Всегда говорят, что голый не боится того, кто в обуви. Для Янь Си сейчас было бы преуменьшением сказать, что она загнана в угол, так неужели ей бояться какую-то Янь Сяолин? Прислонившись к косяку двери, она почти равнодушным тоном произнесла:
— Ну и что с того, что у меня с Сун Тинъюнь есть нечто недозволенное? И что с этого? Хватит духу — иди и расскажи! Поведай своей матушке, а потом оповести всех домашних, пусть каждый плюнет в меня по плечу, посмотрим, смогут ли они утопить меня своей слюной!
Когда Сун Тинъюнь вошла, она услышала именно эти слова. Янь Си тоже увидела её, но не выказала никакой реакции, лишь уставилась на Янь Сяолин прямой наводкой.
Янь Сяолин кое-как покидала свои вещи в кучу, бросила свирепый взгляд на Сун Тинъюнь, а затем плюнула в сторону Янь Си:
— Лесбиянка! Гребаная извращенка!
На лице Сун Тинъюнь промелькнуло недовольство, она инстинктивно попыталась протянуть руку и схватить ту за волосы, но Янь Си её остановила:
— Пусть катится.
После ухода Янь Сяолин в доме снова воцарилась тишина. Сун Тинъюнь небрежным взглядом окинула разгромленную гостиную:
— Что здесь произошло?
Янь Си от и до рассказала всё, что только что случилось, а затем достала из кармана одежды кольцо и протянула его Сун Тинъюнь:
— Прости, опять доставила тебе хлопоты. Побудь пока на улице, я тут всё приберу и тогда вернусь.
Сун Тинъюнь приняла кольцо:
— Она тебе ничего не сделала?
Янь Си через силу улыбнулась:
— На вид я, может, и хрупкая, но в обиду себя не дам.
Сегодня Янь Си сама предложила не видеться с Сун Ваньхэ, и Сун Тинъюнь прекрасно понимала, чем она руководствуется: боялась причинить ей лишние заботы, боялась, что домашние неправильно поймут их отношения. Она и подумать не могла, что какая-то девчонка чуть за двадцать может быть настолько рассудительной. Всю дорогу Сун Тинъюнь обдумывала, что именно скажет при встрече, однако, оказавшись перед ней, внезапно передумала. Что сказать? Заявить, что она держит дистанцию слишком уж натужно? Да и кто тогда сам ей твердил, что они говорят о деньгах, а не о чувствах?
Сун Тинъюнь произнесла:
— Приберешься позже, мы же договаривались сегодня съездить развеяться.
Её напоминание заставило Янь Си смутно припомнить, что у неё действительно были планы на сегодня. Загнанная в угол выходками Янь Сяолин, она давным-давно выбросила это из головы, к тому же утренний переполох в поместье семьи Сун заставил её страшно бояться, что Сун Тинъюнь снова рассердится на неё из-за пустяков.
Янь Си немного усмирила своё мрачное настроение и озарила лицо чистой, лучезарной улыбкой:
— Ах моя голова дырявая, такое важное дело забыла, просто наказание какое-то! — С этими словами она подалась вперёд и легонько чмокнула Сун Тинъюнь в щеку, а затем захлопала ресницами, заглядывая ей в глаза. — Пусть это будет компенсацией.
Лёгкий, словно касание крыльев стрекозы, поцелуй опустился на щеку. Сун Тинъюнь вглядывалась в глаза Янь Си, пытаясь определить, сколько в её словах было искренности.
Янь Си не обманула её ожиданий: она сама обвила руками шею Сун Тинъюнь и снова подарила ей глубокий поцелуй, после чего тихо прошептала на ухо:
— Обещаю, это в последний раз.
Сун Тинъюнь не нашла на её лице ни единого изъяна, потому что Янь Си и вправду считала, что поступила неправильно в этот раз. Если бы она тогда действительно захотела пресечь это, разве смогла бы Янь Сяолин так запросто здесь поселиться? По правде говоря, она просто переоценила собственные силы.
Янь Си испытывала угрызения совести и от всего сердца желала как следует загладить свою вину перед Сун Тинъюнь.
Позже Сун Тинъюнь расспросила Янь Си о её планах на поездку. Оказалось, что под прогулкой та подразумевала однодневную поездку по окрестностям Шэньчэна.
Сун Тинъюнь постеснялась остужать её пыл: для человека её возраста выбор места и самого занятия для отдыха уже давно не вызывает особого интереса, в таких случаях обычно важно лишь то, с кем отправляешься в путь.
Если же этим человеком была Янь Си, то дело стоило обдумать.
Однако, когда обе были уже полностью готовы к выходу, Сун Тинъюнь неожиданно получила звонок. Заметив перемену в её лице, Янь Си послушно замерла рядом, не издавая ни звука.
Закончив разговор, Сун Тинъюнь произнесла:
— У меня тут срочные дела, сегодня я не смогу составить тебе компанию.
По одному лишь тому, как та принимала вызов, Янь Си поняла, что однодневной поездке по Шэньчэну конец, и тут же проявила понимание:
— Ничего страшного, твои дела важнее.
Услышав это, Сун Тинъюнь удивленно изогнула брови:
— Даже не спросишь, что за дела?
Янь Си ответила:
— Если ты не хочешь говорить, спрашивать всё равно бесполезно.
Она была умна и лукава, и Сун Тинъюнь на мгновение даже растерялась, не зная, что ответить. Она подняла руку и ущипнула девушку за щеку:
— Совсем не умеешь проявлять ко мне заботу.
Янь Си потёрла пострадавшую щеку и недовольно протянула:
— А если бы я спросила, и ты бы решила, что я сую нос не в своё дело, что тогда? Нельзя было сразу прямо сказать, обязательно кругами ходить?
Сун Тинъюнь приподняла брови:
— Ишь ты, характер показываешь.
Янь Си отступила на шаг назад и полушутливо бросила:
— Как я смею показывать характер перед вами? Вы же мой спонсор, вам и карты в руки.
Не в силах с ней совладать, Сун Тинъюнь погрозила ей в воздухе изящным пальцем, дав понять, чтобы та ждала её возвращения, после чего развернулась и ушла.
Янь Си мысленно перевела дыхание.
Тем временем, едва Сун Тинъюнь вышла из лифта, ей позвонил Сун Жань. Как только соединение установилось, Сун Жань завопил в трубку:
— Тётушка, матушка тебе уже говорила? Ребенок во чреве У Фэйфэй — вовсе не от меня!
Сун Тинъюнь холодно бросила:
— А как так вышло, что ты с ней в гостинице номер снимал?
Сун Жань забормотал в оправдание:
— Меня обманули! Она ещё пыталась подсыпать мне какое-то зелье в напиток! Кого ты вообще мне подсовываешь?
Во взгляде Сун Тинъюнь промелькнуло недоверие, а тон стал ледяным:
— Подсыпала тебе наркотик?
Сун Жань был оскорблен до глубины души:
— Во-во! Дело было так: тем вечером я ужинал с приятелями, как вдруг она звонит и говорит, что её обижают. Ну а я — человек с такой чистой душой и развитым чувством справедливости — конечно же, не мог оставаться в стороне, сел в свою Мазерати и помчался...
Сун Тинъюнь нетерпеливо оборвала его:
— Ближе к делу.
Спустя полчаса Сун Тинъюнь прибыла на виллу Юэдао. Супруги Сун Гомин уже поджидали её дома, там же находился и Сун Жань. Едва завидев Сун Тинъюнь, он выпалил:
— Я хочу расторгнуть помолвку с У Фэйфэй!
Госпожа Сун тут же укоризненно глянула на него:
— Разговаривай с тетей нормально, что за манеры! — После этого она повернулась к Сун Тинъюнь, её голос звучал на редкость беспомощно: — Тинъюнь, тут и наш Жаньжань повёл себя неправильно, но он всё же парень, особого ущерба не понёс, однако ж это ты свела их...
Госпожа Сун не договорила остальное, но Сун Тинъюнь прекрасно понимала, что та пытается выразить. Она намекала, что семья У ни во что не ставит её саму; иначе говоря, они хотели, чтобы она выступила защитницей интересов Сун Жань.
На самом деле, даже если бы Госпожа Сун промолчала, Сун Тинъюнь не стала бы сидеть сложа руки. И дело даже не в том, что семья У не сдержала данных ранее обещаний, — уже одного поступка У Фэйфэй, попытавшейся опоить Сун Жань, было достаточно, чтобы Сун Тинъюнь не стала её прощать.
Однако в одном моменте Сун Тинъюнь всё же хотела удостовериться. Она перевела взгляд на Сун Жань:
— Ты прикасался к ней?
Сун Жань поднял на неё глаза:
— В тот вечер я выпил немного вина, иначе ни за что бы не попался на её удочку, но клянусь, я пальцем её не тронул!
Сун Тинъюнь опустила взгляд и молчала добрую половину минуты, после чего произнесла:
— Я поняла. Предоставь разбираться с этим мне, сам больше не суйся.
Сун Жань попытался что-то возразить, но Сун Гомин прервал его:
— Слушайся тети, не лезь куда не просят.
Сун Гомин до сих пор хранил молчание исключительно потому, что хотел сперва выяснить позицию Сун Тинъюнь. Теперь же, услышав её слова, он уж точно не позволил бы Сун Жаню ввязываться в эту мутную историю.
Проигнорировав молчаливый обмен взглядами между членами этой семьи, Сун Тинъюнь сделала один звонок и собралась распрощаться.
Сам того не ведая, Сун Жань вдруг начал чудить:
— Есть ещё кое-что, о чём я хочу вам всем заявить.
Шаг Сун Тинъюнь замер, и она услышала, как он выпалил:
— У меня появилась любимая девушка, так что избавьте меня впредь от своих попыток знакомить меня со всякими сомнительными девицами.
Госпожа Сун опешила:
— Что ты сказал? Это ещё что за любимая девушка?
На красивом лице Сун Жаню проступил румянец смущения:
— Короще говоря, я просто предупреждаю. Если вы не против, я скоро приведу её познакомиться.
Лицо Сун Гомина вытянулось:
— Опять ты за старое, дурень! Хватит тащить в дом всякую шваль!
Сун Жань нахмурился:
— Какая она шваль? У неё есть имя, и она совсем не похожа на тех девиц! Я люблю её и женюсь только на ней!
Госпожу Сун качнуло от неожиданности. Никто не знал нрав её сына лучше неё самой: раньше он сколько угодно мог бедокурить и дурить голову окружающим, но никогда прежде не заикался о женитьбе.
Сун Гомин поспешно поддержал жену под локоть и с пылающим гневом уставился на Сун Жань:
— У матери слабое сердце, не доводи её! Если с ней что-то случится, можешь забыть дорогу в этот дом!
В былые времена пара подобных окриков ни капельки не задела бы Сун Жаню, но сегодня он будто объелся белены: помрачнев лицом, он процедил:
— Я говорю совершенно серьезно и не собираюсь с вами шутить. Вы все знаете этого человека — это та самая девушка с фотографии, её зовут Янь Си.
Сун Тинъюнь медленно развернулась и уставилась на него немигающим взглядом.
Сун Жань всегда смертельно боялся этой своей тетушки. Раньше он частенько пререкался с родителями прямо у неё на глазах, но сейчас он чувствовал, что что-то здесь не так.
— Ч-что такое? — от её пронизывающего взгляда у него по спине побежали мурашки.
Взгляд Сун Тинъюнь был тяжким и мрачным:
— Ты забыл, что я тебе говорила?
Сун Жань никак не мог взять в толк — что именно она ему говорила?
И тут в голове у него блеснула догадка: он вспомнил, что Сун Тинъюнь просила его никому не рассказывать о Янь Си, опасаясь, что его матушка начнет придираться к ней.
Помолчав немного, Сун Жань выдавил:
— Я помню. Но рано или поздно они всё равно бы узнали.
Черные глаза Сун Тинъюнь на глазах покрылись ледяной коркой:
— Вот как? Ну тогда смотри не пожалей об этом в будущем.
С этими словами она развернулась и зашагала прочь, не оглядываясь.
Сун Гомин с супругой ещё не понимали, что произошло, и решили, что Сун Жань чем-то разгневал её. Первым придя в себя, Сун Гомин тихо спросил:
— Эта девица, о которой ты говорил... Твоя тетя тоже с ней знакома?
Сун Жань не ответил. В его памяти всё ещё стоял тот взгляд, которым Сун Тинъюнь одарила его напоследок, и в груди беспричинно росло недоброе предчувствие.
*
Усевшись в машину и заметив мрачное лицо Сун Тинъюнь, Лао Чжан осторожно осведомился:
— Что-то случилось?
Сун Тинъюнь горько усмехнулась:
— Сун Жань положил глаз на Янь Си.
Лао Чжан остолбенел:
— Но разве он знает о ваших с мисс Янь отношениях?
Сун Тинъюнь откинулась на спинку сиденья, полностью растворяясь в полумраке салона, а её голос сочился ледяной крошкой:
— Ему стоит радоваться, что он не в курсе.
Лао Чжан мысленно посочувствовал Сун Жаню. Хотя тот вроде бы ничего особенного и не натворил, его фатальной ошибкой было пойти наперекор Сун Тинъюнь в деле сердечном. Уж кто-кто, а Лао Чжан знал её лучше всех: стоило кому-то затронуть её интересы, как о справедливости можно было забыть. А если Сун Тинъюнь переставала считаться с правилами, это значило лишь одно — жди беды. И надо же было влюбиться именно в кого-то! Кругом столько милледис по фамилии Лю, Ван, Дун, почему выбор пал именно на мисс Янь?
http://bllate.org/book/30639/3735743
Готово:
