Когда А Сян подошла ближе, она на мгновение замерла, не удержавшись и бросив на подругу еще один взгляд:
— А Минь, ты сегодня… совсем другая.
Лицо Чжан Минь постепенно залилось румянцем, она опустила голову, теребя край юбки, а ее ресницы затрепетали:
— Моя мама сказала, что на просмотр спектакля нужно одеваться приличнее. Разве это не выглядит странно?
А Сян искренне ответила:
— Ничуть не странно, очень красиво.
Чжан Минь опустила голову еще ниже, ее пальцы судорожно сжались на кромке ткани, а кончики ушей покраснели так, будто вот-вот вспыхнут.
А Сян с улыбкой заговорила с ней о сюжете, изображенном на афише. Вскоре подошел и господин Фан. Сегодня на нем не было скромного длинного халата из учебного заведения — он сменил его на темно-синюю юбку мамяньцюнь в сочетании с короткой кофтой цвета лунного света. Его волосы были собраны на затылке, а у виска покачивалась простая серебряная заколка, придававшая ему такой нежный и утонченный вид, словно он сошел со страниц Книги песней.
Тут же со стороны улицы прибежала А Лин, сжимавшая в руках несколько бумажных кульков с закусками. Она запыхалась и едва переводя дыхание затараторила:
— А вот и я, вот и я! Простите, простите, желающих в очереди было столько, что она тянулась, как водяная змея весной!
Она сунула А Сян в охапку сливы, арахисовые конфеты и жареные каштаны:
— Держите, держите, купила для вас, будете есть внутри, пока идет представление. Уф, к счастью, не опоздала.
А Сян приняла угощение и поделилась с Чжан Минь:
— Сама же затеяла собрание и еще опоздала, совесть-то есть.
А Лин закатила глаза, перевела взгляд на господина Фана, и ее глаза тут же намертво прилипли к нему, оторваться было невозможно. Голос ее упал на октаву, а темп речи заметно замедлился:
— Господин Фан, вы действительно пришли. Я думала, вы не придете.
Господин Фан улыбнулся:
— Я тоже очень давно хотел посмотреть этот фильм. Спасибо за билет.
Она достала из сумочки небольшой пакетик леденцов и протянула ему:
— Это вам, западные ириски.
Пальцы А Лин слегка задрожали, когда она брала конфету. Аккуратно спрятав ее в карман, она произнесла:
— Спасибо, господин Фан.
После этого они некоторое время стояли молча, не зная, что сказать.
Чжан Минь вставила реплику со стороны:
— Мы тут уже битый час ждем, а у нашей барышни Айлин запросы просто королевские.
А Сян поддержала шутку:
— И то верно, уговорить ее прийти сложнее, чем самого учителя.
А Лин шутливо замахнулась, собираясь стукнуть А Сян по голове, и вся компания под ветерок и смешки вошла в кинотеатр.
Места располагались в средней секции, чуть ближе к началу — оттуда весь экран был виден как на ладони.
А Лин сидела рядом с господином Фаном. Ее сердце колотилось так сильно, что пальцы отчаянно дрожали, и она никак не могла развернуть арахисовую конфету. Господин Фан забрал ее из ее рук, аккуратно развернул, вернул обратно и тихонько попросил сосредоточиться на фильме.
Сжимая эту конфету в руке, А Лин чувствовала себя, пожалуй, самым счастливым человеком на свете.
Освещение погасло, экран вспыхнул.
На черно-белом полотне молодые девушки в одинаковой форме подавляли свои чувства под тяжестью строгих школьных правил.
Когда главная героиня поднялась на сцену и дрожащим голосом произнесла свою реплику, в кинотеатре воцарилась такая тишина, что был слышен лишь треск крутящегося проектора: Вы подарили мне веру, подарили мужество и позволили впервые узнать, кто я есть на самом деле.
А Сян откинулась на спинку сиденья, ее пальцы бессознательно постукивали по подлокотнику. Свет и тень с экрана то вспыхивали, то гасли на ее лице.
Девушка из фильма полюбила того, кого любить не следовало. И единственное, чем они отличались от героинь на экране, — это национальность и цвет школьной формы.
Она скосила глаза вбок, бросив взгляд на сидевших рядом двоих: господин Фан был целиком поглощен зрелищем, а А Лин, приоткрыв губы и с сияющими глазами, не заметила, как их руки случайно легли на один и тот же подлокотник, соприкасаясь.
А Сян тихонько усмехнулась, собираясь повернуться и подшутить над Чжан Минь, но, заметив, что та тоже неотрывно смотрит на экран, а ее пальцы до побеления сжимают край юбки, передумала и отвернулась обратно.
Фильм закончился, и когда зажегся свет, никто из четверых не спешил вставать. У А Лин покраснели глаза, а в руке все еще была зажата та самая несъеденная арахисовая конфета. Чжан Минь, опустив голову, кончиками пальцев украдкой вытерла уголок глаза. А Сян глубоко вздохнула и скатала пустой бумажный кульок в комок.
Первой заговорила А Лин, ее голос звучал немного хрипло:
— Эта учительница… в конце она так ничего и не сказала.
Господин Фан мягко похлопал ее по тыльной стороне ладони, поднялся на ноги и расправил складки своей юбки мамяньцюнь:
— Пойдемте прогуляемся. У реки ветерок прохладный.
Слова прозвучали с той же мягкостью, с какой она обычно вела уроки, хотя уголки ее глаз тоже слегка покраснели.
А Лин достала из кармана ириски и угостила всех. Поедая конфеты, они неспешно прогуливались, и буря эмоций понемногу утихала.
Желая оставить А Лин и господина Фана наедине, А Сян взяла Чжан Минь под руку и замедлила шаг, отставая от остальных.
Все четверо парами прогуливались вдоль длинной дамбы. Набегавший речной ветер приносил с собой слабый запах сырости и доносящиеся издалека гудки грузовых судов.
Внезапно А Лин произнесла:
— Я хочу в будущем стать учительницей. Такой же хорошей учительницей, как господин Фан.
Господин Фан повернулась к ней, и вечерний ветерок растрепал выбившиеся пряди у нее на лбу. Протянув руку, она бережно заправила эти прядки назад, а ее пальцы легко коснулись мочки уха А Лин:
— Из тебя получится прекрасный преподаватель.
Не раздумывая ни секунды, А Лин схватила ее за руку, но тут же испуганно отдернула пальцы:
— Спасибо, господин Фан.
Господин Фан тихонько рассмеялась, слегка приобняла ее за плечо, и они продолжили путь.
Позади Чжан Минь шла с раскрасневшимися ушами, держась на расстоянии двух кулаков от А Сян. Она неизменно отставала на полшага, а ее взгляд украдкой скользил по профилю подруги.
А Сян обернулась к ней:
— А Минь, мне сегодня было так хорошо. Спасибо тебе.
Чжан Минь опешила:
— За… за что спасибо?
А Сян улыбнулась, сощурив глаза:
— Спасибо, что составила мне компанию в кино.
Глядя на шагавших впереди бок о бок людей, она втайне сжала пальцами край одежды и опустила взгляд на собственные матерчатые туфли.
Другие могут открыто и непринужденно прогуливаться под речным ветерком, и пусть они не говорят об этом вслух, но ведь стоят рядом, плечом к плечу. А что насчет нее и Тань Цяоинь?
Когда А Сян перешагнула через порог с раздвижными створками тунлонмэнь, в гостиной горел свет, а на столе стояла пиала с супом. Тань Цяоинь, устроившись в плетеном кресле, читала книгу:
— Вернулась?
А Сян ответила:
— Вернулась. Какой суп сварила?
Тань Цяоинь отозвалась:
— Курицу с корнями фикуса пумило, приготовила специально для тебя, выпей две пиалы.
С этими словами она собиралась подняться, чтобы разогреть еду, но А Сян решительно придавила ее плечо ладонью:
— Я сама, сиди.
А Сян прошла на кухню и зажгла огонь. Через зазоры бамбуковой занавески она заглянула в гостиную: Тань Цяоинь сидела с закрытыми глазами, книга лежала у нее на коленях — похоже, она сильно устала.
В этот момент та дрожащая фраза героини фильма внезапно всплыла в ее памяти.
Глядя на булькающий в кастрюле суп, она шевельнула губами и беззвучно произнесла:
Ты тоже подарила мне мужество.
И я тоже знаю, кто ты.
Когда суп разогрелся, А Сян разложила куриное мясо, бланшировала зелень и подала все на стол. Тань Цяоинь придвинула табурет, села напротив, подперла щеку рукой и с мягкой теплотой во взгляде наблюдала, как та ест.
Попивая суп, А Сян в подробностях пересказывала ей сюжет сегодняшней картины.
— Школа-интернат, девочки в форме, полюбили тех, кого любить было нельзя. Черно-белый экран, признание на сцене, тайны, спрятанные на страницах дневников, и слова, которые так и не были произсказаны.
На этих словах рука Тань Цяоинь, мешавшая суп, замерла, но она не подняла глаз.
Тань Цяоинь спросила:
— И что потом?
А Сян ответила:
— А потом зажегся свет, и А Лин заплакала. Арахисовые конфеты так никто и не тронул.
Она вздохнула, допила последние капли супа и отложила палочки с пиалой.
А Сян тихо произнесла:
— Тань Цяоинь.
Тань Цяоинь откликнулась:
— Мм?
А Сян продолжила:
— Девушка из фильма в самом конце так и не призналась в любви. Но мне кажется, она все равно всё сказала. Окружающие приняли это за заученный текст роли, и только те двое знали: это никакая не роль.
На самом деле, было произнесено это вслух или нет — не так уж важно. Если в сердцах обоих есть ясность, этого вполне достаточно.
После ужина Тань Цяоинь сидела в плетеном кресле, прижимая кончик пальца к строчке в бухгалтерской книге. Ее мысли все еще витали вокруг слов, сказанных А Сян минутой ранее.
Из кухни доносился стук посуды — девчонка насвистывала незатейливый мотивчик из фильма, обрывки чужеземной мелодии.
Сяньэр…
В следующий раз возьми меня посмотреть этот фильм вместе с собой, — пробормотала Тань Цяоинь себе под нос, не заботясь о том, сможет ли та расслышать ее слова сквозь шум.
В этот день дела шли гладко, и Тань Цяоинь пригласила Линь Ваньи заглянуть к ним в цилоу передохнуть и выпить чаю.
Вернувшись из учебного заведения, А Сян едва ступила за порог тунлонмэнь, как услышала доносящиеся из гостиной голоса. Голос Тань Цяоинь был непринужденным, с той расслабленностью, что свойственна лишь самым близким людям, а второй голос звучал мягко и с улыбкой — это говорила Линь Ваньи.
Устроившись в плетеном кресле, Тань Цяоинь слегка кивнула в ее сторону:
— А Сян вернулась. Иди помой руки, твоя тетушка Линь принесла кокосово-османтусовые пирожные из Таотаоцзюй, только из печи.
А Сян поздоровалась:
— Здравствуйте, госпожа Линь.
Она вымыла руки на кухне, а вернувшись, держала в руках чайник со свежезаваренным чаем. Сначала она наполнила чашку перед Линь Ваньи, затем подлила чай Тань Цяоинь и лишь в последнюю очередь налила себе.
Опустившись в плетеное кресло рядом с Тань Цяоинь, она оказалась от нее всего в двух пальцах расстояния. Взгляд Линь Ваньи на мгновение задержался на месте, где та сидела, а затем она с улыбкой поднесла чашку к губам.
Сделав небольшой глоток, Линь Ваньи мягко произнесла:
— А Сян с каждым годом всё хорошеет, в учебном заведении у тебя наверняка много поклонников.
А Сян с улыбкой приподняла свою чашку:
— Госпожа Линь льстит мне. Я целыми днями хожу в ученической форме, серенькая и незаметная, куда мне до вашего изящества.
Она искоса взглянула на Тань Цяоинь:
— Неудивительно, что мама вечно говорит, будто с вами так легко находить общий язык, вы и правда невероятно обаятельны.
Уголки губ Линь Ваньи едва заметно дрогнули, она неторопливо опустила пиалу на столик:
— Цяоинь так повезло иметь такую понятливую дочку. Неудивительно, что каждый раз, когда она упоминает тебя, ее лицо озаряется такой особенной…
Она сделала небольшую паузу, поднимая взгляд на А Сян, и выражение ее глаз было донельзя мягким и безобидным:
— Заботливой улыбкой.
Пальцы А Сян, сжимавшие чашку, на секунду напряглись.
Заботливой. Это слово, словно тонкая игла, кольнуло в самое больное место.
Ведь для Тань Цяоинь ты всегда останешься лишь дочерью, и никем больше.
Она поставила чашку обратно на блюдце, а на ее лице осталась та же улыбка:
— Мама тоже часто вспоминает вас. Говорит, что вы… — она намеренно протянула окончание фразы, изображая задумчивость, — …самый приятный в общении человек среди всех знакомых ей дам и господ.
Уголки губ Линь Ваньи, отпивавшей чай, чуть заметно подернулись.
Самый приятный в общении человек. Эта фраза стала ответным ударом.
Для Тань Цяоинь ты — всего лишь одна из многочисленных знакомых, ничего особенного.
Она вновь окинула взглядом молодую девушку в ученической форме. Эта восемнадцатилетняя девчонка оказалась куда зубастей, чем она предполагала.
Тань Цяоинь вклинилась в разговор, с легким удивлением в глазах:
— Ишь как вы сегодня ладите, прям не наговоритесь.
Обычно эти двое при встрече обменивались лишь вежливыми приветствиями, с чего бы им сегодня рассыпаться в комплиментах друг другу, точно старым подругам.
http://bllate.org/book/30666/3738253
Готово:
