышел с больничного и должен был вернуться на работу в юридическую фирму.
Закончив умываться и переодевшись в деловой костюм, он накинул галстук на шею и, завязывая его на ходу, вышел из гардеробной.
Омега на кровати все еще крепко спал.
Завязав галстук наполовину, он о чем-то задумался, какое-то время смотрел на спящего и, немного поколебавшись, все же решил подойти.
Мужчина согнул длинные ноги в строгих брюках, опустился на одно колено прямо на постель, упершись ладонью в матрас, и приблизился губами к самому уху устроившегося у изголовья парня.
— Цяо Чжиминь, — позвал он совсем тихо, дождавшись, пока тот с недовольным ворчанием не подал признаки жизни и не отозвался, и только после этого продолжил: — Сегодня вечером у меня, возможно, будет планерка, так что вернусь немного позже. Домой приеду примерно к девяти тридцати.
Услышав слова альфы, омега сонно приоткрыл один глаз, посмотрел на него, шевельнул губами и мягко промычал:
— Угу.
От этого похожего на каприз носного звука сердце Лянь И растаял. Поразмыслив немного, он добавил:
— В обед я позвоню тебе по видеосвязи, где-то около двенадцати. Если... вдруг станет грустно или захочется о чем-то со мной поговорить, просто отправь мне сообщение. Я отвечу сразу же, как только увижу. А если не отвечу сразу — значит, занят, но как только освобожусь, сразу тебе напишу.
http://bllate.org/book/30561/3726065
Готово:
