Фэн Гудао увидел, как Сюэ Линби неторопливо выходит, и польстил ему:
— С боевыми искусствами Маркиза разобраться с ними — и впрямь пустяковое дело.
Сюэ Линби ответил:
— Нашему маркизу просто захотелось проверить, стоят ли твои боевые искусства того, чтобы я делал на тебя ставку.
Фэн Гудао знал, что тот намекает на рекомендацию на чиновничью должность, и затаил дыхание:
— И каков же результат?
Сюэ Линби улыбнулся так, что улыбку нельзя было назвать искренней:
— Пожалуй.
Что это за ответ — есть он или нет, какая разница?
Фэн Гудао с увядшим интересом повернул голову и увидел, что Лян Ючжи и госпожа Лян смотрят на бушующее пламя в доме, погрузившись в оцепенение.
Впрочем, еще когда он покидал кабинет, то по скорости распространения огня понял, что тушить его уже бесполезно, но всё же ради приличия спросил:
— Тушить будем?
Сюэ Линби бросил на него беглый взгляд, словно высмеивая его фальшь.
Лян Ючжи опомнился и искренне произнес:
— Большое спасибо господину Фэну за беспокойство, на всё воля небес.
Фэн Гудао всегда считал свою кожу на лице исключительно толстой, но перед лицом столь искреннего выражения лица его щеки невольно покраснели:
— Э-э, на самом деле я ничего особенного и не сделал.
— Если бы не вы с Маркизом, мы с женой давно уже нашли бы смерть под мечами убийц. За такую великую добродетель и милость нам не отблагодарить, — Лян Ючжи потянул госпожу Лян за собой, и они вместе поклонились.
Фэн Гудао торопливо отступил в сторону.
Сюэ Линби же принял поклон с полной невозмутимостью:
— Что вы собираетесь делать дальше?
Пока Лян Ючжи колебался, госпожа Лян уже гневно произнесла:
— Раз этот старый вор канцлер Гу непременно хочет нас истребить, я сама отправлюсь в Столицу, пусть убьет меня! Посмотрим, кто в итоге умрет — он или я!
Лян Ючжи испугался:
— Не будь такой опрометчивой!
Госпожа Лян посмотрела на полыхающий дом, ее глаза покраснели от смеси обиды и ярости:
— Дошло до такого, неужели мы и дальше должны прятаться и бегать?
Сюэ Линби кивнул Фэн Гудао на обрушившийся огненный дом:
— Ступай быстрее убери дрова вокруг дома, чтобы огонь не перекинулся на другие постройки.
Фэн Гудао усмехнулся:
— Маркиз и вправду всё предусмотрел. Самое удивительное здесь то, что вы вспомнили об этом только сейчас.
Брови Сюэ Линби дернулись, и он легким, быстрым кроличьим прыжком бросился к тыльной стороне дома.
Дождавшись, пока Фэн Гудао отойдет подальше, Сюэ Линби заговорил:
— Боюсь, в том деле много лет назад кроется какой-то иной тайный умысел? — он пристально уставился на Лян Ючжи.
— Какой еще тайный умысел?! — не задумываясь, выпалила госпожа Лян, но тут же заметила, что Лян Ючжи хочет что-то сказать, да не решается, словно его тяготила какая-то скрытая тайна.
Сюэ Линби произнес небрежным тоном:
— Раз никакого тайного умысла нет, то это дело наш маркиз непременно расследует до конца. Умышленно или нет, но попытка канцлера Гу убить нашего маркиза — неоспоримый факт.
— Вовсе не учитель всем этим занимался! — поспешно воскликнул Лян Ючжи.
У госпожи Лян едва глаза из орбит не вылезли:
— Ты всё еще зовешь его учителем?
Лян Ючжи тяжело вздохнул:
— На самом деле эту историю долго рассказывать. Тогда учитель поступил так со мной поистине ради того, чтобы помочь мне избежать наказания за преступление.
Уголки губ Сюэ Линби изогнулись в улыбке, словно он ожидал чего-то подобного.
Госпожа Лян возмутилась:
— Ты ведь в тот день по праву открыл житницу, зачем тебе нужно было избегать наказания?
Лян Ючжи горько улыбнулся:
— Если бы это сошло с рук Ши Яогуану, это сочли бы проявлением заботы о народе и заступничеством за него. Но если это делаю я — это пренебрежение государственными законами и самовольное открытие зернохранилища.
Госпожа Лян растерянно произнесла:
— Я ничего не понимаю.
Она не понимала, а вот Сюэ Линби всё понял.
— На самом деле, когда я открывал житницу, я уже просчитал худший исход. Поэтому я заранее вернулся в Столицу: с одной стороны, надеялся добровольно признать вину, чтобы смягчить наказание, а с другой — боялся навлечь беду на учителя, — продолжил Лян Ючжи. — А учитель уже получил слухи и еще до моего прибытия в Столицу связался с несколькими влиятельными столичными чиновниками, чтобы вместе просить за меня. К сожалению, об этом узнал Великий наставник Ши. Он испугался, что самовольное открытие зернохранилища и спасение пострадавших от бедствия людей бросят тень на Ши Яогуана, выставив его нерешительным и бездарным, и пригрозил учителю, что если тот посмеет просить за меня, то он объединится с другими министрами и заблокирует законопроект о реформах, утверждения которого учитель добивался от самого императора. Этот законопроект был делом всей жизни учителя, как мог я из-за собственного сиюминутного бедствия обречь на гибель плоды многолетних трудов учителя?
Госпожа Лян пробормотала:
— Но почему же...
— Чтобы защитить меня, учитель договорился с Великим наставником преподнести мое преступление с открытием житницы как заслугу Ши Яогуана. Так я естественным образом избежал наказания. Но учитель видел, что у Великого наставника есть намерение вырезать всех свидетелей и искоренить проблему с корнем, поэтому он нашел предлог, чтобы отстранить меня от должности и отправить под следствие, подальше от всей этой суеты. Поначалу всё шло гладко, пока ты не вздумала отбить арестанта... — он покачал головой в долгом вздохе. — Учителю пришлось для вида вытатуировать тушь на твоей шее. На самом деле это было лишь представлением на показ для Великого наставника. Жаль только, что даже после этого Великий наставник все равно не пожелал оставить меня в покое.
Госпожа Лян была явно потрясена этим неожиданным поворотом событий и лишь спустя долгое время произнесла:
— Тогда почему ты раньше мне об этом не говорил?
— В то время мы в любой момент могли быть схвачены, а ты всегда отличалась прямолинейностью и резкостью. Если бы ты выложила всё как на духу, хоть Великий наставник и не смог бы ничего сделать учителю, это неизбежно породило бы лишние осложнения.
Госпожа Лян затаила обиду, но спорить не стала.
Сюэ Линби заметил:
— Судя по всему, раз Великий наставник продолжает преследовать вас с таким упорством, у него должны быть и другие причины, верно? — он посмотрел на пачку бумаг, которую держал в руках.
Пальцы Лян Ючжи чуть сжались.
Ощутив тонкую перемену в атмосфере между ними, госпожа Лян медленно сделала шаг в сторону Лян Ючжи.
Взгляд Сюэ Линби становился все более пронзительным.
Лян Ючжи шумно выдохнул и с видом человека, идущего на компромисс от безысходности, произнес:
— На самом деле... это бухгалтерские книги того самого времени, когда я открыл зернохранилище для помощи пострадавшим. Ши Яогуан хоть и забрал себе всю славу, этих записей у него не было. Великий наставник Ши не раз требовал их у учителя, но учитель неизменно отклонял эти требования. Учитель говорил, что эти записи — улики того, как Ши Яогуан присвоил чужие заслуги. Он велел мне держать их при себе на крайний случай.
Сюэ Линби произнес:
— Если вскроется, что Ши Яогуан насильственным путем присвоил чужие заслуги, канцлер Гу тоже не сможет избежать ответственности.
Лян Ючжи твердо ответил:
— Я сберег эти записи лишь для того, чтобы заставить Великого наставника действовать с оглядкой, и у меня не было ни малейшего намерения навредить учителю!
Сюэ Линби внезапно усмехнулся:
— Если под удар попадут и Великий наставник Ши, и канцлер Гу, кто же в итоге окажется в выигрыше?
Глаза Лян Ючжи вмиг округлились, и он с потрясением уставился на него.
Рукоять меча в руке госпожи Лян сжалась еще сильнее.
...
Обливаясь потом, прибежал Фэн Гудао:
— Маркиз, дрова спасены.
На лице Сюэ Линби засияла улыбка:
— Вот и прекрасно.
Фэн Гудао перевел взгляд на Лян Ючжи и госпожу Лян и удивленно спросил:
— Вы оба просто стояли здесь, почему же выглядите так, будто устали больше меня? И пота с вас сошло куда больше?
Госпожа Лян холодно фыркнула:
— Маркиз, к чему разговоры? Убейте или помилуйте — скажите прямо.
Фэн Гудао растерялся еще больше:
— Госпожа Лян, с какой стати Маркизу ни с того ни с сего вас убивать или наказывать?
Сюэ Линби спросил:
— По-твоему, ты способна одолеть нашего маркиза в бою?
Дыхание госпожи Лян участилось.
Потому что она не была уверена в победе даже на малейшую долю. Увидев его владение мечом мгновение назад, она поняла, что талант к боевым искусствам — вещь поистине решающая. Сама она училась несколько десятков лет, но уступает тому, кто отдал этому делу едва ли десяток лет.
— Даже если не одолею, без боя не сдамся!
— Прекрасно сказано, — Сюэ Линби одобрительно хлопнул в ладоши. — Но раз тебе не победить и не одолеть меня, почему бы тебе просто не уйти?
Госпожа Лян изумленно выдохнула:
— Ты отпускаешь нас?
Сюэ Линби ответил:
— Ваши ноги при вас, неужели вы ждете, что наш маркиз будет провожать вас за тысячу ли?
Госпожа Лян и Лян Ючжи переглянулись.
— После того как вы покинули Столицу, вы, должно быть, совсем не следили за делами при дворе, — с легкой улыбкой произнес Сюэ Линби. — Реформы канцлера Гу наш маркиз поддерживает. От начала и до конца я никогда не сомневался в порядочности канцлера Гу. Даже при том, что его власть простирается на весь двор, наш маркиз считает это благословением для нашей династии.
У Лян Ючжи внезапно покраснели глаза, одной рукой прижимая к груди бумаги, другой он приподнял полы одежды, медленно опустился на колени и произнес:
— Я от лица учителя благодарю Маркиза за доверие и поддержку! — госпожа Лян поспешно опустилась на колени рядом с ним.
Сюэ Линби сказал:
— На тебе лежит печать преступника, и вернуться на чиновничью службу будет невероятно трудно. Однако сменить ученое поприще на военное — это тоже способ отслужить родине. Ты согласен?
Лян Ючжи резко поднял голову, в его глазах блеснуло недоверчивое смятение:
— Маркиз?
— Охраняющий юго-западные рубежи генерал Чжэньюань Янь Сю — мой давний друг. Стоит тебе предъявить мое рекомендательное письмо, как он непременно доверит тебе важный пост, — улыбнулся Сюэ Линби.
На глазах Лян Ючжи выступили слезы, он медленно опустил голову и спустя мгновение почтительно поклонился до земли:
— Благодарю Маркиза.
Сюэ Линби принял благодарность с полным спокойствием.
Раз с дальнейшим путем и будущим было покончено, четверо спутников больше не задерживались у обугленных обломков и руин.
Время незаметно приблизилось к рассвету, и Лян Ючжи с госпожой Лян вместе со спутниками добрались до ближайшей деревни, чтобы привести себя в порядок, после чего уточнили дорогу на поселок Суохуан и распрощались, направляясь на юго-запад.
Фэн Гудао посмотрел вслед удаляющейся фигуре супругов Лян, полных надежд и уверенности, и вздохнул:
— Маркиз снова сделал доброе дело.
— Снова? — Сюэ Линби улыбнулся загадочной улыбкой.
— Маркиз ведь спас и три мои малые жизни тоже.
— Вот как? — Сюэ Линби обернулся к нему.
Фэн Гудао почувствовал, что в этом взгляде таится какой-то скрытый смысл, но как ни ломал голову, так и не смог понять в чем дело, поэтому с дежурной улыбкой произнес:
— Разумеется. Если бы не выдающиеся боевые искусства Маркиза и его победа над всеми врагами, мы с госпожой Лян и остальными наверняка нашли бы свою гибель в том пожаре.
— Вы с госпожой Лян? — Сюэ Линби почему-то показалось, что эта фраза режет слух.
Фэн Гудао поспешно исправился:
— Я и чета Лян.
Сюэ Линби холодно усмехнулся:
— Полноте тешить себя иллюзиями. Боюсь, даже если бы ты пожелал разделить с ними участь, они бы сочли тебя лишним.
Фэн Гудао принялся согласно кивать:
— Конечно-конечно. Эта моя жизнь оставлена для того, чтобы сопровождать Маркиза, как я могу позволить кому-то еще зариться на нее!
— Вместо того чтобы пустословить, лучше бы собирался в путь. — Сюэ Линби оперся на трость, которую для него раздобыл Фэн Гудао, и неторопливо развернулся.
— Маркиз, — глядя на его медленные движения, Фэн Гудао почувствовал укол жалости в сердце. — Хотите, я вас понесу?
Спустя полчаса Фэн Гудао в душе горько проклинал собственную сиюминутную мягкотелость и длинный язык.
— Чуть быстрее, — даже у него на спине Сюэ Линби по-прежнему держал спину прямо. — Мы должны добраться до поселка Суохуан до наступления темноты.
Фэн Гудао скривил жалобную гримасу:
— Маркиз, коням ведь тоже нужен отдых.
— К счастью, наш маркиз едет верхом не на коне.
— ...
http://bllate.org/book/30725/3745421
Готово:
